Теплик-life

Тепличани всiх країн, єднайтесь!

 http://теплик-лайф.рф/  tepliklife.ucoz.ru

Категории раздела

Судьбы людей [6]
Тепличане во все времена
История [12]

Поиск

Друзья сайта

  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • Наш опрос

    Какие темы вам наиболее интересны?
    Всего ответов: 303

    Наша кнопка
    Теплик-Life
    <!--Begin of http://xn----8sbnmhdfd5a2a5a.xn--p1ai/--> <a href="http://xn----8sbnmhdfd5a2a5a.xn--p1ai/" title="Теплик-Life"><img src="http://s51.radikal.ru/i132/1107/67/ef6fe7928f84.gif" align="middle" border="0" width="90" height="35" alt="Теплик: люди, события, факты и аргументы" /></a> <!--End of http://xn----8sbnmhdfd5a2a5a.xn--p1ai/-->

    Блог

    Главная » 2014 » Август » 7 » Теплик - моё местечко. Глава 3.
    19:37
    Теплик - моё местечко. Глава 3.

    Глава 3

    Тепликские синагоги, раввины, резники и ритуальная утварь.

    Тепликские "служители культа". – Раввины Теплика и их важная роль в жизни местечка. – Урилэ Даян.  Рав Яков Меир. Рав Фишл, современный еврей, сионист. Неправдный донос приводит к чину "казеного раввина". -  Его борьба с монастырищенским рэбэ. - Рав Шимшон Арон просвещенный человек, мечтающий о еврейском государстве в Эрец Исраэль.-  Он помогает евреям справлять  Пасху. -  Дети раввинов: Эстер-мучник и Мириам Мац. - Тепликские резники. - Рэувен – распорядитель коробочного сбора. - Резник Гершон, к которому бегали мальчишки резать кур. – Бэни резник. -  Хаим Арони -  резник, и часовой  мастер . - Тепликские синагоги. -  Большая синагога, где летом изнывали от жары, а зимой замерзали.- "Полиш"- место, где не молились. – Около синагоги. -

    Бершадский и Браславский молельные дома. – Молельня Мойше Мосеса. Маленькая молельня Шмуэля Арона.-  Табличка "Береги карманы". – Тепликские  шамесы: Арон Йосл с шишкой на голове и его помощник Даниэль.

       Я бы не хотел, чтобы  меня подозревали в том, что я стремлюсь своё местечко, мой Теплик, мой любимый старый дом, возвысить перед другими местечками  нашего прошлого. Может быть, поэтому я подчеркиваю, что наши тепликские музыканты, учителя в хедере или раввины были признаны во всей округе. И это правда. Помню, как ребёнком, будучи соседом и родственником рава, я всё свободное от учёбы в хедере время находился в его доме, и прислушивался к рассуждениям, звучавшим там. Большинство людей приезжали к нему из близких и дальних местечек. После каждого суда, в синагоге комментировали решение рава, и я слушал, как подчеркивали, что наши раввины очень авторитетны в окрестных местечках.

        Прежде чем перейти к равинам, я хочу вспомнить одного еврея, который не был равом, но его авторитет был выше, чем у иного рава. Его звали Урэлэ Даян. Я его помню стариком лет восьмидесяти. Дом его всегда был полон евреями – приверженцами Торы, приходившими к нему за советом, не сомневаясь в них. Он жил в тесном жилище, в бедности, а точнее сказать, в нужде, но денег за свои советы не брал. А жил он на содержании сборщика таксы (коробочного сбора, т.е. внутриобщинного налога на кошерное мясо) Рувена, который выдавал ему еженедельно 1 рубль 20 копеек.

         Первый из наших раввинов, который мне  запомнился, был Яков Меир рав. Высокий еврей, тихий и спокойный, сидел он целый день над священными книгами и прерывал чтение, лишь тогда, когда шёл молиться в синагогу, когда ему хотелось перекусить или решить какой-нибудь вопрос. Приходили к нему с вопросами о разводе. Развод он давал очень редко. Желающих развестись уговаривал долго, пока им это не надоедало. Они отправлялись к другому раввину или же мирились по дороге.

        Получал этот рав 2 рубля в неделю от того же Рувена. На эти деньги его жена Мирьям (она умерла в Аргентине в 1926 году) с трудом сводила концы с концами. Ведь еще приходилось угощать людей чаем с вареньем и печеньем, когда те приходили к рэбэ за советом по поводу сделки или сватовства. Она выражала недовольство, что он прогоняет тех, кто желает развода, но ей ничего не помогало. Рэбэ предпочитал терпеть голод, чем получить деньги за развод семейной пары.

    Фото из архива С. Мазуса: Рав Фишл Мац

        В начале ХХ века в Теплик прибыл молодой, симпатичный и образованный рав по имени Фишл. Во всех городах и местечках в таких случаях евреи разделялись на два лагеря. Одни поддерживали рэбэ-старожила, другие – новичка. Теплик не был исключением, но обе стороны воздержались от споров между собой и даже жили мирно.  У рэбэ Фишла все же была пара врагов, которые ежедневно его огорчали, укорачивая ему жизнь. Самым большим его ненавистником был рэбэ из Монастырищ со своими хасидами в Теплике. Как-то раз рав Фишл высказал своё негативное мнение о чудесах этого рэбэ. Об этом рэбэ тут же донесли, и он начал преследовать рава Фишла. Хасиды рава из Монастырищ, жившие в Теплике, однажды пошли «куда следует» и заявили, что рав Фишл, собирая копейки за убой птицы,  посылает деньги в Японию (тогда шла русско-японская война) для помощи врагам русского царя. Среди ночи в дом Фишла пришли гайсинские  жандармы с обыском. Увезли и его и 10 ящиков «документов». Это были молитвенники и рукописи, которые рав писал сам или получал от знаменитых раввинов. Поскольку дело происходило в военное время, оно могло принять серьёзный оборот и, даже, привести к расстрелу рава Фишла. Тут же вмешалась городская знать и  было заявлено, что они обязуются сдать рава Фишла властям в случае  признания его виновным. Их гарантии приняли, и Фишл был освобожден. Документы же отправили в Петербург к тамошнему цензору, и через 6 месяцев пришёл ответ: «Не виновен, а за нанесённые обиды назначить казённым раввином». Но этим решением рав Фишл не воспользовался. В Теплике Фишл был первым равом, который начал распространять идею возврата в Сион. Всякий раз он говорил в синагоге о Сионе и о сионизме. В 1912 году рав Фишл переезжает в Умань и занимает там пост главного раввина. Его дом на Коммерческой улице становится центром религиозной и общественной еврейской жизни. После революции  ему пришлось сражаться и с представителями еврейской секции КП (б) У. Умер он в одиночестве,  из всей его большой семьи у смертного одра находилась с равом только его преданная жена.

        Третий рав, которого я помню, играл важную роль в жизни тепликских евреев в те годы, когда жизнь в местечке перестала быть нормальной: людям приходилось прятаться от погромов в погребах и на чердаках. Этого рава звали Шимшон Арон. Он пришёл в Теплик через пару лет после того, как рав Фишл покинул наше местечко. Шимшон Арон был современный и умный рав. К нему приходили советоваться не только по бытовым вопросам, но и по делам торговли, и даже приняли его в компаньоны. Тепликская «знать» была им недовольна. Почти  каждую субботу в своих проповедях он обличал богачей. Однажды перед пасхой, после горькой, тяжелой зимы, оставившей без заработка многих евреев, рав потребовал, чтобы богачи выделили на общественные нужды много денег, поскольку нужда велика. После проповеди, весёлый и довольный он рассказал жене, что потребовал деньги на поддержку нуждающихся, и почти получил согласие более половины бедняков о помощи. Теперь надо добиваться, чтобы богачи раскошелились. Шимшон Арон был в Теплике возвышен и коронован, несмотря на то, что был слегка «запятнан». «Пятно» он приобрел из-за случая с «Шлоймэлэ Быком»,  к сожалению, большим невеждой. Захотелось Шлоймэ записаться в «Общество Мишны», но так как он чувствовал себя «ослом» (он сам про себя так говорил, подразумевая, что не имеет никаких знаний), то договорился с Шимшон Ароном, чтобы тот обучил его «Торе», что было условием для вступления в «общество Мишны». А за это он сделал раву… норковый тулуп.

        Когда рав Шимшон Арон показывался зимой в норковом тулупе, то стали, шутя, поговаривать, что пока Шлоймэлэ Бык выучится грамоте (чему рэбэ его обучает), то все волосы из тулупа вылезут. А пока он станет сведущ в «Мишне», на Земле исчезнет зима. История с тулупом оставила плохое впечатление у тепличан. Во время погромов рав Шимшон Арон, рискуя своей жизнью, ходил к бандитам договариваться о цене, лишь бы прекратить погромы. Он смотрел смерти в глаза и спас многих тепличан.

         Заканчивая главу про тепликских раввинов, хочется вспомнить и их детей, которые были примером честности и подражания для тепликской молодёжи, хотя никто из них не пошёл отцовской дорогой, и не учился на раввина.

                                                   -          =          -          =          -          =          -

        Рав Яков Меир имел троих детей: Алтера, Енту и Эстер (Эстер не была его родным ребёнком, а дочерью второй жены, но воспитывалась им с детства). Алтер, кроме Гемары

    ( Талмуд)изучал общественные науки. Со временем он стал писать прошения, как адвокат. Его ум и талант спасли многих тепликских евреев от бед и страданий, благодаря написанным им прошениям. Он женился в Терновке и с семьей эмигрировал в Америку. Его дочь Ента была одной из самых умных и религиозных еврейских девушек. Говорили, что она могла дать ответ на любой вопрос.

        Третьего ребенка рава знали в Теплике как Эстер Мучник,  окончившую экстерном 8-й класс гимназии. Она живет сейчас в Аргентине. И мы молимся с ней на Рош ГаШана в одной синагоге. Когда я вижу её, седую женщину, держащую в руках молитвенник и со вкусом произносящую молитву и стоящих вокруг неё женщин, которые смотрят вниз на хазана (кантора), я думаю: «Если у тех женщин был бы отцом рав Яков Меир, то они тоже могли бы «произнести» и знали бы, что произнести и как...

                                                               -          =          -          =          -          =          -

        Из детей рава Фишла в моей памяти осталась дочь Мирьям. Остальные дети, все мальчики, разъехались. Кто в Эрец Исраэль, кто в глубь России, аж до Москвы. Мирьям осталась с отцом до 1920 года. Она была одной из лучших знатоков иврита, и в то время училась в гимназии. У детей  Теплика, а позже и молодёжи Умани, куда она перебралась вместе с отцом, считалось большой честью общаться с Мирьям, дружить с ней и отвечать взаимностью на её доброту. В 1920 году Мирьям уезжает в Эрец Исраэль, как халуца (первопроходец). Там она познакомилась с аргентинским добровольцем, сыном колониста Тевье Вайсенбергом, вышла за него замуж и уехала в Аргентину заниматься  земледелием. В тяжёлый 1929 год они продали свой земельный надел в Мозесвиле и перебрались в Кордову, где живут до сих пор. Перед тем как писать эту главку, я поехал в Кордову на встречу с Мирьям, дочерью рава Фишла. Я встретил не ту Мирьям, что знал, а измотанную женщину, полную забот о ежедневном заработке. Зато я увидел внучек рава Фишла и подумал: «Если бы рав Фишл восстал из могилы и увидел своих внучек, ему бы стесняться за них не пришлось».

    У рава Шимшон Арона был сын моих лет. Мы были друзьями, звали его Хаим. Парень был удачливый. Теплик был не для него. Он рвался в иной мир. Сначала он уехал в Одессу и там окончил гимназию, а позже мы получали от него приветы из Америки. Хаим там стал крупным инженером.

                                                   -          =          -          =          -         

         Вслед за равинами второе место  принадлежало шойхетам (резникам). В Теплике их было четверо. Все они были бедняки из бедняков,  и жили  на скудную подачку, которую платил им распорядитель таксы. Когда надо было резать курицу, сначала шли к Рэувену – распорядителю таксы и за 2 копейки у него получали квитанцию для резника. Тот рвал квиток на мелкие кусочки и резал птицу. Работали они обычно по утрам, а в четверг - с утра до позднего вечера. Мы бегали с птицей к старому резнику Гершону. Он был близорук и перед тем, как резать птицу,  нащупывал пальцами горло, боясь попасть ей в живот или… в свои пальцы. Для нас молодых его близорукость имела большое значение. Все ребята договаривались между собой и, одновременно придя к резнику, протягивали ему свои квитанции, подсовывая и две - три найденные на земле рваные квитанции. На этом мы «экономили» несколько копеек, которые затем делили между собой… Вообще-то, душа у Гершона была добрая. Он ставил себя порой в опасное положение. Рискуя и заработком, и репутацией, шойхет мог резать птицу без квитанции знакомому бедняку или больной вдове, чтобы они могли сварить себе бульон. Распорядитель таксы однажды поймал его на «месте преступления», но не смог доказать нарушения в суде. Остальные резники были жёсткими. Так, мальчик, потерявший квитанцию, мог плакать хоть до ночи, без неё курицу ему не резали. Резник Хаим Арон в свободное время научился ремонтировать часы. Так как заработок часовщика не считался зазорным, подобное занятие резнику не возбранялось. Но он был невезуч и профессию часовщика, как следует, не освоил. Поэтому о нем ходила шутка: «Когда Хаим Арон зарежет петуха, тот ходит, а отремонтирует часы – они стоят!» Несмотря на то, что резники не зарабатывали своей профессией достаточно средств, они не бросали это ремесло,  передавая его своим детям по наследству. Называлось это  «Хазака». Ради хазаки и ничтожных заработков, за эту профессию держались всю жизнь. Птиц резали тысячами, а сами себе неделями не могли позволить отведать курятины. А хазаку берегли, как  божье наследство. Зато тепликские резники были в почёте. Посвататься к сыну резника было почётно, а дочь резника брали без приданого, только за  «родовитость».

                                                               -          =          -          =          -          =          -

        Молелен и синагог в Теплике было целых семь. Почётное место среди молельных домов занимала старая большая синагога. Сколько лет этой синагоге – никто не помнил. В детстве я спрашивал у стариков, родившихся в Теплике,  и которым было уже под 90, не знают ли они, сколько лет этой синагоге. Никто не знал ответа. Некоторые говорили, что спрашивали об этом ещё у своих отцов-дедов, но и те не знали. Синагога была построена на каменном фундаменте. Стены до половины были каменные, а выше - деревянные. Крыша тоже была деревянной. Каждый год из так называемой «Сметы» снимали деньги, которые мещанская управа собирала у евреев городка, и ремонтировали синагогу. Но, несмотря на ремонты, синагога могла в любой момент неожиданно развалиться. Это в большей степени угрожало женской половине здания. Лестницы и перила в синагоге уже давно прогнили, и как не произошла трагедия, особенно в дни праздников или  Рош ха-Шана и Йом-Кипур, я себе не представляю до сих пор.  Не могу понять, как хозяева синагоги могли допустить, что со всех сторон, кроме фасада, здание превратили в отхожее место! Как только наступали сумерки, место вокруг синагоги превращалось в туалет для десятков близко и отдалённо живущих евреев. Утром никто не убирал зловонные следы человеческой жизнедеятельности, и только деревенские свиньи, которые свободно передвигались по местечку, заботились об этом.                                              Прихожане  синагоги были уважаемыми людьми. Правда, под синагогальной стойкой сидели и ремесленники, и просто бедный люд. Все молившиеся  в Большой синагоге имели собственные «места». На одном из них, например, было написано: «Шмуел Иосиф сын Йегуды Арье». (Фамилии же никогда не указывали). Это были «законные» места, которые занимала местечковая «знать»  много- много лет подряд.  Но большая   часть мест не была помечена.    Посреди синагоги было возвышение и надо было подняться на пять ступенек, чтобы добраться до стола. Там сидел первый габай (староста синагоги) Давид Кинскис – еврей, торговавший лошадьми, но с замашками диктатора. Он молился громко, повторяя каждое слово, каждую строку по два-три раза. В праздник Симхат-Тора у него дома пьянствовали до утра, ели пупочки и печенку, приставали к Параске  – старой служанке, говорившей на идиш, как еврейское дитя, и выбирали Давида Кинскиса габаем ещё на год. Происходило это из года в год. Наступало лето. Дождь протекал через дырявую крышу синагоги или разбитые окна. Зимой  молящиеся иудеи замерзали от холода.  Давид Кинскис брал из «Сметы» на ремонт синагоги 800 рублей, деньги расходовал, но крыша синагоги продолжала протекать. Потом опять приходило время Симхат-Тора, снова купались в водке и «избирали» Давида Кинскиса первым габаем еще на год. Так длилось много лет, пока Давид Кинскис не поссорился с Иуда-Лейбом Мозэс. Тот сообщил куда следует, и в пятницу вечером прибыли из Гайсина и запломбировали синагогу, как опасную для жизни молящихся. Что творилось в ту пятницу в Теплике, описать невозможно! Я не уверен, что указы римлян времен  Второго храма производили такое же впечатление на Иерусалим, как закрытие синагоги на жителей Теплика.  Во-первых, несколько сот евреев (мужчин и женщин) остались без места для молитвы; во-вторых, вдруг полюбили старую синагогу и стали ее считать святым местом. Появились рассказы о чуде. Во время эпидемии, якобы, открыли Арон ГаКодэш (шкаф для хранения свитков Торы), закричали внутрь его со страшной силой, и эпидемия прекратилась! Заскучало за синагогой молящиеся юного поколения, которые прежде во время молитв по субботам и в праздники стояли на веранде и толковали о политике. Веранда была местом, где  можно было… не молиться. Скучали и евреи, молившиеся по субботам в маленькой синагоге недалеко от этой веранды. Там они совершали и субботнюю трапезу, включавшую кусочек рыбы с хреном, холодец или рубленую печёнку,  немного водки, а потом пели так громко, что  было слышно всему городу.

         Кроме того, появилась проблема, что делать с двумя служками – стариками. Один из них, Арон Иосл – шамес (служка в синагоге), еврей с шишкой на лбу. Второго звали Даниэль – шамес, из мальчиков напобегушках, который пил водку больше своего хозяина.  Но к неприятностям привыкают. Сотни прихожан рассеялись по другим молельным домам. Мой отец был вынужден оставить свое годами насиженное место в Большой синагоге и довольствоваться простым местом в Брацлавской. Служки стали торговать яйцами и рыбой на базаре.  Со временем все были удовлетворены тем, что старую синагогу закрыли, поскольку пребывание в ней было опасно для жизни. Через 15 лет синагогу опять открыли.  И это сделали … коммунисты,  превратившие ее в клуб. И… она не развалилась. Вторым важным молельным домом был Бейт-Амидраш. Там молились оба раввина, все резники, богачи, образованные, то есть «сливки городского общества». Молиться там при сватовстве считалось богоугодным делом! Приобрести постоянное место в Бейт-Амидраш было очень трудно. Когда городской богач женил сына или дочь, то молодожену не доставалось сидячего места, и он вынужден был всю службу проводить стоя. И таких молодых людей в Бейт-Амидраш были десятки.  В  Брацлавской же синагоге было свободнее, и получить там сидячее место было легче. Эта синагога приняла большую часть «беженцев» из старой синагоги. В ней было  просторнее, да и молиться было веселее. Браславские хасиды во время молитвы пели, как сумасшедшие и, даже, плясали. Когда приходили Дни предшествующие Йом Кипур, большинство состоятельных прихожан  Брацлавской синагоги уезжали в Умань молиться в тамошней Большой синагоге (в Умани был погребен Брацлавский рэбэ), и в их тепликской синагоге становилось просторно.                                                  

    Ещё у нас в Теплике имелась  красивая Бершадская синагога. Называли ее так потому, что она располагалась на улице по дороге, ведущей в Бершадь. Она была единственной, где молились и учились целый день. Уже с 5 до 11 часов утра там было шесть миньянов (миньян – минимальное число /10/ молящихся иудеев). Весь день там учили Гемару, а вечером читали молитву. Ночью снова учились. Таким образом, мальчики, завершившие учебу у меламеда, находили там себе место. Интересным святым местом была синагога Мойшэ-Моти, небогатый тепликский еврей. Он посорился в синагоге с габаем, купил кусочек земли, заплатив Бандеровскому, администратору графа Потоцкого в местечке. И недалеко от других синагог своими руками построил новую синагогу. Туда пришли молиться все «протестанты» из других синагог. Если кого-то из евреев не чтили в своей синагоге, он уходил молиться в синагогу Мойшэ–Моти и там его встречали с уважением. Тепликские евреи имели еще один маленький молитвенный дом, портняжный. Другое ее название - синагога «Шмуэль - Аарона», поскольку Шмуэль Арон имел там большое влияние. В шутку говорили, что когда заходишь в синагогу, там висит табличка: «Береги карманы». Ее заполняли молящиеся прихожане низкого сословия. Достаточно вспомнить, что Хаим Яблочник, который тоже добрался до Аргентины, был там вторым габаем.

                                                   - - - - - -

    Теплик имел около 6 тысяч жителей. Все 7 синагог были переполнены по субботам и в праздничные дни. Службы посещали отцы, матери и их сыновья. Молиться шли и самые богатые, и самые нищие,  бедные ремесленники и похоронщики. Шли в святое место, оставляя все заботы на завтра. Синагоги, Бейт-Амидраш были тем местом, где собирались люди со всего города, и «гут шабес» (Доброй субботы!)  и «гут йом-тов» (Хорошего праздника!) звучало у каждого в ушах. Из этих Бейт-Амидраш вышли уверенные люди, и их уверенность сохранил еврейский народ до сегодняшнего дня.

    Но где же теперь  те сладкие дни?!...

    Просмотров: 606 | Добавил: paul | Рейтинг: 5.0/1
    Всего комментариев: 0

    Форма входа

    Плеер

    Календарь

    «  Август 2014  »
    ПнВтСрЧтПтСбВс
        123
    45678910
    11121314151617
    18192021222324
    25262728293031

    Статистика


    Онлайн всего: 2
    Гостей: 1
    Пользователей: 1
    paul

    Архив записей

    Все преступления совершаются в темноте. Да здравствует свет гласности!

    Теплик-life: история/религия/общество/судьбы людей/власть/политика/культура/фотографии