Теплик-life

Тепличани всiх країн, єднайтесь!

 http://теплик-лайф.рф/  tepliklife.ucoz.ru

Категории раздела

Судьбы людей [6]
Тепличане во все времена
История [12]

Поиск

Друзья сайта

  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • Наш опрос

    Какие темы вам наиболее интересны?
    Всего ответов: 307

    Наша кнопка
    Теплик-Life
    <!--Begin of http://xn----8sbnmhdfd5a2a5a.xn--p1ai/--> <a href="http://xn----8sbnmhdfd5a2a5a.xn--p1ai/" title="Теплик-Life"><img src="http://s51.radikal.ru/i132/1107/67/ef6fe7928f84.gif" align="middle" border="0" width="90" height="35" alt="Теплик: люди, события, факты и аргументы" /></a> <!--End of http://xn----8sbnmhdfd5a2a5a.xn--p1ai/-->

    Блог

    Главная » 2014 » Сентябрь » 5 » Теплик - моё местечко. Глава 5.
    16:26
    Теплик - моё местечко. Глава 5.

    Глава 5.

    Тепликские учителя, хедер и комитет просвещения.

    Тепликские меламеды. – "Каган". – Гроза детей. -  Иосиф-шестопалец, ставший  в Америке "олрайтником". – Меламед Нафтали и его главная идея. - Гедали - меламед и три его дочери. - Эли Шихман и его гробарня. – Его сын, ставший инженером. – Благая передача. - Заграй – высшая ступень! – Образцовый хэдэр, ивритская гимназия.  – Мойшелэ Княжанский, ставший известным врачем. – Мой брат Аврам дает  уроки ТАНАХа и граматики. – "Комитет образования" Теплика. – Зелик Гершунов экзаменует учеников хэдэра. – Мы издаем ивритский журнал.

     

    Мой городок Теплик был знаменит во всей округе своими меламедами, которые были лучшими из того, что могло быть. Они, как и местные конокрады, славились на сотни вёрст вокруг. Ничего удивительного не было в том, что прибывали из дальних поселений, чтобы оставить «на всём готовом» своих детей у того или другого меламеда  городка. Означало «на всём готовом» то, что «ученик» должен нянчить ребёнка, таскать воду,  нести к резнику  курицу. Одним словом,  идти, куда пошлют, а, если оставалось время, то и учиться. Но что, да, кушать этому ученику  давали полной мерой, потому что плохо пришлось бы рэбэ и его жене, если бы приехавший отец  нашёл своего ребёнка не накормленным или жалующимся, что ему дают мало кушать. Да и почему надо давать мало еды? Яйца и курицу привозили почти каждый воскресный базар и в понедельник на ярмарку. Кусочек масла и крынку кислого молока, иногда, присылали со знакомым селянином, который ехал в городок по делам. И зелёный огурец, и ещё кое-что присылали для ребёнка, и следили, поправляется ли он под присмотром жены меламеда. Платили рэбэ за еду и за учёбу. И, таким образом, тепликские учителя имели не плохую жизнь, под оком всевышнего, особо, некоторые из них, ещё приторговывая, или владея своей фабрикой. Так или иначе, но меламеды Теплика славились, как знатоки Торы, и блюстители дисциплины. А что такое дисциплина, мы, малыши знали и чувствовали на своей спине.

        Был у нас, например, меламед по прозвищу «Качан»! Его порки невозможно описать и обрисовать, даже будучи большим художником. У этого «Качана» не существовала вопроса «За что?».  Он бил и тогда, когда ты «заслужил», и когда не заслужил! «Качан» мог избить ребёнка за то, что тот чихнул во время чтения изучаемого раздела. Он бил за опоздание в хэдэр и если приходили… прежде времени! Он щипал, кусал, тянул за ухо и, даже, топтал ногами, если  кто-то не знал, какой раздел ПЯТИКНИЖИЯ дети читают. Это было у него самым серьёзным прегрешением.  Невнимательность ученика при  чтении текста считалась им за смертный грех. И не следует думать, что дети, которых учил «Качан», были беззащитными сиротами. Не дай Бог! К «Качану» шли дети домовладельцев, славные ребята. Отцы и матери знали, что «Качан» изверг, «чтоб у него только руки отсохли», но надо признать, что он был хорошим учителем. Дети получали у него крепкие знания. И, что интересно, учились со страхом, зная, что всё равно будут получать тумаки.

        Зато, когда у «Качана» заканчивали учебу и переходили ступенькой выше, к новому меламеду, не единожды «Качана» забрасывали камнями или натравливали на него нееврейского парня с собакой, когда тот возвращался из синагоги. Я посвятил «Качану» так много места потому, что он был типичным местечковым меламедом. И ещё лишь одно дополнение…

        За пару месяцев до того, как сесть за эти рассказы, я встретил своего товарища Янкеля Вишняка и поделился с ним, что собираюсь описать жизнь нашего Теплика. В ответ он мне сказал: «Об одном я прошу тебя. Когда ты будешь писать про меламедов,  расскажи всему миру, каким был «Качан». О его побоях, пощечинах я буду помнить до самой могилы». Мой товарищ  Янкл сегодня уже… дед, но он всё еще помнит и не может простить «Качану» смертные побои. Я же, со своей стороны, прощаю меламеда полностью. Забыть я не могу, мне кажется, что и сейчас я чувствую силу его побоев.

        «Качан» не был единственным, кто бил детей. И другие меламеды били детей, но лишь тогда, когда ученик этого заслуживал. Как красиво сказал «Качан», он был «Дырдыки» меламед. У него начинали учить «Хумэш» (Пятикнижие). А до него,  ступенькой ниже, был меламед, который обучал алфавиту. Был он изверг,  кроме того, имел «счастье» родиться с шестью пальцами на правой руке. Звали его Йосл – Шестопал. Его шестой палец был слегка искривлён, и он годами им донимал учеников - птенчиков, их детские бока. Если он ткнет  шестым пальцем в бок, то можно было увидеть тот свет. После одного такого тычка в бок, а шел мне тогда лишь пятый год, отнесли меня к фельдшеру Мойше. Но последствия того удара я ощутил через десяток лет …после свадьбы. Вы думаете, что после этого мама побежала выцарапать Йослу глаза, или отец подал жалобу в полицию или в суд? Боже сохрани! Это было так же естественно, как и то, что Максим Стоженко бьет свою жену. «Тот, кто не лупит свою жену, - так говорил Максим, - не муж!». Закончилось это тем, что меня и ещё нескольких ребят забрали из этого хэдэра, а меламед остался без учеников и вынужден был уехать в Америку. Позже мы узнали, что у Йосла Шестопала «всё ол-райт». Он стал портным, и в его в мастерской работают до 100 человек.

        Прекрасным учителем, тихим, спокойным, даже, интеллигентным был Нафтали – меламед. Слегка «безбожник», детей он учил современному произнесению молитв по «новой методике». Он никогда в жизни не поднял руки на ребёнка, а заболевшего ученика навещал два раза в день, перед утренней молитвой и после вечерней молитвы.

        У тепликских ребят самым любимым учителем считался Гедалий–меламед. Он врезался в мою память и сердце из-за его сына Ицика Ройтмана (где он сейчас?), с которым я дружил многие годы. Этот самый Гедалий сидел на нижнем «этаже». Его квартира состояла из одной большой комнаты с отгороженной фанерой спальней. Эту квартиру он получил бесплатно, но обязан был обеспечить  субботнюю трапезу двум десяткам евреев. А так как его жена была хоть и болезненная, но хозяйственная, она умудрялась выкручиваться. У Гедалия-меламеда учили Хумеш. Его специальностью было научить детей со временем и читать Тору. Гедалий был болезненный старик. Когда я учился у него, мне ещё не было 6 лет, и уже тогда он кашлял и стонал.  Последний раз я его видел, будучи юношей. Рэбэ продолжал кашлять и стонать, но обучать детей не прекратил. Он никогда не был у врача, никогда не ездил на курорт. С трудом сводя концы с концами, тяжко добывал свой кусок хлеба. Я уверен, что денег на лекарства ему не хватало, и всё же, дожив более чем до семидесяти лет, он умер не своей смертью. Первая банда «волынцев», ворвавшаяся в Теплик, убила рэбэ вместе с его женой.

        У Гедалия было три дочери. Младшая была настоящей красавицей, средняя – красивой. А старшая (упаси бог, ни одной женщине не пожелаю) была некрасивая. И к ней сваты не торопились. Все же она вышла замуж за вдовца из Кублича. Но тот, бедняга, оказался в числе первых жертв погромщиков. Молодой вдове пришлось вернуться к отцу. И когда Гедалий, которого все ученики  хэдэра любили, начинал стонать,  мы знали, что этот стон вырывается не потому, что Машиах ещё не пришёл. А стонет он, глядя на дочерей своих, которые голые - босые, стесняются (всё же дети домовладельца) идти работать и, не дай бог, останутся старыми девами.

        После Гедалия-меламеда у детей было два пути: переходить к Эли Шихману  учить Гемару или к Заграю, модерному меламеду, который обучал грамматике и Танаху в современном стиле.

    К Эли Шихману дети стремились с удовольствием. Во-первых, он был добрым по натуре и вместо указки использовал прутик, который приносил с собой каждый понедельник и четверг. Во-вторых, он был близоруким, носил большие очки, и когда он, рассердившись, направлялся к ученику, тот мог 10 раз выкрутиться из его рук, так как Шихман плохо видел. Шихман был противоположен «Качану».  «Качан», если хотел огреть ученика кожаным ремнём или прутиком, а, по ошибке, доставалось другому, не огорчался. Наоборот, он получал удовольствие оттого, что ещё одному мальчику принес боль. Эли Шихман, зная, что плохо видит и может, не дай бог, попасть в невинного мальчика, предпочитал прощать, чем ударить невинного. За это дети его любили. Были ещё причины, чтобы любить Эли Шихмана. Во-первых, он был единственным меламедом, имевшим библиотеку. У него на полке было три десятка книг на иврите: Смоленскина, Авраама Мапу и других, которые он давал нам, ученикам хэдэра напрокат. Мы платили ему месячный взнос, и ему перепадало несколько лишних грошей в месяц. Почти все книги были заняты дорогими ему читателями – учениками. Но не только за то его любили, что он давал нам книги. У него ещё была добрая привычка рассказывать нам сказки! Сказки были страшные: про чертей, злого духа, но главное, он рассказывал сказки про Баал-Шем Това и его удивительные дела. Рассказывал он эти сказки так натурально, что нам казалось,  вот едет Баал-Шем Тов, и мы видим, как он стоит посреди поля и …

        Сказки он рассказывал в зимнее время, как только смеркалось, даже лампу не зажигали, и дети, сидя сгорбленными, тихо, не дыша, слушали его. Каждый вечер – другую сказку. Эли Шихман учил нас в большой комнате, живя в такой тесноте, что три человека там не могли развернуться. Часть заработка приносила ему грабарня. Он делал  кожаные  изделия для селян. Грабарня находилась внизу, в подвале. От запаха  шкур першило в горле, но никто не жаловался, рэбэ, наоборот, мы шли в погреб и помогали крутить грабарню. Помогать рэбэ в грабарне считалось  мицвой ( благородное дело), а  поиграть с его ребенком – счастьем. За это он давал домой книгу, отличал тебя, не наказывал прутиком. Кроме того, ты становился у рэбэ «уважаемым», и он рассказывал ту сказку, которая нравилась тебе больше других, хоть повторялась многократно. Например, я любил слушать, когда рэбэ рассказывал про своего сына Давида, который, уехав в Харьков, стал студентом и учится на инженера. Рэбэ рассказывал, как однажды красавица упала к ногам сына и просила, чтобы он крестился, и тогда они смогут пожениться. Как сам губернатор пожелал его в зятья, лишь бы он поменял религию. Как однажды Столыпин пришёл в университет и попросил у главного управляющего, чтобы он рекомендовал для царской канцелярии лучшего студента. Главный управляющий университета (рэбэ не знал слов «ректор» или «декан») указал на Давида Шихмана. Как Столыпин после беседы с ним «остолбенел» и предложил тут же креститься, а он, Столыпин, назначит Давида большим министром. Сын рэбэ покрутил головой и сказал: «Евреем я родился, евреем и умру!». Так, бывало, рассказывал нам Эли Шихман про своего удачливого сына. Когда наступали каникулы, и Давид приезжал к отцу, в студенческой фуражке с кокардой и в тужурке с блестящими пуговицами, мы мальчики, придвигались к нему. И  мы чувствовали себя счастливыми, если Давид гладил кого–либо из нас по голове, или, просто, обращался с вопросом. Одно мы знали достоверно, что Давид усердно учится без всякой отцовской помощи. Несмотря на то, что он был студентом университета, он каждый лист Геморы знал лучше любого из нас. Наша любовь к Эли Шихману проявилась и позже. В один прекрасный день наш Эли Шихман был вовлечён в компанию с двумя модерными меламедами,  и они открыли хэдэр на несколько групп. Отучили они всего два месяца и «компанию» пришлось распустить. Каждый меламед забрал своих учеников к себе. Все ученики Эли Шихмана ушли с ним. Одному из компаньонов это не понравилось, и он доложил «куда следует», что дом Эли Шихмана в антисанитарном состоянии, а это опасно для здоровья детей (это не было ложью). Пришёл пристав и разогнал хэдэр. Что же делать? Учить детей надо! Ведь это был основной заработок рэбэ. Тогда он перебирался в Бершадскую синагогу, и на большой ее скамейке мы промучились до конца учебного года. Надо признаться, никто из детей не «дезертировал», и все  остались с любимым рэбэ.

        По окончании «курса»  Эли Шихмана ученики имели на выбор два пути: идти к Заграю и у него постигать Танах, грамматику, а также иврит, или в синагоге, у тёплой печки учить Гемару. К Заграю стремился каждый десятилетний мальчик. Думаю, у нас, подростков, было такое же желание учиться у Загрея, как надеть мундир с кокардой на фуражке и стать гимназистом... К сожалению, Заграй брал не менее 25 рублей за срок обучения. Это была почти фантастическая сумма для большинства учеников нашего хэдэра, чьи родители привычно платили за обучение. Даже в хэдэре «Метукан» самое большее, платили 10 рублей за срок обучения, и то не всю сумму сразу. Поэтому у Заграя училась небольшая группа  учеников, но всегда самые лучшие из тех, что мог предложить городок. Они с удовольствием выучивали наизусть «Исайя пророк». Действительно,  хэдэр Заграя имел свои преимущества. Во-первых, он находился недалеко от моста, и зимой можно было прокатиться на санках. Во-вторых, Заграй никогда не бил, а лишь иногда драл за уши. В-третьих, у него была привычка во время урока  произносить текст одновременно с вами, а иногда,  опережая вас, так что вы всегда знали и что уже прочитано, и знали перевод этой главы. В последние годы, благодаря Заграю, в Теплике образовалась довольно приличная еврейская школа. Настоящий хэдэр «Метукан», который коллектив учителей осмелился называть … ивритской «гимназией».

        Слово «гимназия» имело притягательную силу для тепликской детворы. В каждом доме был слышен протяжный плач детей, так они хотели идти в гимназию. «Гимназия» привораживала детей, хоть там назначили высокую плату за учёбу (30 рублей и выше!). Это не всегда сдерживало родителей, и они посылали туда своих детей. К первому месяцу учёбы «гимназия» была переполнена.

    Понятно, что меламеды, приглядевшись,  поняли, что «ивритская гимназия» их разорит до нитки. И они начали под неё «копать». Долго копать не пришлось, так как через пару месяцев родители обнаружили, что в гимназии детей ничему не учат. А ученики, потихоньку, стали забывать то, что учили прежде. Гимназия начала трещать по швам. Многие мальчики вернулись к меламедам. Некоторые из толковых учеников сами стали давать «лекции» на дому. 

        Из лекторов мне запомнился юный студент ешивы (2 ступень религиозной школы) Мойшеле  Княжанский. Он вырос в бедной семье. Его отец, учитель еврейского письма, умер очень молодым, и мама Ципора сама его воспитала и обеспечивала маленькую семью, торгуя на базаре дрожжами, требовавшимся по вторникам и четвергам хозяйкам, когда они выпекали хлеб или халу. Мойшэлэ изучал идиш и русский языки, поехал в Харьков и поступил в гимназию. Позже он вернулся  в Теплик, давал уроки русского языка и иврита… И вновь уехал учиться, пока не стал доктором,  и  известным  доктором,  киевского  университета. Уже в Аргентине, мне рассказывали, что Мойшэлэ Княжанского аэропланом доставляли в Москву к большому советскому  «начальнику». Таким знаменитым доктором он стал! 

        Одним  из лучших  меламедов, когда закрылась «гимназия», был мой брат Абрам. Учителем он был лишь один год. Большой  знаток Танаха  и грамматики, он не приглашал детей богатых родителей, и мог заниматься  со своими учениками хоть… 20 часов  в сутки, лишь бы они были согласны. Каждый,  завершив  у него  курс  хэдэра, прекрасно разбирался в Танахе. После первого цикла обучения детей он стал жаловаться на боли в сердце и врачи запретили  ему преподавать  в хэдэре.

                                                   -          =          -          =          -          =          -

        Кроме  меламедов  Теплика,  мы, мальчишки сохранили память  о группе евреев во главе с теплицким  просветителем и ученым человеком Зелигом Гершуновым. Он выявлял лучших учеников больших хэдэров, В пятницу вечером он собирал их у себя. «Экзамен» проходил  возле  магазинчика Зелига Гершунова, среди бочек с селедкой. Мужчины рассаживались в кружок и приступали к прослушиванию. Кто-то из мальчиков читал отрывок из Танаха, другой – страницу Гемары, а третий – отрывок Хумэша с комментариями Раши. Один экзамен мне запомнился на всю жизнь. Это случилось на одном из «конкурсов»  «Лучший мальчик местечка». Слово «лучший» означало выявить, кто из детей учился  и подготовился лучше других. Тогда мне было 11 лет. Из 10 мальчиков, собранных в тот вечер, восемь вскоре прекратили соревнование. И остались только двое: Вэлвл Нускес и Янкл Дехтяр.

        Янкл был хороший ученик. Правда, он никогда не учил и все же многое знал. У него была уникальная память. Янкл не любил Танах, гораздо лучше у него обстояло со знанием Талмуда. В конце концов, я был признан лучшим мальчиком городка. Янкл мне не завидовал, и мы остались близкими друзьями на все время пока жили в Теплике. Мы вместе строили планы «выпуска» … «журнал для молодежи» на … иврите. Сказано – сделано.

         Группа ребят 10 – 11 лет начали писать статьи на иврите, выбрали из своей среды учеников с красивым почерком, и, переписав текст на большие листы бумаги, выпустили «газету». Ее мы развешивали на стенах всех синагог. И у взрослых  появилась новая тема для разговоров. Газету назвали «Юность», а сверху большими буквами написали: «Редактор Зеев Черновецкий». Но газета имела короткую жизнь. Она закрылась с большим скандалом из-за совсем невиновной буквы «алэф». Случилось вот что. Мы задерживались с выходом газеты и закончили её только в пятницу вечером, перед зажиганием свечей. В пятницу вечером, при встрече субботы, грамотные евреи, читая газету, обнаружили «вопиющую» ошибку. Янкл Дехтяр, любивший добавлять слова из Геморы, в одной  из статей слово «пожалуйста» написал по-арамейски. Но вместо буквы «алеф»(א) в окончании слова, написал букву «гэй» (ה ). Евреи начали ругаться: «Безграмотные, такие-сякие!», «Несчастье!»… Что же сделал Янкл Дехтяр? Он встал в субботу на рассвете, прошёлся через все синагоги, где была развешена газета, стёр «ה», и написал вместо неё «א». Произошёл еще более страшный скандал. Как можно письмом осквернить Субботу?! Безбожники!!! И «газета» нами больше не выпускалась.

     

          

    Просмотров: 554 | Добавил: paul | Рейтинг: 5.0/1
    Всего комментариев: 0

    Форма входа

    Плеер

    Календарь

    «  Сентябрь 2014  »
    ПнВтСрЧтПтСбВс
    1234567
    891011121314
    15161718192021
    22232425262728
    2930

    Статистика


    Онлайн всего: 1
    Гостей: 1
    Пользователей: 0

    Архив записей

    Все преступления совершаются в темноте. Да здравствует свет гласности!

    Теплик-life: история/религия/общество/судьбы людей/власть/политика/культура/фотографии