Теплик-life

Тепличани всiх країн, єднайтесь!

 http://теплик-лайф.рф/  tepliklife.ucoz.ru

Категории раздела

Судьбы людей [6]
Тепличане во все времена
История [12]

Поиск

Друзья сайта

  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • Наш опрос

    Какие темы вам наиболее интересны?
    Всего ответов: 307

    Наша кнопка
    Теплик-Life
    <!--Begin of http://xn----8sbnmhdfd5a2a5a.xn--p1ai/--> <a href="http://xn----8sbnmhdfd5a2a5a.xn--p1ai/" title="Теплик-Life"><img src="http://s51.radikal.ru/i132/1107/67/ef6fe7928f84.gif" align="middle" border="0" width="90" height="35" alt="Теплик: люди, события, факты и аргументы" /></a> <!--End of http://xn----8sbnmhdfd5a2a5a.xn--p1ai/-->

    Блог

    Главная » 2014 » Август » 5 » Теплик - моё местечко. Глава 2.
    12:06
    Теплик - моё местечко. Глава 2.

     

    Глава  2.

    Что  кормило   евреев  Теплика?

    10 % евреев имели постоянные заработки, а 90% жили… надеждой и воздухом.- Тепликские лавочники и " гуртовники". -  Торговля с "заграницей".- Хорошо шли дела у немногих. -  Хайка Ихиела Фишера и Шлоймэле Бык. -  Алтер Горвиц -  "магнат" в  городке. -  Воскресный базар в Теплике зависит от пристава. – Ярмарка по понедельникам. – "Торговица" (конский базар), и продажа по пониженным  ценам. – Меховщики, торгующие по пониженным ценам.- "Махатвенники". -  Они скупали зерно по 62 копейки за пуд, а продавали по 58…- Портные и шапочник. – Поездки на ярмарки. – Терновка и Тишлык. – Жены, имеющие заработок. - Арон Йосеф Гершунов. – "Бог Теплика". Нахман Ладыженский. – Лавочник Шабтай – бакалейщик для бедняков. – "Пролетариат" Теплика, рабочий люд, помогающие сбросить царя. – Забота о заработке на субботу.

     

    В течение последних десятилетий, когда я порой вспоминаю местечко своего рождения, то задумываюсь: «Боже мой! С чего же жили тепликские евреи?» Перед глазами всплывает тепликская торговля, базарные дни в местечке и тепликские ярмарки.  Вспоминаю, и перед глазами  всплывают тепликские «гешефты». Большой мануфактурный "гешефт" Любарского или Юдла Шпилбанда, бакалейные лавки Ихиеля Фишера, Шлоймла Быка. По моим подсчетам из тысячи семей, живших в Теплике, может быть, лишь десять процентов  были уверены в своем заработке и ежедневном доходе!    Остальные 90 % жили  с… «воздуха» или надеждой и все же платили за обучение, женили детей,  справляли субботу. Не перетруждались  через силу, доживали до внуков - правнуков. Жили евреи с «воздуха и надеждой».  Но я не верю, что в Теплике нашлась хотя бы сотня  семей, арендовавших  квартиру! А те, кто снимал "спальню" или  нижний этаж дома, не задумывались о необходимости  платить квартирные, как здесь в Аргентине беспокоятся с первого  по пятое число каждого месяца, от чего у них сохнут мозги и сокращаются  годы жизни. В Теплике было очень много бедняков, но я не помню, чтобы кого-нибудь выселяли из-за неуплаты квартирных, и не помню еврея, который не имел бы халу к субботе, кусочек рыбы и чолнт (мясное блюдо)… Все же 90 % евреев не имели стабильного заработка. Источником его был только базарный день и ярмарка, проходившая через неделю по понедельникам. Воскресный базар был главным источником для заработка. Зарабатывал "кучу денег" бакалейщик, и около него кормилось множество людей. Весь заработок  зависел от начальства. В воскресенье нельзя было открывать лавки до 12 часов, пока не выходил люд из церкви. Но евреи все же спешили начать торговлю, так как крестьяне торопились домой в ближние деревни. Все зависело от пристава. Если он был "хорошим", то есть «брал»,  все шло, как по маслу. Платили ему понедельно, а «маленьким червям» (уряднику, стражнику и сотскому), давали «болячку» (взятку) в руку, и те «не видели», что покупатели проходят через полуоткрытую дверь. 

       А если пристав  не «берет», «маленькие черви», вынужденные не брать, стерегут калитку так, чтобы и в щелку никто не проник. Тогда уже базарный день пропал.

     Тепликская ярмарка не была популярна в районе. Много раз я испытывал обиду, что на нашу ярмарку не приезжает ни один еврей из других местечек, да и крестьян тоже очень мало. Большое удовольствие  я получал в понедельник, когда не было занятий в хедере, потому что  наш рэбэ собственной персоной ходил на ярмарку купить что-нибудь по дешевке. Тогда я, заложив руки в карманы,  шел погулять на ярмарку. Я очень любил стоять и смотреть, как «бьют» по рукам, торгуясь при покупке лошади или коровы.

    Когда мне было уже лет десять, я любил смотреть, как мясники договаривались между собой, один из них подходил к крестьянину и спрашивал, сколько он хочет за скотину. Тот говорил: «Сто карбованцев!», а мясник в ответ предлагал шестьдесят. Понятно, что крестьянин и слушать не хотел о такой цене. Мясник тут же уходил. Подходил другой мясник и предлагал уже только пятьдесят пять, третий - только пятьдесят рублей. У продавца  - помешательство. И тут он видит нового покупателя, «обманывает» его, продав корову за шестьдесят рублей…

       Такие сцены я видел десятки раз. Так торговали, а иначе, и быть не могло. Упрямый крестьянин не желал понять, что скотину, за которую он запросил сто рублей, мясник еще должен везти на бойню и, затратить много времени, прежде, чем он распродаст мясо. Но и тогда,  вместе с продажей шкуры, не выручит и ста рублей.

       С упрямством торговца, с его непониманием я сталкивался на базаре и при продаже зерна.

    Принес крестьянин три мешка пшеницы для продажи. А так как две недели тому назад он брал за пуд по 62 копейки, то и сегодня хочет ту же цену. Владелец мельницы, покупающий пшеницу, сегодня платит только 58 копеек за пуд. Что же делать еврею? Не покупать пшеницу? Крестьянин увезет пшеницу домой, а еврей не будет ничего иметь на субботу. Купить? Тогда придется терпеть убыток в сделке. Что же делать? Приходит на помощь нога. Когда крестьянин ставит мешок с зерном  на  английские весы (понятно, что в покупке участвовали 3-4 компаньона), один из покупателей стоит перед весами и взвешивает, а компаньон - у мешка с пшеницей и толкает его ногой, чтобы мешок приподнялся и вес снизился фунтов на 20. Крестьяне стали умней,  и не разрешали компаньону стоять рядом с весами. Тогда нашелся другой выход, и перекупщик незаметно опускал  язычок весов.

          Я описываю этот случай через 40 лет после того, как был его свидетелем. В течение 40 лет я не раз раздумывал об этих сделках и пришел к такому выводу. Одураченный крестьянин уезжал домой с деньгами, завернутыми в платок, или отдавал их в магазине за юбки для Евдокии и за кожух для себя. Вернется домой и видит, что корова в хлеву, свиньи пасутся, куры несутся, яиц и молока - сколько  душа пожелает. Кушает он досыта и без забот залезает спать на печь.

       Еврей же,  его обманувший, если и выгадал какие-то гроши, то на них  должен содержать семью, платить за учебу сыновей, приготовить приданое для двух дочек. На эти же деньги нужно содержать рэбэ, резника, общину. Надо так же купить для сына Танах (Пятикнижие), платить Юдлу-писателю, который учит его детей грамоте. Этих денег должно хватить и на фельдшера, и, не дай Бог, на поездку к врачу, в аптеку. Так как на субботу может приехать хазан (кантор), то и для него надо что-то приготовить

          Об этом я думал в течение 40 лет,  вспоминая сценки, когда 4-5 евреев объединялись для обмана крестьянина, чтобы  не платить ему по 62 копейки, когда сами вынуждены продать за 58. Давайте вернемся немного назад,  и прогуляемся среди меховщиков, то есть евреев, торгующих меховыми шубами. Шуба была самой любимой одеждой  крестьян. Я не знаю, у кого больше было забот? У моего отца, царство ему небесное, которому предстоит выдать замуж дочь, а у него ни приданого, ни денег на свадебные расходы, или у Матвея Биндюжникова и Андрея  Ворилова, здоровых мужиков, которые торговали с отцом? Они привозили к отцу дрова и солому на зиму. Несмотря на то, что каждый имел по 5 десятин земли, немного скота и кур, они часто жаловались, что не могут  накопить денег для покупки белого кожуха. Потому что, когда приходит  Рождество или Новый год, и все соседи идут в церковь, надев белые кожухи, они должны идти в шерстяных  свитках. А им  стыдно показываться перед Богом в такой одежде.

       Я имел удовольствие  наблюдать, как меховщики продают кожухи. Берет он в свои руки ладонь покупателя, хлопнет по ней и говорит: «30 карбованцев!». Покупатель же, Иван или Федот, предлагает только 10. Меховщик чувствует себя обиженным, клянется смертельными клятвами, что останется в большом убытке, если продаст за 25. Но, так как покупатель он давнишний и  в прошлом году уже купил для жены кожух, то готов снизить цену до 29 рублей. И пусть носит кожух себе на здоровье. А сам хлопает мужика по ладони так, что у того текут слезы из глаз. Покупатель становится покладистей и добавляет рубль… Проходит серия: «убавь»-«добавь», пока сделка, наконец, не состоится. Сговариваются на 17 рублях! Меховщик плачет и клянется, что если бы не больная жена, которая не встает с кровати, и не нужда в деньгах на лекарство, он бы нипочем не продал за такую цену, и с удовлетворением забирает хрустящие трешки. Мужик тоже доволен, что у еврея, на его счастье, больна жена, и кожух куплен по дешевке. В конце концов, селянин уходит с красивой теплой шубой, а еврей – с заработанными на субботу деньгами. И так тянулось целый день. Ушел один покупатель, появляется новый, и опять  «по рукам», клятвы, уверения, что он не может продать меньше, чем за 28.  Торг продолжается. Наконец,  купля-продажа состоялась, за товар берут 16-17 рублей, и субботу можно встречать.

        Не раз бывало, что покупатель дает очень низкую цену, и это убыточно. Упускать покупателя не хочется. Если уйдет, то больше его не увидишь. А продать необходимо. Тогда предлагают другой кожух, но хуже, закручивая покупателю голову так, что он все же покупает, а меховщик еле-еле покрыл стоимость кожуха, заработав, может быть, лишь пару копеек. Бывали случаи, что продавали в убыток. Это делали, лишь бы не упустить покупателя, не отпустить его к конкуренту. Конкуренция, зависть были так велики, что и не понять этого, и не описать.

         Сегодня на старости лет, когда я думаю о той торговле, не понимаю, как эти ремесленники и торговцы не могли договориться между собой, чтобы не продавать ниже стоимости. Хотя, вся торговля находилась в руках евреев, они не понимали, что свой заработок они отдают  крестьянину, купившему шубу или шапку за полцены.

        Удовольствие я получал и стоя среди  продавцов готовой одежды, и глядя, как они торгуются и продают Ивану праздничный костюм. Там я не мог удержаться и громко смеялся. И как не рассмеяться, если видишь, что примеряют парню костюм, а тот на него и короток, и узок. Парень крутится, хочет посмотреть на себя, как выглядит, а вокруг него «работают» так долго, что парень в замешательстве, а ему уже покупку запаковали. Понятно, что происходит та же процедура: просят у него 18 карбованцев, он дает 5 и сходятся на шести. Парень уезжает домой с костюмом, который, наверное, никогда не наденет. Попробуй не рассмеяться, когда видишь, что молодой человек примеряет костюм, широкий и длинный, напоминающий мешок. Рассказывают парню историю, что этот костюм шили по заказу помещика, который заболел, и теперь он продается за полцены. Парню приятно, что он будет носить костюм помещика и, особенно, ему понравились желтые блестящие пуговицы на пиджаке. Но у него всего 7 карбованцев и 4 пятиалтынных. Эти деньги у него берут, расспрашивая, из какой он деревни и как его зовут. Продавец обещает дней через десять быть там,  и взять тогда у покупателя несколько кур, коробку яиц и, может быть, ягненка. Парень обманывает еврея, называя чужое имя, другую деревню, тоже вымышленную. И оба довольны. Глупый паренек будет хвастаться, что обманул жида, а еврей рад тому, что заработал на субботу.

        Когда мне было уже лет двенадцать, у меня были друзья, чьи отцы торговали готовой одеждой. Я расспрашивал их, почему так происходило? Ведь можно было покупателя удовлетворить: высокому продать костюм большого размера, а маленькому – по его росту. Тогда они объясняли мне, какие сложности создает сам покупатель. Он подходит к прилавку, так они мне рассказывали, бросив взгляд на костюм, цвет которого ему понравился. Но, оказывается, что костюм этого цвета не его размера. Он, Иван Поперило, этого знать не желает, а хочет только такой костюм.  Не хватает ни сил, ни терпения, чтобы уговорить его купить другой костюм, хороший и не менее красивый. Что же делать? Упустить покупателя из своих рук? Надо же заработать на субботу. То, что покупатель требует, должно сидеть на нем хорошо, даже если он сам высокий, а костюм короткий, или наоборот. Надо торговаться, продать и заработать на субботу!

                                                                           -          =          -          =          -

       «Заработать на субботу!» – это самое популярное выражение в нашем маленьком местечке. Всю жизнь была одна и та же забота - заработать на субботу!

        Я не знаю, как в богатых домах, а в нас бедных начинали говорить о субботе и зарабатывать на субботу с субботнего вечера и тот, кто начинает беседу о воскресеном дне, все же думает и говорит о субботе.

        Рано утром в воскресенье крестьяне приезжали в местечко, евреи и еврейки уже были и на улице, на базаре и, окидывая взглядом крестьянскую подводу, спрашивали, чем он богат. Если приходила селянка и приносила курицу, то сотни рук перещупывали птицу, многие приценивались, высказывали свои соображения. Достаточно ли курица жирна, будет ли наварист бульон, и будут ли шкварки для приготовления субботнего кугеля. Если уж еврей покупал курицу за 17(!) копеек, он даже и не подумает резать ее в середине недели (разве что, кто-то в семье болен и нуждается в курином супе и кусочке мяса). Но, вообще-то, кур покупали к… субботе. Да и для чего нужен заработок, если не отмечать прекрасную субботу?!

       Возвращаясь во вторник с ташлыкской или терновской ярмарки, обязательно рассказывали, сколько удалось заработать на субботу.

       В среду ездили на ярмарку в Черногреблю и, рассказывая о поездке, сообщали, удалось ли выгадать от поездки или нет. В четверг ездили на ярмарку в Ладыжинку, Ивангород или в Пурилэ, как называли деревню Погорелое (Погорилу, укр. Погорiла – от ред.), и привозили оттуда пару «настоящих» кур, полкоробки яиц (30 штук). Летом отец мог привезти один или два больших арбуза, или дыни. И это все предназначалось… к субботней трапезе.

        Суббота была светлой искрой в нашей тусклой местечковой жизни. Собирались все вместе, с детьми и внуками. Суббота осталась для нашего поколения и поколения наших отцов святой. В субботу отбрасывались все невзгоды, и надеялись дожить до глубокой старости. Беспокоились ли о заработке на всю неделю, на весь месяц? Уверен, нет! Думали только о субботе.

       С чего же все-таки жили тепликские евреи? Разве эта пара тысяч еврейских семей состояла только из меховщиков, зерноторговцев и торговцев готовой одеждой? Это, действительно, верно. Тепликские евреи владели многими профессиями. Было целое племя торговцев бакалеей, скобяными товарами, мануфактурой и просто «деловых людей», которые на базаре «крутили палочкой и продавали «царские богатства», устраивая себе красивую жизнь, детям – пышные свадьбы, и рассуждали о высоких материях в синагогах и  в бане.

       Имелся в Теплике  целый ряд оптовых магазинов. Они, оптовики,  снабжали товарами несколько десятков лавочников Теплика. Крупнейший оптовый склад принадлежал Ихиелю Фишеру. Записан он был на имя его жены Хайки. Сам Ихиел Фишер, бедняга, был калекой, почти не вмешивался в торговлю, а занимался делами общины. Он  заботился о религиозной жизни местечка, о топливе для синагог и  о том, чтобы рав своевременно получал недельное содержание.  Редко случалось, чтобы  в субботу у него нельзя было встретить двух-трех гостей, певших за столом субботние песни, которые из распахнутых окон вырывались на улицу. Ихиел был богат, его состояние оценивалось в 150 тысяч карбованцев. Он, обладая частью богатств американского фабриканта, позволял себе тратить на нужды общины местечка значительно  больше, чем еврейский миллионер в Америке, который проигрывал в рулетку или покер, но не желал поддерживать тамошнюю  еврейскую жизнь.

          Другим оптовиком был бакалейщик Шлоймэлэ Бык, простоватый, вечно засаленный  лавочник. Он тяжело и много трудился и, хотя, занимался оптовой торговлей, но в своей лавочке торговал и мелочью: коробкой спичек, четвертью фунтом сахара… Был он к тому же близорук, и с трудом, на ощупь, отличал грош от пятиалтынного. Я вспоминаю курьезные случаи, когда мы, группа детишек с шумом и гамом забегали в его лавку. Один собирался  купить  селедку, второй -  свечку или сухие дрожжи за 10 копеек. В конце концов, мы так запутывали торговавшего, что выходили из лавочки и с товаром, и с несколькими «заработанными» копейками.  Хотя он понимал, что не все гладко с юными покупателями, все же просил нас заходить за покупками еще. Свое прозвище «Бык» он получил не за свою мудрость. Умер он 1 января в морозный день. Его смерть и похороны я очень хорошо запомнил, потому что мы, детвора,  были большими «пакостниками», и  для шалостей нам уже не хватало Шлоймэ  «Быка»…

       Было еще несколько «крупных» оптовых магазинов бакалеи, как, например, у Зейлика  Гершонова (родственника местных Гершоновых). Только магазин Зейлика был особый, он имел избранную клиентуру,  и продавал только оптом на большие суммы.

       Кроме оптовых бакалейщиков, в Теплике имелись и крупные скобяные магазины. В основном, эти магазины сосредоточил в своих руках богатый еврей Алтэр Горовиц. Он был шурином  Хайки Фишер,  и, как про таких говорят, «аристократом». Имея ряд магазинов в центре базара, он построил себе дом на окраине города, рядом с почтой и, на русский лад, двор, полный деревьев, много воздуха, вокруг дома зеленая трава и отдельное жилье для прислуги. Я не уверен, что хотя бы десяток евреев Теплика перешагивали порог его дома. Алтэр местечковых сторонился. Что касается дел общины, то обращались к нему в магазине. Говорили, что у него на стенах не висело ни одной картины с изображением цадика, философа или с десятью заповедями, как водилось в порядочных еврейских домах, а развешаны были большие картины с цветами, лесом, голыми крылатыми ангелами. Если бы это касалось не Алтэра Горовица, самого богатого человека в Теплике, сыпались бы  на него все проклятия;  скарлатина, дифтерия приписывались бы этому «подлому человеку», развесившему на стенах голых ангелов. А так, удовлетворялись только разговорами с его обсуждением.     

       С мануфактурной торговлей дело обстояло иначе. Купцы ездили за товаром в Одессу, Кишинев или заграницу. Больше всех закупал товар в зарубежье  купец, «пуп земли» Любарский.  Когда он отправлялся заграницу, стар и млад завидовали ему. Мало того, что, заграница - другая страна,  с другим языком и деньгами. Мы, десятилетние завидовали ему и провожали его наравне с его семьей до выхода из города. Но когда он возвращался из-за границы, ему уже завидовали взрослые, как только прибывали его товары. На третий день можно было заметить на этикетке, что рядом со словом «Любарский» маленькими буквами помечено: «бывшие в употреблении».

       Это были наши оптовики, богачи, "миллионеры", к которым в городе относились с большим уважением. Но и они делали для города все, что могли.

         Кроме купцов в Теплике еще было множество хозяев маленьких магазинов и магазинчиков, как правило,  существовавших только за счет  еврейского покупателя. В одном из магазинчиков, который ценили евреи, торговал Шабтай. Там можно было купить за копейку кусочек селедки с млеком внутри, за …грош - хвост или голову. Как только вы спускались на три ступеньки к Шабтаю, то сразу находили нарезанную селедку. Вообще, Шабтай был торговцем для бедных. У него можно было купить за копейку  сахар, за грош – чай,  и за тот же грош - свечку. За фунтом или за "фуражкой" сахара никто к нему не шел. Про такого бы сказали:  «Идет  купить у гуся овес».

       Был у нас еще один удивительный торговец Арон Йосл Гершунов, брат Зейлика. Он был "богом" в миниатюре. Если Вы заходили к нему, то не было вещи, которую у него нельзя было найти. Сахар, крем к сапогам в Рош ГаШана (иудейский новый год), изюм для вина и замазка для окон. Слова "Нет!" у Арона Йосла не существовало. Работали у него около десяти человек. И сам он работал за десятерых. Как бы Арон не был занят, он производил в голове любые расчеты и никогда не ошибался. Ко всем внимательный, он  одновременно мог обслуживать трех-четырех клиентов. Магазин всегда был полон покупателями. Между делом, Арон вытаскивал бутылочку водки и хлопал ладонью по донышку так, что пробка вылетала.  Немного разболтав бутылку, он  прямо из горлышка залпом выпивал ее до дна. Губы вытирал грязным рукавом,  и продолжал обслуживать покупателей.

         В Теплике таких людей, как Арон Йосл,  кто бы мог «загребать лопатой», больше не было. Он был единственным лавочником, независимым от базара. К нему в магазин крестьяне не приходили, он торговал только с евреями,  и на них зарабатывал.

         Можно сосчитать по пальцам торговцев, которые имели прибыль и жили богато в собственном доме с несколькими деревьями во дворе. Нельзя не вспомнить нашего богача Нахмана  Ладыжинского. Владелец скобяного магазина, солидный хозяин, он занимал место у восточной стены  Брацлавской синагоги. В Теплике этот Ладыжинский имел испорченную жизнь. Его родственники, тоже из Теплика,  были далеко не паиньками. У них мое – было твое, и твое – мое.  Одна из историй случилась еще до «времен дарования торы», когда одного из них судили за грабеж, разбой и… повесили.

         Да и у самого Нахмана Ладыжинского «рыльце было в пуху», но об этом позже.

         Остальные «бакалейные», «галантерейные» и «мануфактурные» магазины, как было написано на вывесках, зарабатывали на жизнь с трудом. Они, лавочники,  хорошо настрадаются, пока, дождавшись вечера пятницы, закроют магазин и насладятся субботой.

        Единственное счастье  тепликских  торговцев то, что они не знали про прогоревшие чеки. Они никогда не интересовались, открыт ли банк. Они его и в глаза не видели. Правда, в Теплике была «Ссудно-сберегательная касса», где брали заем с выплатой сорока копеек в неделю или рубля в месяц. Насколько я помню, эта «финансовая институция» никогда не подавала жалобы на еврея и никогда "гвоздей" (неприятностей) не имела. Вообще, в Теплике не было принято брать "в долг" с выплатой процентов. Еврейские лавочники между собой рассчитывались наличными. Весь магазин тепликского лавочника стоил примерно 300 карбованцев. Все это принадлежало самому хозяину, и он никому не должен был ни гроша. Поэтому они не давали в кредит. «Толстосумы» - оптовики имели пару процентников, последние брали под залог серебряные ложки, золотые часы или «норковую шубу». Были и векселя.

          Прежде, чем я завершу рассказ о торговцах, хочу подчеркнуть, какое же у них было счастье. Они не знали, когда наступит первое число месяца и надо платить за квартиру. Магазин был собственный и, если не собственный, брали в аренду на год. А если не платили во время, ничего страшного не происходило: за долг забирали магазин. 

         Что - что, но тепликские торговцы жили спокойней и уверенней, чем евреи в Америке. Спокойнее жизнь и тепликских женщин, несмотря на то, что многие из них  помогали мужьям в магазине. И не только помогали, а и сами были продавщицами. А часто, и единственными кормилицами семьи, потому что их набожные мужья проводили время в бейт-амидраш ("дом учения" место, где различные еврейские тексты изучаются мудрецами)…  у печки,  или на базаре среди таких же бездельников в разговорах о «политике»…

         Теплик имел и свой «пролетариат». Правда, он (молодые портные и портнихи, столяры, мясники) никогда не знал и не слышал  такого слова. Они себя называли «рабочий люд»,  и были воинственно настроены. Они требовали не много, и не мало, как … сбросить царя! «Долой Николая!» - был их лозунг.

          «Рабочий люд» собирался  пятничным или  субботним вечером, в каком - нибудь  домике,  стоявшем на отшибе, в лесочке рядом с костелом. И там «делали» революцию, распевая  боевые песни и пугая этим …волостного сотского и, даже, старосту. Молодые рабочие и старые девы работали очень тяжело у швейных машин,  или на единственной «настоящей» фабрике. Их работа длилась по 12-14 часов в день. О восьмичасовом рабочем дне в Теплике понятия не имели.  И кто знает, поддержал ли бы пролетариат Теплика такой лозунг.

         Во-первых, они работали сдельно, во-вторых, чем бы они занимались в оставшиеся часы? Надо зарабатывать, чтобы помочь содержать дом, принести на субботу (именно, на субботу!) дрова, купить новое ситцевое платье, пару праздничных ботинок  и, главное, пару галош. О галошах «треугольник» мечтали мальчики из хедера, невесты и женихи. Большинство «рабочего люда» тоже мечтали купить галоши, такие, как у Сары Кушнир, Эстер Мучник или Ханы Шпилбанд.

    Необходимо поработать дополнительный час  в день, рано утром, сберечь необходимые три рубля на покупку пары галош. И как счастливы были парни и девушки, когда на их удачу выпадало немного дождя, но и если было сухо, надевали галоши и прогуливались субботним вечером.

                            *** 

        Нарисованная мной картинка и воспоминания о тепликском «рабочем люде» не были бы полными, если бы я не дополнил их интересным фактом.

            Согласно учению Карла Маркса, пролетарии  должны объединяться. Тепликские же пролетарии не знали о существовании Карла Маркса. Они жили по своим собственным законам. Поэтому рабочие  Теплика были разделены на "интеллигентных" рабочих: приказчики, часовщики, слесари, типографы.  Второй класс: портные, столяры, парикмахеры и другие профессии. Представители каждой из групп вели самостоятельную пролетарскую жизнь. Был и третий класс - низкая группа: мясники, извозчики, кузнецы, которые даже субботу устраивали отдельно. Все три группы рабочих не имели между собой никакой связи, несмотря на то, что родились в одном и том же местечке, учились вместе в хедере и рядом росли. Когда же становились взрослыми, лет с 18-20,  то, встречаясь в субботу во время прогулок, не здоровались, как будто не были знакомы между собой.

       Когда приходила какая – нибудь беда, например, ожидание погромов в 1905 – 1907 годах, тогда мясники становились самыми уважаемыми людьми. Знали, что если ночью мясник несет дежурство, можно спать спокойно.

       В этой главе я хотел сообщить, что поддерживало жизнь евреев Теплика. Я описал не только их  «тощие» заработки, но и пытался подчеркнуть, как  скудно они жили, и,  несмотря на это, жили долго, были здоровы  и вели спокойную жизнь без забот. Самой большой заботой было решить, где взять денег на субботу? А если на субботу все необходимое было, исчезали все заботы,  в каждом уголке дома становилось светло. Тут же приводили гостя на субботу и начинались субботние песнопения. Эти голоса запомнились на десятки лет!

       Евреи Теплика не имели серьезного заработка, но у них все же была спокойная, сладкая жизнь, и к сорока годам они не седели! …

     

          

    Просмотров: 714 | Добавил: paul | Рейтинг: 5.0/2
    Всего комментариев: 0

    Форма входа

    Плеер

    Календарь

    «  Август 2014  »
    ПнВтСрЧтПтСбВс
        123
    45678910
    11121314151617
    18192021222324
    25262728293031

    Статистика


    Онлайн всего: 1
    Гостей: 1
    Пользователей: 0

    Архив записей

    Все преступления совершаются в темноте. Да здравствует свет гласности!

    Теплик-life: история/религия/общество/судьбы людей/власть/политика/культура/фотографии