Теплик-life

Тепличани всiх країн, єднайтесь!

 http://теплик-лайф.рф/  tepliklife.ucoz.ru

Категории раздела

Судьбы людей [6]
Тепличане во все времена
История [12]

Поиск

Друзья сайта

  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • Наш опрос

    Какие темы вам наиболее интересны?
    Всего ответов: 296

    Наша кнопка
    Теплик-Life
    <!--Begin of http://xn----8sbnmhdfd5a2a5a.xn--p1ai/--> <a href="http://xn----8sbnmhdfd5a2a5a.xn--p1ai/" title="Теплик-Life"><img src="http://s51.radikal.ru/i132/1107/67/ef6fe7928f84.gif" align="middle" border="0" width="90" height="35" alt="Теплик: люди, события, факты и аргументы" /></a> <!--End of http://xn----8sbnmhdfd5a2a5a.xn--p1ai/-->

    Блог

    Главная » 2015 » Февраль » 14 » Теплик мое местечко. 10.Глава
    00:30
    Теплик мое местечко. 10.Глава

    «Цивилизация»  завоевывает  Теплик и приносит  цурыс

    «Цивилизация» начинает проникать  в Теплик.— Первый граммофон. - Габриэль  Папиросник и его жена Двойра.— Поставь «Тонду».—  Мясник Зэйдл  Нэхамкис устраивает гешефт, благодаря граммофону. — Споры между мужчинами и женщинами из-за «Цур Исраэль» и «В пятницу вечером». — Аптекарь Шапиро с его  классическими дисками.— Первый автомобиль проезжает  через Теплик: его толкает «нечистая сила». — Теплик читает газеты и «творит» мировую политику, - Варшавская «Айнт» и «Момэнт» разделяют Теплик  на два лагеря. – Процесс Бейлиса: евреи  Теплика теряют голову.—  День радости и день печали.—  «Земщина» и «Киевская мысль». – «Цивилизация» приносит в Теплик телефон. Неприятности из-за этого.— Евреи Теплика посещают «Триатэр». Старшее поколение бойкотирует комедиантов, а молодежь «играет в театре». – «Цыганское танго» - любимчик местечка. Он женится на «Хасе Сиротке». — «Иллюзион» уничтожает тепликский «театр».

          Как внедрялась цивилизация в Теплик? – Это, таки, удивительно. Местечко лежало в стороне от дороги «цивилизации», уже завоевывавшей  большой мир. Не знал Теплик тротуаров (о них жители только мечтали). Не имел он представления о «причудливых»  домах большого города, как «Триатэр» и «Иллюзион» (кинематограф). Не знал и такого «фокуса», когда, подойдя к стене, стоит лишь крутнуть, и становится светло. Благодарили Бога, когда находилось 20 копеек на полпуда керосина, и была большая лампа, которая висела  посреди «столовой» и освещала  каждый уголок.      Понятно, у лампы был свой  недостаток. Во-первых, надо было  оберегать стекло, чтобы оно не  лопнуло, особенно,  при протирании. Дохнув  в него, всовывали внутрь чистую белую тряпочку с одной стороны, а вытягивали ее с другой, и стекло становилось чистым, как янтарь.  Но если стекло не очень тщательно было протерто, а фитиль сразу вспыхивал большим пламенем, оно лопалось, и  дом погружался во тьму.

         Отец  кричал, мама проклинала пока... Ну, пока  за три копейки не покупали у Арона-Йосла Гершунова другое стекло.      Вот в те времена, одним прекрасным вечером Теплик был шокирован. Габриэль Бекер, по прозвищу Папиросник, состоятельный еврей,  когда-то  торговавший папиросами, приехал из  Умани и привез что-то такое с трубой, которое, если туда вложить некую вещицу, начинало исполнять мелодии.     Ошарашенные чудом, евреи судачили, что  там, наверное, кто-то спрятался сзади и поет. Какой-нибудь фокусник, из тех,  что умеют вытаскивать ленты изо  рта  и глотать шпаги. Но, когда в субботу вечером  Габриэль  завел свой граммофон и в присутствии евреев, набившихся в дом,  зазвучали «Цур Исраэль», «Вэле Иерушалаим ирха» и песенка «В пятницу вечером каждый еврей король», люди начали с уважением относиться к граммофону и к «цивилизации», которая придумывает такие чудеса. А Габриэль Папиросник стал еще более важным человеком в местечке. И мал, и стар стали ему оказывать почтение.  Среди двух десятков еврейских  «пластинок», что привез Габриэль Папиросник, одна, называлась «Тунда».  Это была мелодия, которую наигрывали пастухи Румынии и Молдавии. «Тунда» очень нравилась его жене, косоглазой и, к тому же, еще немножечко заике Двойре. И как только заканчивали проигрывать какое-то «диско», Двойра начинала просить: «Габриэль, поставь мне «Тунду». Вот эту фразу и увековечили тепличане, и нет в местечке еврея, который бы ее не помнил.   Но недолго  возвеличивался Габриэль Папиросник с граммофоном.        

         Еще большего почета, чем Габриэль Папиросник, удостоился мясник, к тому же еще и умница, Зейдл Нэхамкис, также купивший граммофон. Он привез все существующие  «диски» с канторскими и народными песнями, широко распахивал двери перед своими  «клиентами», чтобы те приходили послушать граммофон. Граммофон он заводил ежедневно, и его дом  каждый вечер был полон, и он от этого не оставался в накладе. Женщины бегали к нему покупать мясо, налаживали приятельские отношения, чтобы послушать у него граммофон.  Заканчивалось проигрывание очередного диска, и тут же возникали споры между присутствующими. Мужчины желали слушать канторское пение, а женщины -  песни: «Письмецо маме», «В пятницу вечером». Кроме того, мужчины спорили и между собой. Одни считали, что  самый  лучший кантор – это Квартин, вторые утверждали, что он не годится в подметке кантору Сироте. А кто-то, махнув рукой и на этих, и на тех,  говорил, что обоих  отдаст за  Иоселэ Розенблата!  А так, как хозяин дома Зейдл Нэхамкис придерживался правила, что «покупатель всегда прав», он каждому поддакивал, каждому кивал головой и ежевечерно проигрывал диски, которые никому не надоедали. 

         Третий граммофон, который прикипел  к  сердцам  тепличан, имел Шапиро из аптечного  склада.   Он был человеком свободомыслящим  (все же аптекарь), и заводил граммофон только в пятницу вечером, сразу же после того, как евреи заканчивали трапезу, пение молитв, и выходили на улицу за порцией свежего воздуха. Накупив  семечек, люди устраивались на лестнице и балконе  Шапиро и слушали граммофон. Но здесь предпочитали иную музыку: слушали только итальянскую оперу, или просто классическую музыку, которой очень восхищалась молодёжь. Между «Травиатой» и «Кармэн» Шапиро вплетал песни «Ой, ой Йоське фурт авэк» («Иоська уезжает») или «Базецн ди калэ» («Посиделки у невесты») и, таким образом, удовлетворял всех слушателей. Кто знает, сколько времени этот граммофон привлекал бы тепликских евреев, если бы не одно ошеломляющее событие, которое случилось однажды в жаркую августовскую субботу после обеда. Одни лежали в кроватях, другие просто отдыхали на полу и не могли заснуть, когда «большая подвода» без лошадей и даже без маленького жеребенка, как грозовой ветер, пронеслась через местечко! Она выпускала из себя густой, черный дым, а на подводе сидел молодой граф Потоцкий и держался за колесо, которое он крутил…  Все местечко выскочило на  улицу, и разговоры были только  об  этой  «подводе». Среди  присутствующих был только один, который  знал,  что эта «подвода» называется «томобил» и что в Киеве, где ему пришлось  быть  на «торгах», он  уже  видел несколько  таких же. Разговоры еще не завершились, когда «томобил» повернул обратно. Но далеко уехать он не сумел, неожиданно остановившись среди толпы.  Каждый  счёл  «историческим» долгом дотронуться рукой до странного «томобиля», чтобы потом хвастать, что лично сам, собственными руками его трогал. «Томобил» медленно двинулся, и евреи проводили его за город. Расставшись с автомобилем, спохватились, что не все и не у всех все в порядке. Один из наших почетных евреев… -  в кальсонах и босиком. В каком виде он спал  в  своей постели, в таком выбежал посмотреть на «томобил» и сопровождал его. Тема  «томобил» оказалась на  первом месте в субботу после вечерней молитвы. Каждый высказывал  свое авторитетное мнение, каким образом  «подвода» может передвигаться без лошадей, и откуда  она берет силы, чтобы так мчаться. Все пришли к убеждению, что наступают времена Мошиаха (мессии).

     

    ***

    Одной из главных примет  цивилизации, дошедшей до Теплика, были  несколько газет на идиш, на иврите,  и пара русских, которые прибывали к тепликским подписчикам. Газет на иврите в  Теплик присылали целых… пять. Первенство занимала «hацфира». Она имела в Теплике четырех почетных читателей, и пару сотен почетателей, которые между собой группировались так, что одну газету читали 50 читателей. Газету «а-Зман» («Время») (из-за  преследований цензуры ей часто приходилось менять название) получал только Алтэр, сын рэбэ Яков Меира, которую он одалживал еще 30-40 евреям. Варшава находилась далеко  от Теплика, и газеты прибывали  оттуда пачками. Бывало так, что многим читателям приходилось знакомиться с содержанием газет, нарушая очередность их издания.  «Жаргонных» газет, как выражались наши тепличане, прибывало целых десять: пять экземпляров  «Айнт» («Сегодня») и столько же – «Момэнт». Понятно, что каждая из них тоже имела своих «субабонентов» и  компаньонов. Теплик читал их и знал все, что творится в большом мире. Так, например, уже на третий день – а это было в субботу - Теплик узнал, что убили Столыпина. Сколько я буду жить, столько буду помнить ту субботу. Какие молитвы? Какое чтение?! От коридора и до восточной стены синагоги только и звучали два слова: «Столыпин, Богров!». Сразу после трапезы «город» собрался на лестницах и  балконах домов, в которых жили подписчики газет, и  владелец газеты стал героем дня. Он читал и комментировал перед народом телеграммы с описанием убийства. Понятно, что собрание закончилось стоном и молитвой к Всевышнему:  «Ой! Ой! Чтобы, не дай Господь, это не коснулось еврейских голов!»

            Не всегда газеты приносили  в Теплик  мир  и  удовлетворение. Порой, благодаря газетам, город делился на два лагеря. Обе стороны по-серьезному спорили, и дело доходило до пощечин, и, даже, до доносов… Приблизительно в 1911 году «Айнт» и «Момэнт» затеяли конкурентную борьбу, подчеркивая свою популярность у читателей, что вылилось в «полемику» между зтими газетами. Полетели «письма в редакцию» из городов и местечек с преувеличениями и баснями из «Тысячи и одной  ночи». Эта полемика дошла до  Теплика, и разделила город на  две группы. Одна - во главе  с Янклем Талейсником написала в «Айнт», что весь Теплик читает «Айнт" и только  «Айнт». Вторая - с лидером Хаимом Басиным доказывала, что читают только «Момэнт», и доказательство: в Теплик прибывают несколько сот экземпляров  этой газеты. В местечке  поднялся шум, и в редакцию отправили письмо, что  Хаим Басин настоящий жулик, как можно публично произнести такую ложь! Прибывает только … два  «Момэнта» (соперники уменьшили число подписчиков на три абонента). Когда прибыла в Теплик «Айнт» с этим «письмом в редакцию», в городе началась настоящая заваруха. И кто знает, чем закончился бы этот диспут, если бы обе газеты не прекратили полемику, и не было бы черным по белому доказано, что они обе имеют   одинаковое количество абонентов числом…  120 тысяч!

                Споры прекратились еще и потому, что начался процесс Бейлиса,  и обе газеты стали заполнять все полосы материалами и речами процесса. Процесс Бейлиса произвел на жителей  Теплика неизгладимое впечатление.  В воскресенье после базара, во вторник, когда возвращались с ярмарки, и в пятницу, до и после бани, беседы шли только о Бейлисе и Ющинском, и о союзе всех врагов, которые насели на народ Израиля.  Как только выпадал свободный часок, в особенности после вечерней молитвы, люди сидели и дискутировали, повторяя каждое слово, произнесенное защитниками или обвинителями.  Подписчики газет и на идиш и на иврите стали  героями дня. Они пересказывали и то, что пишут газеты, и, что можно прочесть меж строк. В тот день, когда выступали Грузенберг или Маклаков, в Теплике наступал праздник. Разбирали каждое их слово, и наслаждались «ударами», которые они наносили обвинителям. Но приходил второй день, а вместе с ним газеты приносили требования Пранайтиса или «речь» Пуришкевича, и тогда в Теплике наступал день скорби. Надвигался страх.  Казалось, вот-вот решат,  что Бейлис, таки  убил мальчишку Ющинского, и пора уже браться за всех евреев… Но есть Бог на небесах! Проходит три дня, и прибывают новые газеты.  Они приносят речь рава Мазе, в которой разбиваются доводы священника Пранайтиса в пух и прах. Он доказал, что Пранайтис большой невежа. В местечке опять становится весело, и евреи ходят с радостными лицами.

         Совсем иначе обстояло дело с русскими  газетами, прибывашими  в  Теплик. Неприятные вести черпали, в основном,  из юдофобской газеты «Земщина». Её получал волостной писарь Теплика. Он ее читал всей крестьянской общине, а потом передавал остальным русским «интеллигентам», таким, как пристав. «Земщина» подогревала в местечке  погромные настроения, до тех пор, пока евреи, додумавшись, за несколько рублей не сумели убедить волостного писаря изменить свое «мнение».

         Чтение «Земщины» прекратилось. Остальные русские газеты придерживались либерального направления,  и их получала  еврейско-русская интеллигенция: фотограф Кушнир, Нахман Горевиц и др.  В таких газетах, как например, «Киевская  мысль» процесс Бейлиса описывался со всеми подробностями. Но оба абонента этой русской газеты были слишком гордыми, чтобы  делиться  впечатлениями и новостями  с земляками. Излишне описывать тот день, когда газеты принесли новость, что  Бейлис оправдан. Весь город  танцевал на улицах. Только  некоторые евреи, их было очень мало, признавали, что это лишь половина дела. Приговор только утверждает, что Бейлис не убивал Ющинского. Но он, увы, не отрицает, что евреи не используют кровь христиан….                                                                                                                                                                             Недолго пришлось тепликским  евреям радоваться победе Бейлиса. Газеты, в основном, на «жаргоне» («айнт» и «Момэнт»), еще продолжали  рассказывать о чудесах, которые их спецкоры наблюдали на  процессе, как вдруг в Теплике узнали о новом несчастье. В Фастове (недалеко от Киева, где произошло убийство Ющинского) нашли мертвого ребенка. Труп был продырявлен насквозь. Агитаторы «Союза русского народа» опять разжигают погромные настроения. «Евреи его убили,  чтобы употребить кровь…!»  И уже погромы близятся.

           Но  еврейский  Бог  велик! Производят вскрытие и обнаруживают, что это…еврейский ребенок. Видимо, наемный убийца по ошибке затащил еврейского ребенка и лишил его жизни по «правилам» ритуального убийства. Оставшиеся было с носом  антисемиты вместе с правительством, чтобы отомстить за свой провал, арестовали отца ребенка, как …убийцу. Можно себе представить,  какое впечатление это дело произвело в Теплике. Рвали в клочья газеты подписчиков, чтобы те  не смогли пересказывать другим людям «что слышно?»

    ***

          Из вестей, которые благодаря газетам, приносила в Теплик "цивилизация", в один прекрасный день местечко потрясла свежая новость. Из Гайсина прибыли рабочие и  через местечко потянули столбы с проводом до самой волостной управы. А там поставили какой-то аппарат с трубочкой и, если его покрутить, и закричать в трубку, слышен был  разговор! Старики и молодёжь отправились в субботу  к управе и с помощью всяких ухищрений стремились приблизиться к этому аппарату, осмотреть его и даже дотронуться до него рукой. Некоторые сразу решили, что внутри сидит «нечистая сила», другие заявляли, что это все временно, ибо крестьяне развезут столбы по дворам, а их дети растащут проволоку. Третьи же высказывали мнение, что этим аппаратом хотят изменить мировой уклад и приблизить «конец света» и, поэтому, к аппарату не следует притрагиваться.                Прошло  несколько  месяцев. Гершл Поляк  и  Алтэр Горевиц  установили  у себя  «недотрог». Народ успокоился и начал пользоваться телефоном, чтобы поговорить с родными, живущими  в Терновке, Хощевато, Кубличе, Терлице, Бершади, Саврани, теми местечками, где уже установили телефоны.   Первое время  происходили  комические сцены  с вызовом  евреев к телефону. Аппарат, как уже было сказано, стоял в помещении волости. И если, например, звонили тепликскому жителю из Терновки, староста отправлял за ним сотского (там всегда находились 2-3 сотских, из безграмотных селян, исполнявших обязанности «мальчик на побегушках»).

          Но староста не всегда говорил  сотскому, с какой целью вызывает Янкеля или Мойше. И такой вызов часто нагонял на евреев страх… И пока не выясняли, зачем понадобились старосте, душа рвалась наружу.

          Случалось и такое. Сотский приводил еврея, приглашенного в волость для телефонного разговора, а писарь, занимавшийся и телефоном, куда-то отлучался, забыв предупредить, для чего в волости понадобился Янкель. Да еще и старосты  не было на месте! Вот тогда посыльный превращался в «начальство», навешивал  медную бляху на грязный, засаленный кожух и отводил еврея, которого вызвали к телефону, прямо в… карцер.  А дальше уж все зависело от еврейской удачливости. Если писарь или староста вскоре возвращались, счастливчика сразу же освобождали. А иначе он мог в карцере и переночевать. А тот, терновский «собеседник», с томлением ожидал в своей управе, когда же начнется заказанный  им телефонный разговор.

         Но с того дня, как Гэршл Поляк поставил у себя телефон, он договорился со старостой, что будет разрешать евреям пользоваться своим номером. И тепличане перестали трепетать  от страха при вызове к телефону.

                                                ***

                Когда «цивилизация» начала понемного «завоевывать» Теплик, там началось также движение за … «театэр». Театральные представления начались с Пурим-шпилей, которые ставили в богатых домах. Одевали паренька в платьице, и он превращался в «Царицу Эстер», другого обряжали под Амана, а Велвла, сына Гедалие-меламеда  - Ахашверошем. Вот Вам и театр!   Изредка к нам заезжала «труппа» блуждающих звезд. Она полностью или частично состояла из «профессионалов»,  и представляла таки «настоящий» театр.

                Некоторое время спустя  в Теплике сформировалась своя «любительская  труппа». Её возглавили  молодой человек Ксил Ханцэс, сын Эзриэля Шараги, и его жена. Они были способными и, даже, талантливыми людьми. По тем временам, настоящие «звезды».                                                                                       Еще одна хорошая артистка -  сестричка Мойшеле  хазана (она позже перебралась в Аргентину). Дополняли эту  «труппу» Авраам  Ойвербух, Бэрл Герман и Аврэмл, сын часовщика Берла. Теплицкие евреи, благодаря актерам-любителям, увидели (так оповещали афиши) «лучшие  театральные вещи»: «Колдунья» («Ди хэшуфмахэрин»),  «Хинке-Пинке», «Шуламис», «Хася сиротка»…  «Театром» служил заезжий двор Арона Чернова. Спектакли там играли, освободив двор от лошадей и наведя порядок. А  пол застилали рогожами.

          Случалось порой, что, когда уже  представление было объявлено, заезжий двор переполняли приезжие и лошади. Тогда сколачивали большой сарай из досок, крышу накрывали соломой  и там играли спектакли.

           Этот «сарай-театр» имел большое  преимущество. Его могли  построить столь великим, как только пожелается. Но сарай имел маленький недостаток: сквозь  щели в досках можно было наблюдать весь спектакль… даром,  и не раз случалось, что во дворе вокруг сарая зрителей было больше, чем внутри. Взрослые и дети, парни и девушки не стесняясь, стояли на улице и, затаив дыхание, два-три часа наблюдали в щели представление, экономя пять копеек. И это, невзирая на то, что доход от  благотворительных спектаклей шел на  помощь «бедным вдовам с маленькими детьми»…   

         Но если приезжала труппа с профессиональными артистами, и они играли в сарае, построенном посреди базара, уже не было возможности простоять всю ночь и наблюдать сквозь щели за ходом спектакля. Через каждые десять-пятнадцать минут выходил сторож с ведром воды и обливал любопытных зевак. Не  всегда «настоящие» актеры соответствовали уровню профессионалов. Однажды посереди спектакля «Колдунья» у «неё» свалился парик, и все увидели, что это мужчина, который раньше в кассе продавал билеты… Публика  начала смеяться. Но смех вдруг прекратился. Высокий актерщик, который, как оказалось, был стар, и возглавлял эту «компанию», поднялся на  сцену и влепил «колдунье» пару крепких пощечин…. «Колдунья» ответила ему тем же, и на сцене началась драка. Некоторые артисты взяли сторону «колдуньи», другая часть защищала «режиссера». И это была настоящая комедия. На  рассвете и след  артистов простыл.  

         Зато  нам больше повезло с собственными «драматическими силами». Особенно, всем  нравился  «Цингэнтанг»! Он стал любимцем  местечка. Позже он женился  на «Хасе-сиротке». С этими именами они оба остались до… до той поры, пока не уехали перед Первой мировой войной в Аргентину, где «театральная звезда» стал удачливым фабрикантом по изготовлению мыла…            После каждого спектакля евреи Теплика напевали песенки из этой пьесы.

         Потом наступала очередь мелодий другого спектакля. Пел, главным образом,  «рабочий люд» все песни из «Шуламис», «Колдуньи» и других пьес. Не раз мой папа тихонечко напевал после вечерней молитвы в субботу: «Слепой Гоцмах, где же его дети?»  А мы, ученики хедера, надевали на себя  мамину юбку, кривили кислую мину и пели: «Это не животное разорвало, а человеческий рот искусал» …  Или надевали  папин  сюртук, брали палку и низким голосом пели: «Меня звать Натан Коэн, меня звать Натан Коэн». Больше всего мы все же любили «Цингэтанг» и, когда пишущий эти строки, в тринадцать лет удостоился принять участие в спектакле, как "Цингетанг", он чувствовал себя самым счастливым в мире. Еврейский «театр» продолжал бы существовать в Теплике и дальше (хотя его бойкотировали наши родители, и у них актеры не имели другого названия как «комедиантщики»),  если бы не надвинулся  на Теплик другой вид «цивилизации»- «иллюзион».

          Первое «кино» открыл Алтэр  Штурман, сын Янкеля Каминакера, человек, построивший дом целиком из кирпича! В этом кирпичном доме был большой зал, который служил для «собраний» и танцклассом, а вечером, раз в неделю там демонстрировали «иллюзион». Первой кинокартиной в Теплике была «Рыбак и золотая рыбка». Народ сидел в зале, затаив дыхание. Люди переглядывались и жалели рыбака, у которого жена такая злюка и остается недовольной, сколько бы не получала. Следя за фильмом, ни один еврей  не узнавал в этой злюке свою жену, которая  его уже замучила от огорчения своим перешитым пальто (оно ей служило еще «после свадьбы»), и требует от него ретонду. Но вот конец фильма. Жена рыбака, злодейка, хочет еще покорить  рыбку и властвовать над ней. Когда же рыбак возвращается домой, он находит ее сидящей у разбитого корыта. Зрители кричат: «Браво! Месть злодейке!».  «Иллюзион» становится весьма важной частью жизни тепличан, и они бегают туда каждую неделю. Когда же приезжает труппа или свои любители пытаются поставить спектакль, к ним приходит мало народа. Уж если потратить  десять -  двадцать копеек на билет, так лучше пойти в «иллюзион», а не к глупым комедиантам. Так говорили и делали тепликские евреи,  и, в конце концов,  еврейский театр перестал  существовать. 

    Категория: История | Просмотров: 428 | Добавил: paul | Рейтинг: 5.0/1
    Всего комментариев: 0

    Форма входа

    Плеер

    Календарь

    «  Февраль 2015  »
    ПнВтСрЧтПтСбВс
          1
    2345678
    9101112131415
    16171819202122
    232425262728

    Статистика


    Онлайн всего: 2
    Гостей: 2
    Пользователей: 0

    Архив записей

    Все преступления совершаются в темноте. Да здравствует свет гласности!

    Теплик-life: история/религия/общество/судьбы людей/власть/политика/культура/фотографии