Теплик-life

Тепличани всiх країн, єднайтесь!

 http://теплик-лайф.рф/  tepliklife.ucoz.ru

Категории раздела

Судьбы людей [6]
Тепличане во все времена
История [12]

Поиск

Друзья сайта

  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • Наш опрос

    Какие темы вам наиболее интересны?
    Всего ответов: 307

    Наша кнопка
    Теплик-Life
    <!--Begin of http://xn----8sbnmhdfd5a2a5a.xn--p1ai/--> <a href="http://xn----8sbnmhdfd5a2a5a.xn--p1ai/" title="Теплик-Life"><img src="http://s51.radikal.ru/i132/1107/67/ef6fe7928f84.gif" align="middle" border="0" width="90" height="35" alt="Теплик: люди, события, факты и аргументы" /></a> <!--End of http://xn----8sbnmhdfd5a2a5a.xn--p1ai/-->

    Блог

    Главная » 2015 » Март » 20 » Теплик - моё местечко. Глава 12.
    17:01
    Теплик - моё местечко. Глава 12.

    Общественные дела евреев Теплика.

    "Мещанская управа" и  выборы в нее. - Ицик Фукс – “вечный” староста. За троячок можно стать на несколько лет моложе. -  Борьба качала вокруг "таксы". -  Тепликские евреи выбирают депутата в государственную думу. - Организован банк  "Ссудная и сберегательная касса". – Банк для бедняков. – Благотворительные организации. – Женщины-общественницы и помощь беднякам. – Тепликские похоронные общества.

     

         В Теплике не знали, что такое общественный деятель, вообще, и тем более честный общественник. Евреи местечка занимались общественными делами, но не для того, чтобы проявить о ком-то заботу, а ради собственного удовольствия. Основная общественная деятельность вращалась вокруг «выборов». И слово это начинало звучать за год до самих выборов.

         В синагоге, в бане, субботним  днем в молельнях, на базаре, по пути  с терновской ярмарки домой, на похоронах, на пожаре и, главное, на вечерней молитве, все говорили о «выборах» и о кандидате в «мещанские старосты». «Доброе» к евреям городов и местечек царское правительство разрешило им самим заниматься регистрацией новорожденных и умерших в учреждении, называемом «Мещанская управа». Она имела право облагать  небольшим налогом  еврейское население, который шел на содержание писаря, на аренду помещения управы, располагавшейся … в доме старосты. Часть этой суммы, «денежная смета» шла на ремонт общественных зданий: синагоги, бани, кладбища, содержание банщика, могильщика, жившего при кладбище...  Мещанская управа  играла важную роль в жизни евреев. В частности, там занимались выдачей паспортов.

          Право выдать паспорт заинтересованным лицам имел староста. Документ легализовал проживание евреев за пределами постоянного места жительства. Что и было записано в нем «черным по белому». Выдача паспорта по закону стоила рубль. Но так как закон не предусматривал продолжительность  времени оформления паспорта: три дня, три часа или три месяца, желавший ускорить получение, выкладывал на стол зеленую трешку, и паспорт тут же являлся на свет. А без трешки ты мог порвать, бегая за паспортом,  пару ботинок, потому что  писарь или староста не могли найти в книгах дату твоего рождения. По правде сказать, деньги вымогали только у имущих, богатых. Бедняку отдавали паспорт бесплатно, и езжай себе на здоровье. За получением паспорта обращались, когда надо было выезжать куда-нибудь далеко. Порой приходилось использовать паспорт, когда везли сына для знакомства с невестой. В этом случае, за тот же трояк староста мог «омолодить» просителя паспорта (как бы по ошибке, в книге, мол, цифры написаны неясно). При этом хозяин паспорта клятвенно обещал, вернувшись, сразу сдать паспорт для его уничтожения.

                Теперь Вам понятно, почему тепликские евреи были заинтересованы в выборах старосты мещанской управы? Они происходили раз в три года. И каждый хотел иметь своего старосту для того, чтобы меньше переплачивать.

         За пару месяцев до выборов начинались дискуссии, Конечно, было два кандидата: Ици Фукс и Рафаил Гармахс. Оба раздавали водку, а на этом держится весь свет, оба устраивали вечеринки и угощали «гостей» поджаркой и гусиными пупочками. У обоих были свои «крикуны», которые и предлагали их в старосты. За пару недель до выборов в ход шли кулаки, налево и направо раздавались оплеух. Спецом по раздаче и получению оплеух считался Эли Груз. Иуда Лейб Мозэс угрожал, что донесет, а два его сына (а не братья, как я ошибочно сообщил в предыдущей главе) Ноах и Хаим пытались всех помирить. В последнюю предвыборную неделю евреи Теплика забывали про ярмарку и магазины, портные – про шитье одежды, а сапожники – про обувь. Все занимались только выборами.

                Когда же, с Божьей помощью, выборы отплясали, а Ици Фукс снова был избран старостой, город с облегчением вздыхал.

         Очень часто Ици Фукс был единственным кандидатом в старосты. Были времена, когда появлялись новые кандидатские бюллетени во главе с другим известным общественником (в Теплике их называли «сипак»). Липой-фельдшером (сын Арона-доктора). Этот Липэ не был фельдшером, а его отец Арон - доктором, но так их величали… Он был одним из немногих тепличан, которые несли на своих плечах общественные неприятности и, когда  пахло выборами, был первым среди кричащих и запугивающих. Он был из первых, кто получал и ругательства, и оплеухи. За месяц до выборов Липэ выставлял ведро водки для компании «ЭМАХ». Понятно, часть «ЭМАХ»  была на стороне  Ици Фукс, как и лучшие из среды «рабочего люда». Около Ици Фукса крутился такой портной, как Вэлвл Киснякс, любитель чтения романов не только в субботу и праздники, но в любую свободную минуту, выпадавшая ему. Жена Вэлвла гневалась, что он не ищет себе заказы, так как ему нужно было много времени на «Книжные сказки»…

         Этот Вэлвл Киснякс вообще был интереснейшим типом. В 1905 году он рассердился на царя, за то, что тот своей конституцией всех обманул, и всей семьей отправился в Америку. Там он какое-то время работал. Но, обнаружив, что ему не хватает времени на чтение романов,  возвратился в Теплик. Пресыщенный увиденным в большом мире и, не имея больше  романов для чтения (все уже были прочитаны), он с семьей переезжает в Одессу. За два года одесской жизни Вэлвл имел много времени для чтения, но мало заработков и вновь возвращается в Теплик. При Петлюре Вэлвл прятался в бане, и однажды его там нашли мертвым.

         Кроме этого ремесленника, Ици Фукс приблизил к себе несколько самостоятельных представителей тепликского «пролетариата», как например, Нахума Кривого, хорошего портного, беднягу, с обеими покалеченными ногами Мордехая Уцинко, портного Дувида, обшивавшего духовенство, Ици, сына Иуды Бласа и Хаим Иосла, дамского портного.

         Хаим Иосл играл важную роль в среде тепликских «политиков». Зарабатывал он прилично, так как дамских портных было мало, а таких хороших, как он, еще меньше. Дискутировал он и днем, и ночью. Главный его недостаток - враньё, чем и прославился в местечке. Все знали, если Хаим говорит, что надо 4 аршина, следует покупать 6! Он нарочно занижал, чтобы обошлось, как бы, дешевле. Тогда он может назначить хорошую цену за работу. А потом, когда не хватит материи, виноват будет не он, что невеста поправилась. Родители невесты не хотели  скандалить, боялсь, что Хаим раструбит  по всей улице, что дочь перед свадьбой поправилась, и возникнут ненужные подозрения! Потихоньку шли в магазин, слава Богу, что могли докупить такой же материал (продавец припрятал его, уверенный, что они все равно придут еще раз).

                Накануне выборов лживые рассказы Хаим-Иосла играли большую роль! Он рассказывал разные чудеса про Ици Фукса. Тогда исправник хлопал того по плечу и говорил, что лишь благодаря Фуксу, будет хранить тепликских евреев, как зеницу ока. При этом клянясь, что если врет, то пусть тут же на месте провалится сквозь землю, но сразу от этого места отодвигался. Рассказывал, что сам видел письмо от  генерал-губернатора к Ици Фуксу, которое начинается словами: «Дорогой Ицко!». Вспоминается такая выдумка Хаима Иосла. Находясь в магазине у Исраэля Любарского, Хаим рассказывал, что  Кольчицкий, ташлыкский богач, передал ему 300 рублей, чтобы он оплатил вексель в тепликском банке (он хотел показать, как богач ему доверяет). Группа портных, которые решили его проверить, спрашивают: «Какие деньги дал тебе богач?»  Он сделал счет: «Целую сотню, три пятидесятки, 15 десяток, 21 пятерку, 18 трешек, 70 рублей и, остальное, полтинниками…». Евреи Теплика  очень любили Хаима Иосла. Во время выборов в мещанскую управу его влияние приносило плоды, и кандидаты стремились переманить Хаима Иосла на свою сторону.

         Сапожники были на стороне Липэ-фельдшера, так как он ставил много водки. Например, сапожник Шимшон был горячим сторонником Липы, как и Зисэ Лейб Чарнесес, которому не подобало дружить с сапожником. Ему жена чуть глаза не выцарапала, узнав, что он был где-то на «кидуше» у сапожников. Но когда приблизились выборы, он всё же был в среде сторонников Липэ-фельдшера и купался в водке.

         Из других «пролетариев» на выборах выделялись  печники во главе с Гершоном. Он единственный никого не боялся и был великим «антимозесистом», т.е. шел против  Иуды Лейба Мозэса и его сыновей Хаима и Ноаха. Гершон готов был идти в огонь против списка, который поддерживал Иуда Лейб Мозэс. Он мобилизовал своих печников, как например, Нахмана Шефэлэ, Израиля Цоца…, и, вместе с ними боролся на выборах. Город знал, если у кого-то испортилась печка, дымит голландка или развалилась стенка, нельзя было ждать, что печники, особенно, Гершон, придут отремонтировать, потому что они или заняты выборами, или уже лежат в шинке у Идэлэ Латмана и пьют за «казенный счет».

         Стекольщики и бондари в своем большинстве держали сторону Липэ. Стекольщик Янкель кричал в синагоге до хрипоты, что старостой должен стать Липэ. И когда он приходил с ящиком стекла вставить кому-нибудь форточку, а тот был настолько разумен, что начинал хорошо отзываться о Липэ-фельдшере  и его праве стать старостой, Янкель брал плату только за стекло.

                  Важной частью электората на выборах старосты являлись водовозы. Они были единственными, кто мог напрямую пропагандировать за или против кандидата. Водовозы ежедневно заходили в десятки домов, и у них была возможность проводить судьбоносную пропаганду, сообщая  какое счастье принесет этот кандидат своему народу. Водонос Нахман Келбл точно соответствовал своему прозвищу. Водку он не пил, а платили ему за агитацию  калачом или грошем к субботе. Нахман заходил в дом без слов: «Доброе утро!», уверяя всех, что он сегодня уже много раз здоровался, и ему это порядком надоело. В день выборов, после того как Нахман заполнял  бочку водой, он останавливался и рассказывал: «Мне снилось, что Ици Фукс или Липэ фельдшер (имя  зависело от того, на какого из кандидатов он работал) будет избран старостой, и, благодаря ему придет благополучие к евреям Теплика. Если его спрашивали, сколько ему платят за агитацию, и кто  просил это рассказывать, Нахман Келбл, как наивный бычок, отвечал и на кого работает, и сколько за это берет. Второй водовоз Ноах был умнее. Он уже повидал мир, бывал в Аргентине и даже привез оттуда привет от брата Мени Штейн. Ноах брал оплату, и не малую, за свою "незначительную пропаганду" в домах и, даже, поговаривали, что за работу он берет пятерку.

               Наши столяры, почти всегда, на выборах стояли в стороне от борьбы. Им в голову не могли придти такие глупости, так как они работали во дворе у графа Потоцкого, а работу надо было сдать вовремя. Времени на дискуссии просто не оставалось. Поэтому Бени Шлоймэ Нотэс и Аврум-столяр  были далеки и от общественных дел, и от общественной водки.

         Иначе было с жестянщиками Теплика: Гершлом-блехером и Юделем Котляром (сейчас он тоже в Аргентине). Так как основная работа жестянщиков заключалась в изготовлении ведер и кружек для питья (мало крыш домов Теплика были покрыты жестью, и работа по их ремонту выпадала редко). Жестянщики работали в маленькой кладовой, и основным их инструментом  был кусок рельса, на котором закругляли жесть. Когда приближались выборы, соседи жестянщиков отдыхали, потому что пару недель их не мучил  стук от ударов деревянным молотком по жести. И на заезжем дворе Арона Чернова могли остановиться приезжие, так как их не выгонял на улицу средь белого дня постоянный стук от работы жестянщиков.

         В заключение скажу, что тепликский рабочий люд активно участвовал в выборной кампании, и ее руководители использовали местных ремесленников, чтобы получить возможность придти «во власть». Не всегда шум выборов заканчивался на следующий день. Случалось, что побеждал второй кандидат. И тогда шли жалобы в уезд или губернию. Приезжал следователь, приглашались свидетели. Евреи клялись и имели о чем поговорить какое-то время, пока «Губернское управление» решало вопрос, признать ли результаты выборов. И лишь тогда город успокавался. Хлопотали не только вокруг выборов мещанского старосты. Хватало шума в отношении таксы, рава, резника, врача,  банщика и даже выборов в  Государственную думу.

          Большие споры шли о таксе. Один еврей, Ицик Рувен всегда  «выкупал» таксу, а тепличане хотели  этой должности его лишить. Давала ли такса большой заработок, и стоило ли о ней так спорить, я не знаю. Но только честь и бесчестье, уважение и проклятье - это Ицик  получал в большом объеме. Приглашение нового раввина, замена шойхета, других духовных лиц зависели от оплаты квартирных, которые выделял хозяин таксы. Приходилось опускать перед ним голову, быть к нему добрым, выслушивать его мнение. И не только выслушивать, но и прислушаться.

          К счастью, вокруг таксы споры возникали лишь один раз в 5 лет, но целый год после выборов уходил на жалобы, пока не страсти не утихали и тогда готовились к новым «торгам» вокруг таксы.

         По поводу других «святых» мест тепликские евреи не очень волновались. Ни рав, ни шойхет, ни врач свои места часто не меняли. И кто знает, как долго обходились бы евреи Теплика без хлопот и споров, если  бы писарь Федот не расклеил по всему городку объявления с призывом к еврейскому населению избрать  двух еврейских кандидатов в Государственную думу.

         Прошло уже сорок лет с того времени, а перед глазами стоят картинки тех выборов. Все спорили, хлопотали, дрались, мирились и еще раз спорили, потому что одни хотели Фридмана, а другим он не нравился. Тепликские евреи не знали ни одного из кандидатов, но согласиться с собеседником было неразумно. В один из дней евреи Теплика занялись обсуждением настоящего позитивного дела.

         В один чудесный вечер Хаим Басин, адвокат без титула, пригласил к себе нескольких известных евреев, в основном, из «народа»: Леви Гирштерса, Лейба Мугирмана, Янкла Глейзера, Эли Гроза, Лейба Ладыженского и других, чьи имена сейчас и не вспомнить. Он предложил им создать «банк». «Лэй ун шпур касэ» - его официальное название. И однажды жители увидели  табличку с большими буквами: «Ссудо-сберегательная касса». Банк находился на верхнем этаже дома Леви Грабарника. Евреи носили туда книжечки и платили от 25 копеек в неделю до 10 рублей в месяц, в зависимости от суммы кредита, который получали.

           Первым председателем банка стал-таки Хаим Басин. Но командовал он недолго. Гэршл Поляк, единственный,  кто владел типографией, окружил себя группой акционеров, поставил несколько ведер водки и жареной печенки и на ближайших  «выборах» господа акционеры избирали  Гэршла Поляка президентом.

          Ссудо-сберегательный банк  приносил много добра тепликским евреям. Он давал ссуду за небольшой процент, почти не имел ненадежных плательщиков, и у многих евреев появилась наличность для торговли на ярмарке. Когда приходилось одалживать деньги, необходимо было привести своего гаранта, Но либеральные порядки банка разрешали взаимные гарантии.

          Так как  касса помогла встать на ноги базарным торговцам, бакалейщикам, ремесленникам и простому народу, все дискуссии переключились на «Лей касэ». Каждый  стремился, чтобы его родственник или приятель стал каким-нибудь руководителем. Тогда и ему будет легче получать ссуду. Тепликские евреи забыли обо всех других делах, и их внимание приковал банк и «выборы» в его правление. А дискуссии были горячими.

                В последние годы, но ещё до петлюровских погромов, когда касса была ликвидирована, еще один банк создали богачи. Он назывался «взаимно-кредитный».  Там можно было взять ссуду в двести, триста и даже пятьсот рублей. Контора банка располагалась у Якова Каминкера, единственного, кто жил в кирпичном доме. Акционерами банка были не только богатые евреи, но и аптекарь Буковский,  управляющий графа Потоцкого Бондаревский и помещики. На лавныех ролях там были Алтэр Горевиц, Шлоймэ Котляр, Нахман Горвиц, Хайка Фишер, Зейлиг Гершунов и др. Акционеры этого банка держали в нем свои сбережения и получали банковский процент.

         Этот банк имел несколько служащих, а среди них бухгалтера по фамилии Выродец. В числе акционеров были купцы и фабриканты, смотревшие на служащих свысока. Один курьезный эпизод со  служащим остался в моей памяти. Однажды бухгалтер встретил «акционера», который входил в состав дирекции банка. Но с тех пор, как он получил  300 рублей, его уже никто не видел. Бухгалтер останавливает его и говорит: «Уважаемый еврей! Что случилось? Почему Вы не приходите расплачиваться?» Акционер, важный торговец приходит на заседание в банк и жалуется, что служащий его обидел! Он акционер, его хозяин, а наглец-служащий напоминает  ему о кредите. Происшествие на другой день стало известно всему городу, и народ взял этого акционера на мушку и всякий раз, каждую минуту его спрашивали: «Как дела у Вашего слуги?».

         Банки существовали до прихода петлюровцев. При первом приходе они напали на банк в надежде, что найдут там наличные деньги. Нашли же они только векселя, которые разорвали и сожгли. А от банка и памяти не осталось.  Не каждому «банк» был по душе, и не всякий был им доволен. Находились и те,  кто искал возможность его ограбить. На банк посылали доносы, пытаясь его уничтожить. Нескольких таких «процентщиков» возглавлял  Ицик Рувенс.

         Банк их разорял, отнял клиентуру и «власть». Пока банк существовал, десятки евреев были зависимы от него не только в торговле, но и в личной жизни. Были случаи, когда еврей приходил к процентщику одолжить несколько сот рублей. Он выдает замуж дочь, а ему не хватает 200 рублей на приданое и свадебные расходы.  Процентщик отговаривал выполнить данное слово, не давать приданое деньгами. Советовал, как  сделать свадьбу дешевле, указывал каких нанять музыкантов, стряпух,  и, даже, какого раввина пригласить для благословения под хупой.

         Некоторые процентщики  это делали для того, чтобы прислушивались к их совету, другие брали комиссионные с музыкантов и стряпух. Заемщик это знал, но он должен был молчать. Иначе процентщик, не дай Бог, и свадьбу сорвет. Процентщик  был кровососом. Он брал в залог самое дорогое и любимое, что имел  человек: норковый  тулуп или ротонду. Он знал, если взять серебряные светильники или ложки, то в доме без них можно обойтись. А норковый тулуп или ротонда нужны для посещения синагоги. Весь город знал, что если зимой еврей или еврейка идут в синагогу непривычно одетыми, значит тулуп и ротонда заложены под процент. Евреи стыдились такого положения и спешили с процентщиком быстрее расплатиться…

          Ицик Рувенс  был заядлый курильщик, и мог себе позволить курить лучшие фабричные  папиросы. Когда же к нему приходили одолжить пару рублей и при этом курили «Салва» или  «Месаксудие», Ицик начинал читать мораль и доказывать, что самое лучшее это курить махорку, потому что только она делает человека здоровым! Доказательство? Пожалуйста! Все крестьяне курят махорку, и каждый здоров и крепок, как лошадь. Если же к нему приходил еврей, и сидя у него, делал себе самокрутку, такому еврею Ицик одалживал как можно меньше денег, потому что самокрутка доказывала  бедность просителя, недостойного доверия.

                         Ицик Рувенс никогда не ходил к врачам и никогда не приглашал их к себе. Он не хотел, чтобы знали о его болезнях. Он не хотел доставлять радость тем женщинам, которые молились над свечой, воткнутой в картофель, потому что подсвечники лежали у него, Ицика Рувенса, и  будут просить ангела смерти позвать его к себе. Живя по соседству с Мойшэ доктором, он без шума приглашал его к себе, или они встречались на крыльце. Ицик рассказывал доктору, что ночью у него была изжога или болел живот, и  когда доктор выписывал ему рецепт, он передавал его терновскому извозчику Даниле, чтобы тот привез ему лекарство из Терновки. Его и других процентщиков банк делал несчастными, лишал дополнительного куска хлеба. Банк забрал у него власть над людьми, возможности ими высказывать  свое мнение.

    ***

           Тепликские евреи имели еще несколько «постов», на которые можно было претендовать. Но те места были «вакантные», потому что за них не дрались.

           Итак, мы имели богодельню, где-то внизу около бани. Несмотря на то, что она была всегда пуста, некоторые хозяева занимались ею, собирали деньги, постельное белье, на случай, если кто-то из гостей заболеет, он мог там отлежаться. За заболевшим гостем ухаживали и помогали быстрее выздороветь.

         Другое «учреждение», вокруг которого дискутировали, было  «линат ацедек» (больничка для бедняков). Группа евреев, договорившись между собой, занималась исполнением заповедей. Основная работа - дежурство  у постели больного, нуждавшегося в ночной сиделке. Если это был бедняк, ему давали также деньги на лекарство и курицу на бульон.

    ***

          Особая глава в тепликской общинной жизни посвящается женщинам, которые занимались общественными делами. Их называли «ди гваитес». Эти пожилые женщины для многих семей были добрыми ангелами. Особенно, если те стеснялись обращаться за общественной помощью. Женщины заботились, чтобы  мельник давал муку без оплаты, мясник – мясо, бакалейщик – керосин, сахар, чай, масло и, даже, веник … Подразумевалось, что они дают в долг, пока Бог не поможет, время не улучшится, или  пока не получат от женщин, собиравших пожертвования, деньги для оплаты товаров  незнакомым семьям. Бывали случаи, что женщины собирали на приданое для невесты, чей отец парализован, а свадьба без выкупа не могла состояться…

         Иногда эти женщины узнавали, что у роженицы нет на стене амулета. В таких случаях тут же появлялись хорошо выпеченное  яйцо в тесте, четверть курицы на бульон для роженицы, белое полотно для пеленания ребенка и другое. А если родился мальчик, появлялись и угощения для празднования обряда обрезания. Женщины беспокоились, чтоб, не дай Бог, не отметить молитвой «криес шма лейенен».

         Обряд «Криес шма лейенен» был для учеников хедера, большим праздником. Баэлфер приглашал целый хедер, а, иногда, встречались 2-3 хедера, и у кровати роженицы пели «Ал мелех нееман»… Чтение молитвы «Криес шма» должно было вместе с висящим амулетом защитить роженицу от дурного глаза…

         У богачей чтение «Криес шма» устраивали по их состоянию. Детям раздавали самые лучшие угощения. А если случалась такая радость в семье бедняка, чтобы  дети хэдэра остались  довольны, об этом заботились женщины-праведницы. 

          В общем, женщины-габайтес играли важную роль в нашей общинной жизни. Позже, когда появился «банк», там несостоятельные люди могли одолжить 50 рублей, чтобы рассчитаться с мясником, торговцем мукой, с иными долгами. И тогда женская общественная деятельность была очень важна. Они узнавали о тех, кто в беде, и старались оказать им помощь.

          И еще одна забота лежала на женщинах – габайтес. Они опекали сирот, служивших прислугой в богатых домах, и поддерживали их до свадьбы. Женщины эти выясняли, как хозяева относятся к сиротам, дают ли им достаточно еды, не бьют ли их, во что одевают. И горе той хозяйке, которая плохо относилась к сироте! Сиротку забирали из этого дома и устраивали к другой хозяйке. А прежнюю хозяйку осуждали на каждом углу, и ей стыдно было показать свое лицо в синагоге  на субботу.

           Было еще несколько вещей, вокруг которых шли дискуссии (у нас это выливалось … в ругань, драку и поездку к следователю). Например,  приглашение доброго еврея на субботу в семьи.

           Евреи Теплика делились на три хасидские группы: талнские, монастырищенские, брацлавские. Большая их часть были приверженцами  рэбэ Довидла Талнера. В десятках, а, может быть, в сотне домов висела его фотография. Евреи и их жены считали рэбэ очень справедливым человеком, хоть Довидл Талнер не терпел, если его просили о  таких вещах, которые требовали справедливого решения.

         Группа тепликских евреев, предпочитавших  брацлавского рэбэ Нахмана Брацлавера,

    не признавала других добрых евреев.

          Третья группа, евреи попроще, следовала за монастырищенским рэбэ. Их рэбэ был жив, в отличие от двух первых,  и пусть он меня простит, гнался за почетом, и, конечно, хотел, чтобы его считали справедливым человеком! Но, как нарочно, когда беременная женщина  просила у него, чтобы родилась дочь, иначе ее первенец потеряет «льготы», и рав обещал молиться за исполнение этой просьбы,  рождался мальчик! Несмотря на это, женщины продолжали верить ему, а мужчины дрались между собой за право принять его у себя в субботу. Сказать правду, любого рэбэ, приезжавшего в местечко,  встречали уважительно.  Хасиды, не приверженцы прибывшего рэбэ, тоже спешили сказать ему традиционное: «Шолом Алейхем!».

    ***

            Американских евреев, в отличие от тепликских,  мало интересовали и дела погребального общества, и сами  кладбища.

           Тепликская «Контора погребения» играла маленькую роль в жизни местечка. Евреи из погребального общества были из самых низов населения. Простые люди, они, приняв хороший глоток водки, хоронили покойника. Власть там находилась в руках  Иосиф Лейба Шамеса, простого человека, которого окружали такие же люди, как он сам, и несколько женщин, которые выполняли свои обязанности, когда умирала женщина.

         Стоимость похорон не превышала одного-двух рублей, а  более состоятельные семьи платили пять или десять рублей. За эти деньги ставили всем «ведро водки» и, если оставались деньги, платили Пэйси Каврану за копку могилы и нанятому нееврею, следившему за чистотой и порядком на кладбище. А если какая-то часть денег еще оставалась, она шла  на субботнюю трапезу в портняжной синагоге.

         Когда умирал богач, вмешивался «город» и отрывали «куски» для синагоги, для бани, для пансиона, для "линат ацедек" и на водку на целый месяц… Потом «наваливалось» «Общество переносчиков умершего», такие, как Давид и Гершл Беспалка, Вова Гормэхс, Шайя Барух Тодросес и забирали… целую сотню!

             Но так как тепликские богачи умирали редко, город не выглядел богатой «щукой». И если бы Пейси Кавран не ходил в канун субботы по домам собирать халу и еще кое-что на субботу, ему не на что было бы жить. Зато с приходом первого дня месяца Элул у Пейси                                                                                            наступали «семь хороших лет». Он целый день находился на кладбище. Евреи навещали могилы  родных. Приезжали «гости» из Умани, Гайсина, Одессы. И все оставляли ему несколько хороших копеек на выпивку (у нас это называлось просто милостыня), чтобы он присматривал за могилами.

             В месяц Элул дети хэдэра учились меньше и тоже крутились на кладбище. Нас ужасно волновало, что евреев хоронят нагими, завернутыми только в саван.. Мы завидовали православным: у них есть  гробы, и им нечего бояться червей, которые тут же начинают точить покойника-еврея… В Теплике мало кто считался с людьми из общества погребения. И посвататься к евреям из этих обществ честь была не велика.

     

    ***

             Не подумайте, что тепликские евреи спорили только по мелочам. Теплик был первым местечком во всей округе, гордо откликнувшимся на призыв «Билуйцев» (Сионистское движение). Как только Теплик узнал о докторе Герцле и про идею Эрец Исраэль, люди встрепенулись. Первое, с чего они начали, сразу заговорили про Эрец Исраэль, про Турцию, жаждущую нам продать землю, и про доктора Герцля. Тепликские евреи  считали, что он душевный человек, если ездит к  богатым евреям, магнатам и хочет от них получить деньги для выкупа святого города Иерусалим, Эрец Исраэль, реки Иордан, Иерихо и гробницы проматери Рахель!

         Когда приходила любимая суббота, евреи после раздачи почты, рассаживались на балкончиках, читая и слушая, что пишут в газетах про Эрец Исраэль. При этом спорили, кто даст больше денег: Ротшильд, Бродский или Мойше Монтефиори. Лишь одну вещь не могли понять евреи Теплика! Почему в газетах Эрец Исраэль называли «Палестиной»! А так как Палестина, наверняка, восходит к слову «плиштим», то, как же можно называть Эрец Исраэль их именем, если плиштима (?) давно уже нет! И тепличане очень огорчались, что Эрец Исраэль весь мир называет «Палестиной». Или Эрец Исраэль, или «Палестина». И они горячо обсуждали эту проблему. Начался сбор денег, чтобы выкупить святую страну, и даже пошли разговоры об отправке «разведчиков», чтобы убедиться могут ли тепликские евреи переселиться туда!

         О докторе Герцле передавали разные легенды. Некоторые рассказывали, что он переходил в другую веру, а сейчас вернулся к еврейству! Другие уверяли, что он сын рава, и у него самого есть диплом рава. Но он предпочел стать доктором и бесплатно лечит больных! Исраэль Любарский, бывавший за границей, уверял, что доктор Герцль вхож в дом императора Франца-Иосифа. Он даже не снимает калош. А когда подходит к дворцу, то не только слуги и стража знают, что они должны его пропустить. Сторожевые собаки прекращали лай и ласкались к нему, как к своему. (Тепликские евреи не могли себе представить царский двор без собак). Одним словом, доктор Герцль  стал в Теплике легендарной фигурой и люди мечтали пригласить его в гости, чтобы он выступил в синагоге.

         Неожиданно газеты сообщили о кончине доктора Герцля. Теплик не хотел верить. Это невозможно! Что значит!? Он еще не закончил свою работу! Он должен был выкупить Эрэц Исраэль! Он вел переговоры с султаном и с Ротшильдом! Нет, не может этого быть! Решили подождать прибытия следующих газет, чтобы убедиться, что ошибки нет. К несчастью, ошибки не было. На второй день, когда прибыли газеты, уже читали про похороны и выступления на них. Тепликские евреи решили: «Надо что-то делать!». Меламеды распустили по домам учеников. В Большой синагоге собрали собрание, прочитали молитву, произнесли кадиш. Решили также собрать детей всех хэдэров и провести траурный митинг. Мне тогда было уже шесть лет. И тот вечер я буду помнить всю свою жизнь. Собралось пятьсот детей, каждый хедер отдельно. В конце месяца Таммуз жара стояла  удушающая. Меламед Заграй поднялся на возвышение в синагоге и сообщил о большой утрате. Во время выступления он заплакал. Мужчины и женщины плакали вслед за ним. А мы, дети, мало понимая, о чем идет речь, но, видя, что плачут наши отцы и матери, испугались и подняли такой рев, что нас еле успокоили. После Заграя выступили Зелиг Гершунов и безбожник Шлоймэ Сирота, верный последователь идей доктора Герцля. Он не верил в приход Машиаха и еще меньше, что евреи встанут из мертвых и вернутся в Эрэц Исраэль, даже те, что соблюдали все 613 мицвот (заповедей), оставив в галуте лишь безбожников. С появлением доктора Герцля Шлоймэ Сирота стал дразнить верующих, что он доживет до переселения в Эрэц Исраэль и пешком поднимется к Стене Плача намного раньше тех, кто несколько раз в году произносит: «На следующий год в Иерусалиме!»     Шлоймэ Сирота говорил очень практично и логично. Он советовал тепликским евреям продолжить дело, начатое Герцлем. И еще добавлю, что если в Теплике началось сионистское движение, и нашлись дети, которые потом уехали учиться в ивритскую гимназию в Яффо, то произошло это благодаря влиянию Шлоймэ Сироты, активного сиониста, пославшего сына учиться в Эрэц Исроэль. Таким образом, интеллигентные тепликские евреи, которые не принимали участия в общинных дискуссиях, не тратили время на выборы  мещанского старосты, имели  свою тему, и свое место для диспутов в свободное время.

         Подвожу итог. Тепликские евреи активно или пассивно участвовали в дискуссиях и, положа руку на сердце, надо признать, что в Америке такие разговоры носили более интеллигентный характер. Я уверен, что и здесь спорят, чтобы извлечь какую-то выгоду, но под прикрытием  пользы общества! Заботятся, чтобы дети учили Тору, чтобы больные лечились в больнице, а старики на старости лет имели свое место. Чтобы евреи имели банк, где можно получить кредит и помощь в трудную минуту. Здесь, в Америке незаметно, что дискуссиями извлекают пользу только для себя.

         Там, в уже далеком Теплике люди были более примитивны и даже не прикладывали ума, чтобы это замаскировать… Но верно и то, что тепликские женщины хлопотали  занимаясь общественными делами только во имя Всевышнего!... Дай бог, чтобы и американские женщины были такими же!

    Просмотров: 905 | Добавил: paul | Рейтинг: 5.0/1
    Всего комментариев: 0

    Форма входа

    Плеер

    Календарь

    «  Март 2015  »
    ПнВтСрЧтПтСбВс
          1
    2345678
    9101112131415
    16171819202122
    23242526272829
    3031

    Статистика


    Онлайн всего: 3
    Гостей: 2
    Пользователей: 1
    paul

    Архив записей

    Все преступления совершаются в темноте. Да здравствует свет гласности!

    Теплик-life: история/религия/общество/судьбы людей/власть/политика/культура/фотографии