Теплик-life

Тепличани всiх країн, єднайтесь!

 http://теплик-лайф.рф/  tepliklife.ucoz.ru

Категории раздела

Судьбы людей [6]
Тепличане во все времена
История [12]

Поиск

Друзья сайта

  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • Наш опрос

    Какие темы вам наиболее интересны?
    Всего ответов: 285

    Наша кнопка
    Теплик-Life
    <!--Begin of http://xn----8sbnmhdfd5a2a5a.xn--p1ai/--> <a href="http://xn----8sbnmhdfd5a2a5a.xn--p1ai/" title="Теплик-Life"><img src="http://s51.radikal.ru/i132/1107/67/ef6fe7928f84.gif" align="middle" border="0" width="90" height="35" alt="Теплик: люди, события, факты и аргументы" /></a> <!--End of http://xn----8sbnmhdfd5a2a5a.xn--p1ai/-->

    Блог

    Главная » 2015 » Май » 3 » Теплик - моё местечко. Глава 14.
    21:40
    Теплик - моё местечко. Глава 14.

    Дети  Теплика соблюдают все  еврейские  праздники.

    Теплицкие дети отмечают Лаг баомер. - Поход в поле. - Обед с яблочным квасом. - Рассказы о рабби Акиве. -  Ханука. – Оладьи и ханукальные деньги. – Безбожник Шлоймэ Сирота. – Праздник деревьев. -  Дети завидуют иерусалимским козам. – Деньги, зарабатанные разносом ханукальных  подарков. - Пуримская трапеза с Ахашверошем.  – Рэбэ  рассказывает о  Пуриме. - Шавуот. - Я горжусь своим еврейством. - Тепликские евреи отмечают…страшные дни. - Я соблюдаю пост в Йом кипур.

               

         Тепликские евреи соблюдали все традиционные и религиозные праздники! И не только большие праздники или дни святости, во время которых целыми днями молились в синагоге Богу и просили заработка, и здоровья. Но и маленькие праздники они проводили согласно закону божьему. Поэтому праздновали и Лаг бао́мер, и, само собой разумеется, Пурим, Хануку. Хамиша-эсэр  ту би-шват (полупраздник, Новый год деревьев) в Теплике не пропускали просто так! А Шавуот, Суккот, Рош Ха-шана, Йом Кипур - об этом и говорить не приходится! И если вам этого ещё недостаточно, то каждый тепликский еврей знал, когда благословляют начало месяца, и когда начинается месяц. Какая тепликская женщина, сохрани боже, в Рош Аходеш станет штопать чулки или чинить подштаники мужа? Ведь начало месяца был  тоже праздник. А праздник в Теплике – всегда праздник!

    Было несколько праздников, в которых детям отводилась главная роль. И дети были уверены, что бог создал их для того, чтобы мы знали, что такое жизнь на земле.

    Вот, например, праздник Лаг баомер! Для кого он еще создан, если не для нас, тепликских детей? Правда, старшие его тоже отмечали, и к этому дню приурачивали свадьбы детей и помолвки дочерей. Но праздник был наш! Так как бог давал дождь, чтобы евреи провели молитву на гром, а мы - тепликские дети пели песенку:

    Бог, Бог дай нам дождь
    для нас, маленьких ребят,
    для которых и днём, и ночью
    дверь и ворота закрыты.

    Тепликские дети знали, что Лаг баомер их праздник. Именно в этот день ученики рэбэ Акивы перестали умирать! Поэтому надо идти в чистое поле с ружьём, сделанным из дощечки, и со стрелами из палочек, с запасом еды и питья на целый день!

                Лаг баомер был единственный день среди недели, когда тепликские дети могли себе позволить уйти из дому на целый день. Ходить свободно по полю, где можно встретить пастушка со стадом овец и собакой, которая лает и кусается, и всё же не бояться её! Ведь мы были вооружёны, а, главное, это была компания из нескольких десятков учеников хедера.

         Слишком много еды в поле не брали. Мама клала в мешочек пару крутых яиц, кусочек сухой фаршированной кишки домашнего приготовления, пару ржаных оладушек, пару груш или яблок, купленных на базаре у селянина по три копейки за десяток. Нас детей не так интересовала еда, как питьё! В Лаг баомер утром мы шли на базар и покупали за копейку или за две яблочный квас. С этой бутылкой наш праздник был полным! Понятно, что некоторые дети приносили «царскую еду». К примеру, куриную пульку (лапку), крылышко, а, иногда, и то, и другое вместе! Но мы не завидовали богатой еде, потому что делились: мне укус, тебе укус! Мне кусочек мамалыги с творогом, тебе кусочек оладушка с творогом, мне укус пульки, тебе укус печёнки. Смешивать мясное с молочным нам и в голове не приходило.

         Не всегда мы получали от этой еды удовольствие. Не всегда мы вообще ели наш обед. Большую часть обеда съедал взрослый, сопровождавший нас в поле! Он забирал самое лучшее, самое красивое, выпивал наш квас, ложился на траву и свистел до вечера. А кто станет протестовать, что сопровождающий «угощался»? Наоборот, мы делали «хорошую мину», выражая «удовольствие», что сопровождающий сожрал наш обед! Он делал нам одолжение, «сняв пробу», затем сообщить, чья же мама лучше готовит и чей папа молодец, что дал денег на квас. Потом, когда он засыпал, мы чувствовали себя свободными, бегали, сколько хотели, забывая про голод. Поскольку мы были вспотевшие и хотели пить, то находили ручеёк, напивались из него и мучались потом животами   несколько дней!

         Но, если нас сопровождал сам рэбэ, бывало совсем по-другому. Он проводил с нами весь день. И этот был самым лучшим днем в году!

    Во-первых, рэбэ хоть и был на нашем иждивении, но он не съедал и не выпивал всё, что мы имели. Он только пробовал еду, прочитывал молитву над квасом и благословлял.

    Во-вторых, он нас оберегал, чтобы мы не бегали больше, чем позволяли наши силы, и не очень потели. В-третьих, и это было самое важное, он рассказывал нам целый день истории о рэбэ Акиве, простом пастухе, который не знал ни одной буквы, а стал большим ученым и знатоком Танаха! Он обрисовал нам Рахель, дочь богача, которая влюбилась в простого юного пастуха.

         И нам показалось, что мы видим эту красавицу, и тоже в неё влюбились! А вот он рисует картину, как Рахель стоит, согнувшись, перед корытом белья, и зарабатывает для себя и своего мужа, чтобы он мог учиться. Мы, мальчики из хедера, сочувствуем этой красивой еврейской дочери. Она выросла в роскоши и богатстве, а сейчас должна так тяжело работать. Мы  злы на её жестокого отца. И мы готовы поделиться с Рахелью всем, что у нас есть, и, даже, своими сэкономленными копейками.  Вот рэбэ развертывает перед нами картину, как Акива, став после 12 лет учёбы большим учёным, возвращается с почётом и уважением домой, к своей Рахели. Соседи ей сообщают, что её муж большой учёный, и спрашивают, скучала ли она без него? Рахель отвечает: «Если он станет большим учёным, я согласна скучать еще 12 лет его учебы!» Рэбэ Акива стоит под окном и слышит ответ Рахели. Он возвращается обратно учить Тору, а Рахель так и не узнала, что её муж стоял у двери и  слышал ее ответ.

         Рэбэ продолжает рассказ. И хотя мы помним его и с прошлого года, и с позапрошлого, мы сидим и внимательно слушаем, стараясь не проронить ни слова. Вот рэбэ Акива возвращается домой, а с ним 24 тысячи учеников. Он идет к тому месту, где находится бедная и оборванная Рахель. Толкается среди людей, чтобы приблизиться к жене! Его ученики, не зная, кто же эта женщина, не допускают её к мужу.  И рэбэ Акива вынужден приказать им: «Пропустите её! Всё, что есть у меня (Тора), и всё что у вас есть - это только благодаря ей!»

         Мы хлопаем «Браво»! Если бы мы встретили Рахель, то расцеловали бы её. И когда наш рэбэ рассказывает, что тесть Калба-Савуа пришел помириться с рэбэ Акивой, и он с Рахелью простили его, мы возмутились. Но наш рэбэ напоминает: «Всё же он отец! Отца надо почитать»!

       Так прошёл у нас этот день праздника. Домой мы идём с песнями, оживленные и весёлые. И так каждый год. Как только приходит первый послепасхальный день, мы начинаем считать недели, дни и часы до наступления Лаг ба-Омер, чтобы  всё начать вновь.

    ***

           Вторым праздником для тепликских детей, когда они получали полное удовольствие от божьего мира,  была Ханука. Правда, от Хануки удовольствие имели и взрослые, и, может быть, большее, чем малышня! Для детей Ханука была целым миром! Во-первых, в Хануку мы вечерами не учились, были дома, и смотрели, как отец с несколькими соседями играют в карты, лото или домино. Во-вторых, если играли не у нас, мы, ребята брали коньки, санки и уходили кататься к озеру или с горки у Уманского моста. Но самое главное, за что малыши любили этот праздник, так это за ханукэ-гелт (праздничные деньги детям). От Хануки зависело, будет ли мне сшит на Песах новый костюм. От Хануки и от ханукэ-гелт, что я прятал в холодном зале под софой, зависело, будет ли у меня матроска, о которой я так мечтал. От ханукэ-гелт зависело, куплю ли я такие коньки, как у Янкеля Вишняка. Настоящие железные коньки, а не такие, как были у меня - из куска дерева с вставленной заточенной железной полоской. На них можно было свернуть себе шею, сломать голову! Одним словом, мы строили тысячи планов, как используем ханукэ-гелт. И, наконец, отец занимал у нас эти деньги до Песах. Взять взаймы - одно дело, но ведь ханукэ-гелт надо еще сначала дать!

         И все давали ханукэ-гелт! Давали отец, мама, старший брат и сестра, а потом шли к дяде Моте, к тёте Шифре, к тёте Хане, к тёте Юдит. Никого не пропускали и не стеснялись  просить как можно больше. И протестовали, когда давали меньше прошлогоднего! После того, что мы, собрав у всех ханукэ-гелт и наигравшись с ними несколько дней, отдавали их отцу на сохранность до Песаха.

         Старики получали на Хануку не меньшее удовольствие, чем малышня. Не было ни одного еврейского дома в Теплике, где не праздновали наилучшим образом все восемь дней. Начиналась Ханука зажиганием первой свечи. В большинстве домов была специальная ханукальная лампа, которая стояла из года в год в стеклянном шкафу, в ожидании своего применения. Некоторые имели «шамаш» (вспомогательную свечку) для последовательного зажигания свечей.

         В домах бедняков, или там, где ханукальная лампа уже отслужила свой долговечный срок, а другую не смогли приобрести, использовали картофелину с вырезанной в виде лунки сердцевиной. Туда заливали масло, вставляли фитиль, и это превращалось в ханукальную лампу. В каждый очередной день праздника добавлялась следующая картофелина-лампада. Понятно, что в доме веселья было мало.  Таких ханукальных светильников хозяева стеснялись. Много лет спустя, уже после 1-й Мировой войны, когда керосин стал дорог, и половина Теплика месяцами сидела в темноте, благодарили Бога, что есть хоть такая лампа, чтобы освещать комнаты пару вечерних часов.

         Когда после вечерней молитвы отец возвращался из синагоги, на окне уже стояла ханукальная лампа. В стороне от нее - бутылочка масла, которое использовали для поддержания огонька в светильнике, а рядом с бутылочкой - кусок толстой нити для фитиля. В большей части хозяйских домов на Хануку собирались родные, друзья и развлекались настольными играми. Самой любимой была игра в «квитки». В квитки играли до Лаг баомер. Квитки разрисовывали каллиграфической еврейской вязью. В подготовке квитков к игре большим специалистом был меламед Эли Шихман. Он изготовлял к Хануке, может быть, целых 20 колод квитков, и этим зарабатывал себе на мацу к Песах.

         Вот вам картина тепликского дома во время Хануки. В столовой горит 12-линейная керосиновая лампа. Свечки только что погасли и перестали чадить. Вокруг стола сидят несколько мужчин. Они играют в карты или в квитки. В стороне на полу сидят дети и играют в волчок, купленный у Арона Йосла Гершонова за 10 грошей. Сверху слышны голоса взрослых: «Бери себе на одну меньше!». Из-под стола, где сидим мы, слышен голос: «Упал на «шин»!». Волчок имел 4 стороны, на которых были написаны буквы: Нун, Гимель, Гэй, Шин, аббревиатура фразы «Нэс гадоль hайя шам» («Большое чудо было там»).  Лучшим ходом считался тот, когда волчок, долго крутясь, выпадал на «Шин».

         Наверху играли на деньги: копейка, десятка и, даже, гривенник за кон. Мы под столом играли на большие и маленькие пуговицы, которые в дни Хануки отрывали, где только могли. Это были наши «деньги». Бывали в Хануку времена, когда я ходил с карманами, полными пуговиц. Но бывало, что я подвязывал штанишки верёвкой, а на старых отцовских штанах о пуговицах не оставалось даже памяти. Всё это забирала «ханукальная рулетка» - волчок!

         В середине игры заходит раскрасневшаяся мама и говорит, что пора заканчивать, так как она должна накрыть на стол. Услышав «накрыть стол», мы его освобождаем. Через минуту мама приносит большую тарелку пышных булочек или оладушек с чесноком, обмазанных гусиным жиром, приготавленным для Песаха, и вдобавок несколько гусиных шкварок. Булочки были свежие, горячие и таяли во рту. После блинчиков подавали большую миску супа с фасолью, ржаной калач с жиром, или борщ с мозговой косточкой, и народ хлебал ложкой из общей миски, продолжая разговоры!

         В другой вечер, вместо блинчиков с жиром угощали  гречневыми блинами,  заранее посылая в гастрономический магазин к Раце купить несколько ящиков сардин, или несколько упаковок молоки, чтобы получился настоящий ужин. По правде сказать, этот ужин не всегда был за счёт хозяина! Снимали со стола «кон», и за эти деньги позволяли себе вольности. Хозяйка оказывала свои услуги, и этим экономила на завтрашний обед. После обеда женщины присоединялись к мужчинам и играли в лото. Игра несложная, ребёнок 5-ти лет тоже знает ее правила! Игра шла по одному грошу за кон, поэтому мы остались вне игры. Правда, деньги мы имели, много денег. Некоторые из нас имели до трёх рублей, но рисковать и проиграть даже грош никто не решался. В Теплике были дома, где играли в дни Хануки в настоящие карты! Играли в «21» и другие игры. Это случалось у Хаима Басина, Шлоймы Сироты, Ноаха Мозеса, Рафаэла Гармахса, и ещё у некоторых хозяев. Если какой-то еврей за ночь проигрывал трояк, то назавтра об этом знал весь город. И каждый житель показывал на неудачника пальцем.  Кто знает, не отказали ли бы в банковском кредите  проигравшемуся, если  бы председатель банка Гершл Поляк и пара других «начальников»  не оказались в числе игравших в этой же компании.

         В один прекрасный день Шикэ Сокорански вернулся из заграничной поездки,  привезя игру «покер», и настал период увлечения этой игрой! Играл и стар, и млад, но только в Хануку. Очень мало тепликских евреев садились среди недели играть в карты! А играть в карты в субботу, никому бы и в голову не пришло. Да никто бы и не посмел. Играли в разные «приличные» игры, как например, «501», «1001», в большинстве случаев играли в «66». Особо верующие евреи считали, что в Хануку играть мицва (благодеяние), играли в домино, в «козы и волк» на шашечной доске.

         Не всё время праздника играли в карты. Бывали ночи, когда сидели и рассказывали о чудесах, происходивших в Хануку, или, вообще, о Хануке. Рассказы были разными, в зависимости от общества. В простых или ортодоксальных домах знали, что Хануку мы празднуем потому, что греки напали на Иерусалим — святой город, зашли в Храм и осквернили его. Они поставили там свиную голову (что может быть сквернее свиньи?), и требовали, чтобы ей поклонялись! Пришли Хасмонеи и, с божьей помощью, выгнали греков и очистили Храм. А так как в Храме раньше всегда горела менора, хашмонаим хотели восстановить эту традицию. Но они нашли только одну запечатанную порцию масла. Для поддержания огня этого могло хватить только на одну ночь, но все восемь ночей, пока не подготовили свежее, не оскверненное масло, поддерживался огонь! Поэтому в Хануку мы зажигаем восемь ханукальных свечей.

         Этот рассказ нам, ребятам из хедера, очень нравился. И, несмотря на то, что рэбэ уже нам это уже рассказывал не раз, и мы знали про чудо наизусть, всё же слушали с таким интересом, как будто это было нам не известно. А почему играют на Хануку в квитки, карты и кушают гречневые оладьи? Причина тому - традиция, а традиция со временем становится законом.

         Были дома, где о Хануке рассказывали совсем иначе. Когда сидели у Нюшки Кушнира, про Хануку  использовали другие слова. Там уже вспоминали не яваним, а греков, Антиохуса Жестокого, Йегуду Макабби. Там говорили про еврейских предателей, которые хотели продать еврейский народ ради своих интересов! Там говорили о еврейской ассимиляции, о тех, кто копировал греческих вождей, и хотел, чтобы еврейский народ смешался с греками. Позже, когда я стал старше и ходил в хедер к Заграю, узнал, что правдивее были рассказы Нюшки Кушнира, а не рэбэ Яков Меира. Именно там я узнал, что такое «пятая колонна»! Позже, когда мне уже стукнуло полных одинадцать, я уже знал, что еврейский народ имел предателей даже в среде… коэнов, которые пошли по пути греков.

          Правда, Шлоймо Сирота, рассказывая о Хануке, говорил, что греки хотели немного очеловечить евреев! Они хотели, чтобы евреи перестали смотреть только на небо и заботились о земной жизни. Он даже оправдывал коэнов - потомков первосвященника Аарона, посылавших своих детей и еврейскую молодёжь заниматься спортом. Он полагал, что они это сделали с умыслом, чтобы создать здоровое поколение с мускулами, способное защищаться. Слушая Шлоймо Сироту, мы сомневались, кто же прав? Не укладывалось в голове, что коэны могли быть предателями. Но соглашались, что еврейские дети должны заниматься гимнастикой и, если понадобится, уметь дать отпор грубой силе. И кто знает, согласились бы мы, наверное, с правотой Шлоймо! Но он допустил ошибку, полностью отвергая «чудо» с найденым кувшином масла и утверждал, что весь рассказ - легенда, обман народа. «А почему зажигаем на хануку свечи?» - спрашивал этот безбожник. И объяснял, что это тысячелетний обычай, который сохранился и поныне. Победу над греками отмечали праздником с фейерверками, по тогдашним правилам. Вот и остался обычай зажигать огонь - маленькие свечи, как память о  победе.

         Для детей опровержение «чуда», находку кувшина с маслом, которого могло хватить  на одну ночь, а хватило на восемь ночей, было большим ударом. Вся святость Хануки заключалась в этих свечах, как в большом чуде! Если же «чудо» Хануки - ложь, тогда и волчок с четырьмя буквами тоже ложь. А такую мысль мы не могли допускать. Поэтому мы не поверили рассказам Шлоймэ Сироты о греках и коэним, которые заботились о добре для евреев. Для нас, детей, Шлоймэ Сирота был потерянным с двух сторон света. Не раз мы его жалели, за то, что его безбожника будут жарить в аду.

         Когда мы однажды сообщили нашему рэбэ Гедалия о том, что рассказал Шлоймэ Сирота про Хануку, он схватился за голову, и предупредил нас: «Если вы не хотите страдать в аду вместе с Шлоймэ, то не прислушивайтесь к его разговорам!». Рэбэ нас уверил, что Шлоймэ Сирота будет наказан. В аду поставят восемь ханука-светильников по всем углам неба (куб — это 8 углов). Шломо будет бегать и их тушить. И пока он потушит последний светильник, первые снова зажгутся, и он начнёт бегать заново!

         Верующие евреи и раввины наверняка бы бойкотировали такого безбожника, который отрицает веру в чудо Хануки! Но так как все знали, что Шлоймэ Сирота смеётся над раввинами и их бойкотом, то не трогали его, а искали надежные пути развеять его высказывания!

    ***

         Третьим большим праздником, который Бог создал для еврейских детей, был праздник Пурим. Но Бог не хотел, чтобы между Ханукой и Пурим еврейские дети не имели чем утешить свою душу, и он создал в 15-й день  месяца Шват - настоящий детский праздник, Новый год деревьев. Этот день мы ожидали с нетерпением. Это был единственный день в году, когда мы могли себе позволить попробовать и делать благословение и сказать молитву «Шеихиану» над фруктами, которые прибыли прямо из Страны Израиля. Наши мечты о священной стране, о горстке земли, которую привозят оттуда и кладут в изголовье на могилу (а это могли себе позволить только богачи), про виноградники и финиковые деревья, выращиваемые евреями в том краю. И про фрукты, которые я держу в руках, а они сняты с дерева где-то вблизи Иерусалима, около «Стены плача». Всё это разыгрывало наши фантазии, и как только мы доживали до утра 15 числа месяца шват, брали две - три копейки у отца, или нами сэкономленные на несъеденных завтраках, и бежали к Шабсэ в магазин купить «хамиша эсэр» (15). С каким аппетитом мы ели эти сухофрукты, и как душевно вспоминали деревья, у которых сейчас «новый год», и «там» наверху отмечают, какому дереву продолжать жить и плодоносить, а какому дереву высохнуть! Потихоньку в душе, мы просили у Бога, чтобы он пометил для евреев Израиля деревья к жизни, а не к смерти. (О деревьях тепликских соседей мы не вспоминали. Какое отношение к ним имели мы? Что получим мы, когда деревья здешних крестьян дадут плоды?). Пусть Бог услышит нашу просьбу и позволит нам на следующий год снова вкусить эти плоды.

         Только одно нас возмущало: рассказы о том, что в Стране Израиля такой большой урожай, что фруктами кормят коз! Такими редкими плодами?! Нам стало жалко, что дорогие фрукты отдают козам. А не лучше ли посылать их в Теплик, где еврейские дети  ссорятся из-за кусочка финика?!

    День пятнадцатый месяца Шват пробежал очень быстро. Зимние дни коротки, и тепликские дети, считали их и торопили, чтобы скорее дожить до праздника Пурим.

         Почему мама и другие говорят: «Пурим не праздник, малярия не болезнь»? Я этого не понимаю! У нас, детей и взрослых в Теплике Пурим был праздником! Праздником, который устраивали со всеми атрибутами, с хоменташн -  треугольными пирожками со сладкой начинкой, с маком или вареньем, называемых ушами Амана, с трещётками (грагерс), с посылкой угощений друг другу и с возможностью заработать лишний грошик! В Пурим принято приносить друг другу свертки со сладостями и сладкой выпечкой (мишлоах манот, буквально «посылка яств», на идиш  шелахмонес) и давать нуждающимся деньги.

         День перед Пурим у детей был не очень любим! В этот день надо держать пост,  который соблюдал только отец. В этот день он был злой, нервный, и его нельзя было раздрожать. А как не шуметь, если в твоих руках трещотка, и ты должен проверить, как она действует?! Иначе может получиться, что в момент, когда упомянут имя «Аман»,  все трещотки будут создавать шум, а твою трещотку вдруг заклинит, а ты станешь для всех посмешищем.

         Поэтому, когда с божьей помощью, этот день минует, и все идут в синагогу читать Мегилат (свиток) Эстер,  тогда наступает наш миг. Мы были главными героями в семинарии или в большой синагоге. Наши трещетки, топанье ногами и удары палками могли разбудить мёртвого. Не всегда мы слышали, когда упоминается «Аман».  Евреи, которые стояли на огороженном возвышении посреди синагоги – биме, где стоит стол для свитка Торы, и читали мегилу, заботились, чтобы Аману досталось «на орехи»! И как только вспоминали имя «Аман», чтец начинал топать ногами, сигналя нам, что пора запускать трещотки. Самый большой гнев вызывало имя Амана, когда вспоминали десять его сыновей! В это время нашему шуму не было границ, и мы делали ещё лишние удары, пусть эта мымра знает, как желать смерти еврейским детям.

         Прийдя домой, возбуждённые и весёлые, мы пытались потрещать немного и здесь. Но у отца после поста и шума в синагоге болела голова, что вынуждало нас прятать трещотки до завтрашнего утра, когда будет повторное чтение мегилат Эстер. После целого дня возни с «ушами Амана» мама выходит из кухни и, несмотря на усталость, светится от радости. Легко ли! Ведь она  закончила печь «уши Амана», флуден (лепёшкообразный домашний пирог с марципанами и ароматной начинкой из яблок с корицей), которые завтра надо будет посылать «людям», и отвечать на то, что люди пришлют  нам. Особые, с орехами и мёдом флуден она пекла, чтобы посылать рэбэ и другим знатным горожанам. Ей повезло не быть ни от кого зависимой, и хотелось как следует угостить воможных гостей. Малышня крутилась около кухни в надежде полакомиться. Кусочек лейках - медовую коврижку, в которую добавляют много специй, символизирующую молитву «Дай им благую долю», или флудена, который пригорел, и можно было получить, так как горелое мама не захочет никому посылать.

         Мама не пускала нас на кухню и следила, чтобы мы ничего не стащили. И она обещала, что завтра угостит нас, и мы полакомимся. Дожидались завтра, чтобы не лакомиться, а заработать, Ведь предстояло посещение десятков домов. Утром мы с отцом бежим в синагогу помолиться. Снова читают мегилат Эстер, снова стуки и трескотня, но уже не такие, как вчера, нет уже того энтузиазма. Вчера было весело, а сегодня стучат просто так. Возвращаемся из синагоги, снова добрый праздник чувствуется в доме. Мама раскладывает флуден отдельными порциями для рассылки знакомым. Уже готова белая накидка, которой покрывали выпечку - подарок. Но прежде чем мы отправляемся с посылками, приходит Злата – Доба, Ноаха водовоза дочь, с тарелкой, на которой лежит маленький флуден, и говорит: «Мама прислала вам шелахмонес! Доживите до следующего года!». Мама забирает её флуден, кладет в ответ свой, отдаёт за отца сороковку (двадцать копеек), копейку - за себя, и провожает её. В доме шумно, приходят – уходят, и снова приходят. Мама руководит, как генерал! Этому флодн, тому копейку, третьему корзинку с угощением, родственникам и соседям, четвёртому чуть-чуть. Она получает десятки поздравлений и отвечает каждому: «Гам атем! (и вам тоже!), доживите до будущего года!».

         Потом она начинает подготавливать работу мне. Я ношу «шелахмонес» близким родственникам, рэбэ, резнику, старосте Ици Фуксу  и компаньонам отца. По дороге я беру кусочек полакомиться от этого, от другого, и тем чуть не вызвал ссору между тётей Шифрой и мамой. По дороге я съел половину «шелахмонес», который прислала тётя, и мама почувствовала себя обиженной, за то, что её золовка ответила таким бедным подарком…

         Заканчивая разносить наши шалахмонес, я начинаю работать «сверхурочно» для соседей, и особо для рава! Я разношу шалахмонес, зарабатываю пару грошей - «чаевые», понятно, не уведомляя родителей. Если бы они знали, то убили бы меня! Я стал профессиональным разносчиком?! Но кто станет им рассказывать?! Вечером я сажусь в уголок и считаю свой капитал - целых 75 копеек, да потёртый трояк, который мне кто-то подсунул. 

    Категория: История | Просмотров: 300 | Добавил: paul | Рейтинг: 5.0/1
    Всего комментариев: 0

    Форма входа

    Плеер

    Календарь

    «  Май 2015  »
    ПнВтСрЧтПтСбВс
        123
    45678910
    11121314151617
    18192021222324
    25262728293031

    Статистика


    Онлайн всего: 1
    Гостей: 1
    Пользователей: 0

    Архив записей

    Все преступления совершаются в темноте. Да здравствует свет гласности!

    Теплик-life: история/религия/общество/судьбы людей/власть/политика/культура/фотографии