Теплик-life

Тепличани всiх країн, єднайтесь!

 http://теплик-лайф.рф/  tepliklife.ucoz.ru

Категории раздела

Судьбы людей [6]
Тепличане во все времена
История [12]

Поиск

Друзья сайта

  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • Наш опрос

    Какие темы вам наиболее интересны?
    Всего ответов: 303

    Наша кнопка
    Теплик-Life
    <!--Begin of http://xn----8sbnmhdfd5a2a5a.xn--p1ai/--> <a href="http://xn----8sbnmhdfd5a2a5a.xn--p1ai/" title="Теплик-Life"><img src="http://s51.radikal.ru/i132/1107/67/ef6fe7928f84.gif" align="middle" border="0" width="90" height="35" alt="Теплик: люди, события, факты и аргументы" /></a> <!--End of http://xn----8sbnmhdfd5a2a5a.xn--p1ai/-->

    Блог

    Главная » 2014 » Сентябрь » 23 » Теплик - моё местечко. Глава 6.
    13:28
    Теплик - моё местечко. Глава 6.

    Глава 6.

    Быт евреев Теплика.

    Тепликские дома и тепликские "палацы!"- Дома из глины и соломы, дома из кирпича и жести. - "Пидашек" (балкон) - главное место у дома, где евреи в субботу после кугла спорили о мировой политике.- "Столовая" со старой мебелью прошедших лет. - Спальня родителей. - Соседка, которая сняла спальню и ждет  вызова от мужа из Америки. -  Кухня с двумя  большими окнами по углам. -  Роль чердака.

     

                Каким образом  тепликские евреи жили всю свою жизнь в одном и том же жилище?

    Фото из архива С. Мазуса: Нисн Черновецкий, отец автора

                Начинаю писать о домах Теплика, и перед глазами всплывают несколько пар глубоких галош, что стоят в коридоре рядом с открытой настежь дверью. И ещё я вижу железную скобу с острым краем для очистки обуви от грязи, закреплённую перед входом в дом. Когда я начинаю описывать дома Теплика, я беру в пример не только дом, в котором я родился и вырос. Я представляю себе и более богатые жилища: дома Хайки Фишер, Алтэра Горевица, Зейлига Гершенова и бедные домики, но по-хозяйски досмотренные, как у Гедалия меламеда, Моти Крупника… И простой дом бедняка, состоявшего из двух - трёх комнат, в которых крутилось полдюжины - дюжина детей и внуков.

        В Теплике было три вида домов. Одни строения из обожженного кирпича, под  крышей из жести или красной черепицы. Другие дома, располагавшиеся на задворках, были сооружены из глины с песком и крыты соломой. Самая малая часть - многокомнатные дома, так называемые «палацы», огороженные штакетником, с  высаженными перед входом в дом несколькими деревьями и небольшим садиком и цветочной грядкой посредине. Штакетник охранял, в основном, от нашествия многочисленных коз! Но хозяева этих домов от нас, детей имели немало неприятностей.

        Мы, группа мальчишек, брали досточки и проводили ими по изгороди, как по ксилофону. При этом создавался ужасный шум и треск! Мы, вроде бы, баловались, но хозяева страдали от наших шалостей. К счастью, в Теплике таких «дворцов», огороженных штакетником, было очень мало. Но ограды несколько дней в году приносила евреям, которые жили на этих улицах, пользу. Это было в то время, когда дети лет восьми - десяти, вместе с мамами, рано утром шли на молитву. Тогда мы палочками

    проводили по штакетнику, оказывая добрые услуги Нахману Ладыженскому или Ицику Рувену, которых будили, призывая к божьему труду.

        Сейчас, я вместе с Вами зайду в один дом, который стоит на центральной улице, вблизи  базара.

    Главная деталь дома - балкон. Он украшал почти все двухэтажные дома этой улицы, а под домами - погреб. Летом, в вечернее время, на балкон выносили скамеечки, усаживались и дышали свежим воздухом. При этом штопали носки, или просто болтали с соседкой. Тема балконных разговоров зависела от пола беседующих.  Хозяйки говорили про… еду! Одна рассказывала про удачную покупку рыбы,  другая - про гусей к пасхе, которых она дешево купила  и уже поместила их в клетку. С гусей разговор перекидывался на гусиный жир и шкварки. Вспомнили и о перьях, и о перинах с подушками для невест. В другой раз речь заходила про обед, про удачно выпеченные хлеб, халы и замаринованные огурчики, или про дороговизну, которую трудно выдержать.

        В общем, балкон был местом встреч соседок, но если…только, они не были в ссоре, «на ножах»! Там же встречались и мужчины, как жившие по соседству, так и просто знакомые. Ещё на ступеньках балкона, одни стоя, вторые сидя,  обсуждали «политику»: судьбу Турции и Греции, резню армян, «проходились» по действиям Столыпина и по выступлению Пуришкевича в Государственной Думе.

    На лестнице обговаривали таксу, грядущие выборы старосты, пение Мойшелэ кантора, который преуспел в субботу. Говорили и про Ици Сары Нехес, который после 30 лет совместной жизни, имея детей и внуков, развёлся с женой и махнул в Америку. «Америка» - это, вообще, была одна из главных тем в разговорах собиравшихся на балконе! Женщины говорили и обговаривали десяток «соломенных вдов», чьи мужья отправились в Америку. С завистью говорили о тех, кто получал от мужей деньги и даже билеты на пароход и жалели не имевших от мужей весточки месяцами, а то и годами. Потом они узнавали, что мужья их там поженились на других женщинах. Заканчивали свои разговоры таким образом: «Так ей и надо! Она страшная злючка и укорачивала мужу жизнь. А ещё хочет, чтобы он забрал её к себе и она продолжала морочить мужу голову!…»

        Мужчины говорили о большом американском счастье, где каждый может стать президентом, и как Тафт в юные годы бегал босиком и продавал газеты, пока не добился президентства. Другой сообщал про сына. Тот пишет, что в Америке много евреев - стражников,  среди них есть приставы и, даже, мировые судьи. Собеседники рассказ встречали смехом. Как видно, некоторые уже давно знали, что в Америке есть даже евреи и губернаторы и прокуроры. (Тепликский еврей относился к прокурору с  большим уважением, хотя никогда в жизни его не видел). В Америке даже есть закон, если еврей мясник продаёт трефное мясо как кошерное, то получает год тюремного заключения!... 

         Так, побеседовав на балконе пару часов, они шли в синагогу к вечерней молитве. Я подробно рассказал про балконы перед домом, потому, что дом без балкона – это у нас не дом. Там, где перед домом не было балкона, и с грязными сапогами заходили прямо в столовую, хозяйки во время уборки проклинали свою жизнь.

        Сразу с  балкона дверь открывалась прямо в столовую. Это была комната, в которой кушали. Там стоял комод, в котором хранили молитвенные облачения: таллит и тфиллин, молитвенники (махзорыи сидуры, хумаш) ... Комод мои родители получили в подарок от дяди еще на свою свадьбу. Я родился лет через 30 после их свадьбы, и всё это время комод стоял, и никто не думал, что его пора заменить.  Посреди столовой стоял стол, который был если и не старше, то, по крайней мере, не моложе комода! Таких столов в Теплике было немного. Он был «заколдован» и умел выбивать передними ногами ответы на все вопросы, которые ему задавали. Сейчас, по прошествии сорока лет,  а может и более, после того случая, чему я был свидетелем, та картина стоит у меня перед глазами, как будто случившаяся вчера. То, что произошло, я до сих пор не могу понять. Соседи и родственники собрались к нам в дом, расселись на скамейке, стульях, подали всем угощение, и после этого начался «спектакль». Рассевшись вокруг стола, все стали внимательно наблюдать, обнаружив, что стол, который 15 минут тому назад, невозможно было сдвинуть с места, стал легким, как пушинка. Кто-то обратился к столу: «Столик, поднимись!», и он начинал поднимать ножки. После этого стали ему задавать вопросы, главными из которых были: «Сколько денег у меня в кармане?», «Сколько мне лет?», «Сколько лет тому или другому из присутствующих?». Стол спрашивали до тех пор, пока это чуть не привело к трагедии.

        Мой дядя поинтересовался у столика, сколько лет его супруге. Та была его второй женой и всегда утверждала, что на 10 лет моложе мужа. И столик отбил: «43!» А тётя стала клясться, что столик врёт! Что через три недели после пасхи она будет именинницей, и ей исполнится 35! Все засмеялись, а тётя начала плакать, впала в истерику, её еле успокоили! После этого чуть не дошло до развода. Тётя  утверждала, что ее заманили к нам в дом нарочно, чтобы выведать ее настоящий возраст.

        Жаль, что наши тепликские евреи не знали тогда про лотерею, иначе бы всегда могли спросить у столика о выигрышном билете. Стали бы они богачами и не должны были бы так страдать, прежде чем заработают что-нибудь себе  на субботу! Стульев в доме было мало, зато были полированные скамейки и ими пользовались ежедневно. На праздники выносили из холодной комнаты мягкие стулья, а скамейки отправлялись на их место. В столовой стояла жесткая софа, которую использовали  ночью, как кровать, и на ней спали один или двое детей, а если требовалось, то подставляли доску или стулья, и тогда можно было уложить троих детей. В этом случае было более свободно, и мы спали сладким сном, как дети Алтэра Горовица, у которого была отдельная спальня с мягким плюшевым диваном. Ночевка в столовой имела один недостаток: приходилось рано вставать, вместе с отцом. Он готовился к поездке на ярмарку. Если же он и оставался дома, то молился во весь голос. В  другой раз приходили соседи и вместе с родителями собирались на базар. Понятно, что в этом случае, детвора перебиралась в отцовскую постель, но сон уже был нарушен. Нельзя, обрисовав столовую еврея Теплика,  не вспомнить окна, через которые зимой и летом с трудом пробивался луч света. Потому, что дом соседа отстоял от нашего дома на один аршин и заслонял свет. Удовольствием было зимой сидеть на скамейке у окна и разглядывать узоры, которые мороз нарисовал на стекле. И не хотелось оставлять это место. Но мама  начинала кричать и требовать, чтобы мы ушли от окна, потому что снизу дует, и «не дай бог, вы простудитесь!». Из столовой двери вели в другие комнаты. Одна из них - в родительскую спальню. Там стояли две деревянные кровати. Мамина кровать «хромала» на одну ножку. Вместо нее подложили камень, и кровать так простояла много-много лет. На этой кровати родилось 13 детей, а потом и несколько внуков. На обеих кроватях лежали матрацы, набитые соломой. Солому меняли несколько раз в году. На этих матрацах хорошо спалось, не то, что на нынешних, модерновых. На наших кроватях лежали перины, и было так мягко и тепло, что зимой не хотелось вылезать из-под одеяла. Между кроватями стоял маленький столик, и небольшая лампа на нём. Керосиновую лампу зажигали, когда надо было одеваться. Ещё на столе стоял будильник. Папа его заводил, что бы не проспать. Папа вставал очень рано и ожидал своих компаньонов с Махтеем-возницей, чтобы ехать на ярмарку.

        На стене висело зеркало, купленное на базаре за 10 грошей. Зеркало тогда не служило, чтобы пудриться, а просто, чтобы смотреться, когда причёсывались. Спальня  была без деревянного пола и дверь ее плотно не закрывалась. Самая плохая спальня была у родителей. А модерную спальню с деревянным полом и хорошей дверью отдали замужней дочери и её мужу, который, имея двух детей, жил у тестя на харчах. Была и третья спальня. В ней жил мой женатый брат со своей парочкой деток. Со стороны, при входе был большой холодный зал. Он служил семье в двух случаях. Летом зал открывали, чтобы два раза в неделю помыть полы. Заходили в зал и тогда, когда к невесте на смотрины приходил жених. Его принимали в зале, поскольку этой самой большой комнате было больше и света и воздуха: окна ее выходили на улицу, а не в проход между домами, как у остальных комнат. Мебель в зале была старомодная. Не только я, моя старшая сестрёнка, но и  брат, старше меня на 20 лет, не помнил, когда эту мебель приобрели. Несмотря на то, что мебель была очень старая, но крепкая, как железо, потому что ею редко пользовались. И даже когда «холодный зал» держали открытым, за малышами следили, чтобы мы, не дай бог, не трогали диван, не садились на него и не помяли.  А я, как назло, любил разлечься на нём, представляя себя богатым принцем. В зале было два шкафа – один из них, встроенный в стену. Там висели норковый тулуп, мамина ротонда (верхняя тёплая женская одежда без рукавов), и ещё несколько дорогих вещей. К этому шкафу мы, дети, не подходили, но второй шкаф был нашим. В нём висел мой новый костюм,  пошитый к пасхе,  гардероб сестры и многое из того, что загодя приготовили ей к свадьбе. Дверцы шкафа, как я помню, годами были неисправны, они только прикрывали шкаф и, если их случайно задевали, всегда падали. Я был юношей, и с нами тогда уже жила мачеха. Отец уехал на субботу в Умань. Мы с мачехой остались дома одни. Наша кошка среди ночи задела дверцу шкафа, раздался страшный грохот. А в то время в Теплике орудовала банда воров, обчищавших еврейские дома. Тете (так, по закону, я был  обязан называть мачеху) в эту ночь приснились воры и бандиты, а тут такой грохот.  Она проснулась перепуганная, распахнула окно и стала кричать: «Караул!» Местечко пробудилось, сбежались соседи и обнаружили кошку, сидящую у свалившейся двери шкафа! ... Когда через пару дней из Умани домой возвратился отец, шкаф уже был отремонтирован, а Ёкл-столяр заработал на этом пару рублей. У отца в это время дела шли не блестяще, и он стонал и бубнил себе под нос, что вот 30 лет дверца была такой, и ничего, а сейчас предстоят расходы.

        В зале висела большая лампа, но никто не помнил, когда в последний раз наливали туда два фунта керосина. Пользовались маленькими лампами, которые переносили из комнаты в комнату, а, как только раздевались ко сну, тут же гасили свет. Кроме тех комнат, что занимала семья, одну комнату  сдавали в аренду соседке. Небольшую сумму денег, вырученных за аренду, использовали на ремонт крыши, для побелки. В то же время желали, что бы в доме была живая душа, и мама могла с ней переброситься словом. Такими соседками, в большинстве своем, были те женщины, мужья которых отправились в дальнее путешествие, в Америку или Аргентину, а они, жены, ожидали шифскарту или, в крайнем случае, деньги.

     Много раз в нашем доме было праздничное настроение. Например, когда Сара  Нэхэ получила от мужа письмо и несколько долларов. Радость наполняла весь дом, а мама, обнявшись с квартиранткой, плакала от радости, как будто прибыло сообщение об освобождении ее сына от призыва в армию. И в то же время чувствовалась печаль, когда Нэха месяцами не получала весточки от своего мужа и не имела возможности заплатить квартплату за последний год. Но никто не мыслил требовать у соседки арендную плату и пугать её выселением. Я, вообще, не помню, чтобы в Теплике какого-нибудь еврея уведомляли о выселении за неуплату квартирных денег. У меня сохранилось в памяти, что одна из таких соседок не получала от мужа никаких вестей, наверное, год. Зимой топили печку и все дети грелись. Папа и мама обращали внимание на то, варит ли жилица обед, что варит, заботясь, чтобы у нее было всё необходимое. И хоть, один бог знал, как шли дела отца, но никогда не возникал вопрос о квартплате или запрете топить печку.

    ***

     Вы уже познакомились со всем  домом, но, самое главное, в ней – кухня. О ней Вы пока ещё ничего не знаете. Сейчас я Вам расскажу о еврейской кухне, которую мне уже никогда не увидеть. Один ход из столовой вёл на кухню. Двери там не было, и не могло быть потому, что через этот проход проходили 100 раз в день. Если переступить порог кухни, то над головой оказывется большая полка. На ней лежало 6 – 7 булок хлеба, которые мама выпекала во вторник, и их хватало до пятницы. В этот день  пекли халы. Чтобы снять халу или хлеб с полки, становились на табуретку или пользовались черенком лопаты,  а то кочергой, двигая хлеб по полке, пока буханка не  падала, и её на лету подхватывали руками. Очень редко ели хлеб из пекарни. Это случалось в понедельник, потому что  субботние гости  съедали всю халу, и в воскресенье приходилось кое-как перебиваться остатками от субботы. А, иногда, в четверг, когда заканчивался домашний хлеб, тоже приходилось идти к пекарю Габриэлю. У него хлеб вседа был свежим, но свой домашний хлеб любили больше.

        Дальше стояла бочка, накрытая крышкой, а на ней медная кружка с двумя ручками. Она была частью наследства и передавалась от одного поколения к другому неизвестно сколько веков. Бочка почти всегда полна. Янкель - глухой, который приносил воду ещё дедушке, приносит воду и нам два раза в день, всего 4 ведра, и получает за свой труд 60 копеек в месяц, а в пятницу еще и свежий завтрак. Иногда, а это бывало летом, вечером отец сам приносил ведро свежей воды из колодца. Кто знает, имеют ли сегодня такое же удовольствие от прохладительных напитков из холодильника, как тогда от колодезной воды, которую пили прямо из ведра.

        Один колодец находился рядом с баней, а другой – около аптеки Буковского. Вёдра с водой не закрывали, и уличная пыль свободно туда попадала. По дороге водоноса останавливали десятки раз и просили попить, и тот никогда не отказывал. Пили прямо из ведра, в том числе, и  нездоровые люди. Потом эту воду переливали в бочку и ее пили все домашние, но зараза, вопреки «законам» гигиены, никому не передавалась. Если кто-то и болел туберкулёзом, то лишь оттого, что по 16 часов работал без солнца и свежего воздуха. Напротив бочки с водой стояла бочка с закваской для борща, которую ставила мама, и ее хватало и нам, и соседке, и всем родным и соседям, жившим вблизи, на целый год. Но когда закваска начинала играть, невозможно было зайти в кухню.  Всё же туда, конечно, заходили, и от этого никто не умирал. Кухня имела два больших окна. Они выходили на задворки и всегда были закрыты, не дай бог, сквозняк и, затем, простуда. Около окон стоял большой топчан. На нем готовили обед, рубили капусту, мясо для котлет, раскатывали лист теста для лапши. Сбоку находилась солонка и большой казан, в котором отмачивали мясо. На стене висели пара протвеней, большой протвень для «пампушек» и оладьев и доска для резки лапши.

        В стороне стоял небольшой шкафчик для молочной посуды, другой - для мясной посуды - был вмурован в стену. Центральное место на кухне занимала печь. Всю неделю еду готовили в передней части печи – на припечке. Две кастрюли, в одной суп с фасолью или каша, в другой бульон или борщ. Без каши и бульона обед обедом не считали. Дважды в неделю топили печь. В летнее время – дровами или гречневой шелухой. Это были дни вторник и пятница, когда пекли или хлеб, или халу. Зато зимой, особенно в большие морозы, печь топили ежедневно. Она обогревала столовую, спальни. В четверг дети дрались и бросали жребий, кому в эту ночь спать на печи. В пятницу вечером на припечек для подсушки высыпали тыквенные семечки…

        Для того, чтобы картинка тепликского дома была полной, необходимо заглянуть и в кладовую, которая находилась рядом с кухней. Там хранили пуд мацы на пасху, которую отец покупал заранее, за 3-4 недели, картофель на пасху, принесённый в подарок Махтеем. Там ещё было место для нескольких мешков зерна, которое хранилось от одной ярмарки до другой.

    ***

        Таким образом, с тепликским домом вы уже знакомы. Ещё одно важное место в нем принадлежало чердаку. Он был очень важен, так как, во-первых, там хранилась пасхальная посуда. Перед пасхой поднимались на чердак и очень осторожно (не дай бог, что-нибудь  разбить!) снимали кастрюли, горшки, тарелки и, главное, стаканы. Туда вела лестница без несколько ступенек. И надо было проявлять чудеса ловкости, чтобы, пользуясь ею, не свалиться. Ещё на чердаке хранили шелуху – топливо на зиму. Отец, бывало, закупал ее летом по дешёвке, и хватало топлива на всю зиму. В шелухе пекли картофель. И он был очень вкусен при этом способе выпечки. Отец, разламывая картофелину пополам, показывал, какая она  рассыпчатая.

        Когда приходил любимый нами праздник Суккот, можно было видеть десятки, а то и сотни домов с открытыми ставнями. Это означало, что в доме есть сукка. А если ставни закрыты, значит,  сукку поставили рядом с домом.  Обряд Суккот выполняли все.

    ***

             Тепликский дом, который я Вам описал, не был исключением. Кто-то имел на одну комнату больше, кто-то меньше. Были бедные дома, особенно, на боковых улицах. Они могли состоять только из одной большой комнаты, и родительскую спальню отгораживала фанерная стенка. Как бы не были бедны еврейские семьи, всё же стремились, что бы на ночь дети были подальше от родительской кровати. Я могу поклясться, что в Теплике, даже у аристократов, не было единой широкой кровати для родителей и очень мало детей могли видеть, как приготавливаются ко сну отец и мама…

        Были богатые дома, как у Нахмана Горевица, Рафаэля Гармехса, Шмуэля Шпилбанда с отдельными комнатами для приёма гостей, с фортепиано (тепликские евреи называли его топчаном). Разница между домом богача и обыкновенного хозяина, была в том, что у первого все комнаты с деревянными полами, а у второго - не во всех комнатах полы были настланы. Очень часто земляной пол был на кухне, и его каждую пятницу приходилось мазать глиной.

        У богатых евреев перед домом было несколько деревьев, цветы, которые высаживала и оберегала, как зеницу око, барышня. Летом во время цветения  аромат окутывал дом. Запах цветов проникал и в открытые окна. У домов хозяев среднего достатка, как правило, растений  не было, а если где-то и вырастало дерево, его вырубали, а на этом месте строили какой-нибудь ларёк для сдачи в аренду сапожнику или бакалейщику.

        Большим несчастьем для тепликских евреев было, если пан Бондаровский – городской администратор, не разрешал срубить дерево. «Граф Потоцкий, – так говорилось в этом случае (дело ясное, что он выдумывал), – не разрешает вырубать деревья!». Это была трагедия, и жаль было тепликских евреев, которые вынуждены были иметь дерево у дверей дома и дышать свежим воздухом! Но выход находили. Администратора «подмазывали» и получали разрешение на сруб дерева.

        Жил Бондаровский недалеко от города. От его дома начиналась деревня. Он имел двух злых собак;  чужим они прыгали прямо в лицо. А так как евреи сюда приходили ежедневно для уплаты налога или с какой-нибудь просьбой, например, прикупить землицы, они обращались к собакам… на идиш! И те стали понимать просителей и больше не перепрыгивали через забор, но ожидали, пока Бондаровский не вышлет своего кучера к еврею, чтобы  забрать у того  пару принёсенных рублей.

    Во время вечерней молитвы еврей рассказывал о чудесах, которые он видел у помещика. Как помещицкие собаки его принимали, как он с ними говорил, и они его понимали.  У людей возникали мысли: кто знает, возможно, эти собаки перевоплотились из безбожников, которых бог послал на белый свет, что бы они пострадали за свои грехи.

    Категория: История | Просмотров: 411 | Добавил: paul | Рейтинг: 5.0/1
    Всего комментариев: 0

    Форма входа

    Плеер

    Календарь

    «  Сентябрь 2014  »
    ПнВтСрЧтПтСбВс
    1234567
    891011121314
    15161718192021
    22232425262728
    2930

    Статистика


    Онлайн всего: 2
    Гостей: 1
    Пользователей: 1
    paul

    Архив записей

    Все преступления совершаются в темноте. Да здравствует свет гласности!

    Теплик-life: история/религия/общество/судьбы людей/власть/политика/культура/фотографии