Теплик-life

Тепличани всiх країн, єднайтесь!

 http://теплик-лайф.рф/  tepliklife.ucoz.ru

Поиск

Друзья сайта

  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • Наш опрос

    Какие темы вам наиболее интересны?
    Всего ответов: 288

    Наша кнопка
    Теплик-Life
    <!--Begin of http://xn----8sbnmhdfd5a2a5a.xn--p1ai/--> <a href="http://xn----8sbnmhdfd5a2a5a.xn--p1ai/" title="Теплик-Life"><img src="http://s51.radikal.ru/i132/1107/67/ef6fe7928f84.gif" align="middle" border="0" width="90" height="35" alt="Теплик: люди, события, факты и аргументы" /></a> <!--End of http://xn----8sbnmhdfd5a2a5a.xn--p1ai/-->

    Воспоминания Малгожаты Потоцкой из Радзивилов, жены последнего владельца Теплика Францишека Салезия.

     Фото из библиотеки Анатолия Ковтуна: Малгожата Потоцкая из рода Радзивилов, жена последнего владельца Теплика – Францишека Потоцкого. Умерла в 1962 г.

     

    Малгожата Францишкова Потоцкая из Разивилов 

    Из моих воспоминаний. Часть 2.

    Перевод c польского  Анатолия Сумишевского.

    Материалы из библиотеки Анатолия Ковтуна.

    VII. Греция-Краков-Теплик (продолжение).

    Возвращаемся  в Теплик.

    Главная привлекательность  дома состояла в долгой и обширной терассе, покрытой крышей, к которой вели с боку деревянные ступени. Летом терасса часто служила нам столовой, и была идеальной игральной комнатой для детей. Кроме того, в доме имелся  парадный вход  в большую прихожую, с которой на право был вход в большой салон, занимавший всю правую сторону дома. Огромное тройное лицевое окно давало много света, зато вторая часть длинной комнаты была достаточно тёмной.

    В комнате, над камином висел портрет Щенсны Потоцкого с двумя старшими сыновьями, копия портрета Яна Лампи, оригинал которого был у Николая Потоцкого в Париже, позже доставшийся в наследство Ланцюте.

     Фото портрета Яна Лампи: Щенсны Потоцкий с двумя старшими сыновьями. Париж. Лувр.

    Огромная удобная канапа перед камином, пара кресел, овальный  грубый  стол для игры в карты и пара маленьких столиков, составляли очень милую обстановку. Немного вдали стоял большой рояль, простые полки для книг, возле окна бюро, а  вдоль окна широкая лавка с подушками, а также пара неодинаковых, хорошо  размещенных  диванов, создавали в целом удобный вид.

    Задерживаюсь долго на описании этого дома, потому что не знаю, помнят ли его хорошо мои дети,  и, потому что проведенные там года являются наимилейшими  для нашей семьи.

    Внутри  дома мы все обустраивали сами, с помощью хорошего столяра - старого приятеля  Абрамки, сделавшего много мебели по нашим рисункам, а также местного плотника. Последний, к сожалению, страшно напивался после каждой  выплаты, не смотря на мои напоминания и нравоучения, и его искренние заверения  исправиться.

    За салоном была столовая, буфет и две удобные гостевые комнаты  в светлом кретоновом убранстве  со старосветской мебелью, а также три служебные комнатки. Под ними, на партере, совершенно новая кухня,  которая  была достроена еще до нас.

    На лево от прихожей,  были три детские комнаты, в которых господствовала Нанни (няня – ред.) с Игнасем(сыном Малгожаты и Францишека). Рузи и малышки Пелы-Коця (младших детей – ред.) еще не было.

    Фото из библиотеки Анатолия Ковтуна: Францишек Потоцкий, сын Константина и Иоанны Потоцких, последний владелец Теплика. 

    Фото из библиотеки Анатолия Ковтуна: Францишек Потоцкий - Директор дел религиозных в своем кабинете. Варшава  - 1938 год. Умер 6 октября 1949 г. в Кракове.

    Кабинет Франи размещался  напротив прихожей, влево от его уборной. Дальше находилась наша спальня с белой  лакированной мебелью и кремовыми обоями, за ней моя обширная туалетная комната вместе с гардеробом; всю стену комнаты занимали большие шкафы. Обстановка  была довольно  удобной.

    Фото из архива Натальи Качур: слева на право - ключница Францишека Потоцкого Анна, ее муж Петр Кучерявый и их невестка Анастасия Кучерявая (Лужанская).

    Фото из архива Натальи Качур: Ключница Анна Кучерявая с внуком Юрием.

     

    Сад был достаточно большим и очень запущенным. С парадной стороны, где находился тенисный корт,было несколько крепких деревьев, а за домом только запущенный старый сад.

    На заднем дворе, в тени старых розложистих орехов, находилась предназначенная для детей площадка.  С кучей привозимого песка, она стала любимым местом и для детей и для взрослых, проводивших  там дни напролет, особенно в жару, когда широкие листья орехов защищали нас от подольского солнца, пропуская только зеленый свет.

    Франьо по возвращении из конторы с жаром работал в саду, часто сам с рабочими корчевал  заросли, а главное - окапывал деревья. Работы было очень много, потому что при посадке каждого куста или дерева надо было хорошо поработать, чтобы в том сухом климате что-то росло.

    Тамошняя земля трудная, такая святая для пшеницы и ячменя (чернозем с глиной), делается просто как камень, если ее хорошо не вспушить. Франьо всегда говорил садовнику (Малярскому - ред.) выкапывать осенью глубокие ямки 1 на 2 метра, где весной должны были быть посажены саженцы, чтобы за зиму снег ее заполнил и увлажнил. Эта система оказалась очень хорошей, чтобы потом наши многие саженцы принялись. Все, что муж делал и создавал сам,  приносило ему огромное удовлетворение, поэтому мы очень любили наш Теплик, хотя между ним и Печорой не было никакого сравнения.

    Наш дом стоял за еврейским местечком, от которого нас отделял только находившийся ниже став, гребля и мост. Контора имения находилась в местечке, в древнем костеле сестер шариток, изгнанных  из него царской властью. Позже пожар частично уничтожил костел, а также  пристроенные к нему с обеих сторон монашеские кельи. Мой свёкр костел отстроил, а в стенах давнего монастыря разместил с одной стороны контору, а с другой жилище для ксендза, который из Терновки, парафии Теплика, находящейся на расстоянии 29 верст, каждое второе воскресенье приезжал для отправления  службы.

    Алтарь в этом костеле, резной из черного дерева, происходил из древней Печерской каплицы, которая была построена на новом месте в 1906 году в псевдо-романском стиле моим свекром из местного гранита. Еще в 1905 году мой свёкр построил, как только позволило новое право «Вольности», парафиальный костел в репиховских владениях, в селе Липск, где царской властью была ликвидирована древнейшая униатская церковь. Народ насильственно заставляли принимать православие, точно также как и в Холмщине. В 1905-1906 гг. огромное количество тех древних унитов перешла в римско-католическую веру, чувствуя себя в ней защищенными  в будущем.

    В Теплике я много ездила верхом, а наш близкий сосед и арендатор пан Залучинский - великий коновод,   держал борзых. Сестра его жены, молодая пани (забыла ее имя) прекрасно ездила в маленком узком седле - что-то вроде жокейского. Франьо же уже тогда верхом ездил мало,  но я, вместе с нашим конюхом Левицким, родившимся в  Ставищах, и начавшим там свою карьеру еще женихом,  выезжали регулярно - каждый день ранним утром, или под вечер, либо на Пчелянский фольварок, где управлял премилый Литвин, грубый пан Немекша, либо к ближайшему лесу Турчин, когда слишком допекало подольское солнце.

    Наибольшее удовольствие езда приносила  осенью, когда можно было скакать рысью куда  охватывал  глаз: перескакивать через снопки,  или забавляться с ними,  проезжая совсем близко. Тогда же мы начинали охотиться  с борзыми, которые, по-моему,  были выносливыми и забавными.

    Конечно же, борзые пана Залучинского не могли сравниться ни с Куси, ни с Соколом (знаменитые борзые литературного героя Адама Мицкевича из поэмы «Пан Тадэуш»).

    Очень милым был дом Залучинских:  имели двух дочерей и шестилетнего сына. У них я встречала брата пана Залучинского, который вырезал из бумаги без предварительного рисования коней, собак и целую охоту на скакунах. Вырезал на весу, и я смотрела на это с удивлением.

    В шестилетнем возрасте Игнась  достал подкованного коня, и обученный ранее Левицким  позже стал  ездить в поле с нами.

    Младшие дети тоже имели свою маленькую бричку и двух осликов, которыми неспешная  Рузя очень любила управлять. После нашего единственного пребывания в Венеции на Лидо, дети назвали своих любимых осликов Аванти и Академия,  в память о двух  названиях, которые осели в их памяти после частых приездов в Palazzo Clary(дворец  Клары),  по дороге к которому мы пересаживались на станции «Академия» выкрикиваемой во весь голос.

    Одним из первых дел, сделанных  Франьо  в Теплике, было выкапывание и упорядочивание в местечке глубокого целиком крытого колодца, вода из которого черпалась с помощью корбы. С этого времени тиф, который так часто господствовал среди жителей, перестал вспыхивать.

    Со всей врожденной энергией и жаром Франьо отдавался административной работе, что со временем  дало положительные результаты. В помощниках у него было два очень хороших агронома – управляющих в двух главных ключах – Пчельной и Соболёвке.  Другие фольварки были в аренде, некоторые – у сахарного завода. Наш хорошего качества соболёвский ячмень регулярно заказывался для пивоваров крупной немецкой фирмой Gieske Rabecke настолько доверявшей нашей администрации, что вместе с мешками присылала и свои пломбы, не проверяя товар, как обычно делал их урядник. Это было поводом для раздумий многих наших панов. Сперва   начальником правления Франьо назначил пана Выдзгу, которого вскоре сменил  мудрый и милый, немного нервный и очень обидчивый  пан Андрыч, с которым Франьо работал  успешно, и с которым  у него было хорошее взаимопонимание. Пан Андрыч оставался аж до конца, т.е., до революции 1917 года. Даже спас нам немного вещей из дома, отправляя их в Винницу, в так называемый «народный музей», который создали учительство и интеллигенция для спасения  от грабежей.

    Фото:  Пан К. Андрич с семьей перед ("палациком"pałacykiem) в Теплике.

    Позже Здислав Грохольский, когда наши войска заняли этот целый край в 1919-1920 гг., добрался до Винницы, достал вагоны и весь тот «музей»вывез в Варшаву. К тем тепликским вещам, которые есть и сегодня на Братской, принадлежат два мраморных бюста Щенсны Потоцкого и второй жены Мниховной, голова Аполлона, большой портрет Щенсны с его двумя сыновьями (это память камина в Теплике) также часть мебели, которую позже мы отдали Игнацию в Рудки.

    Соседства в Теплике были далекими, поэтому из дома мы выезжали редко, будучи очень занятыми у себя.  Только один раз с Игнасем и Рузей выбрались за 25 верст в Красноселку  над Бугом, который там, в саду перед  дворцом,  спокойно плыл узким корытом, ничем не напоминая широкого, грохочущего Буга в Печорах.

    Там жила молодая и очень хорошая вдова, пани Мария Вацлавовна Липковска с двумя сыновьями возраста моих детей. Я знала её еще с одного из моих девичьих  карнавалов в Кракове, на которых она бывала со своими  двумя сестрами.

    Старшая её сестра - София, овдовевшая после Всепольского восстания (Польское восстание 1863 года – ред.), проводила лето у неё. Марыня была глухонемой, но  прекрасно понимала все, что говорилось по движению губ, к тому же была научена говорить, и что-то произносила немного дергающим голосом. Забавно было смотреть, как с ней общались  все - дети и слуги. Марыня чрезвычайно умная и практичная,  держала большое хозяйство, дом и всех домашних в «ежовых рукавицах».

    Дворец был в стиле ампир, с колоннами и обязательной разноцветной штукатуркой украшающей великие салоны всех богатых помещиков на Подолье.

     В Теплике весной 1909 года мы получили первые тревожные известия о состоянии здоровья моего свекра. Мои свёкры с Зосей проводили зиму в Каннах, вместе с четой Адама Замойского и их детьми,  а на обратном пути задержались в Лозанне для осмотра у модного тогда врача доктора Комбеза, к которому исправно каждый год ездила моя свекровь. Это был специалист по желудкам и кишкам (гастроэнтеролог)  и следил за   диетой, а также  за специальными ценными затемненными клюшечками в форме звездочек, треугольников и т.д., которые делал сам. Над  этими клюшками домашние  смеялись, говорили, что, наверное, их контролирует кабалистическая форма, потому что Абрам  и Винсент (печерские повара) делали такие же  лучше.

    Долгое время мой свекр жаловался на боли в пояснице, в левой руке, и сильную слабость. Его состояние ухудшилось в Лозанне. Узнав об этом, Франьо поехал к родителям. При встрече был поражен видом отца: врачи не смогли установить причину его болезни, кроме прогрессирующего склероза, который мог стать причиной  боли во всех частях тела. Франьо решил перевезти отца в Печору, на что он (отец) согласился с большой радостью. По дороге домой, в Вене Франьо провел  консилиум со славным профессором Венхаузеном. Ранее, для того, чтобы встретиться с профессором в Вене, он договорился о приезде туда нашего краковского приятеля – доктора Сужицкого.

    Фото из библиотеки Анатолия Ковтуна: Константин Потоцкий, отец Францишека Потоцкого, владелец Печеры, свёкр Малгожаты Потоцкой.

      Так оно и случилось. Обследование свекра,  к сожалению, подтвердило более ранний диагноз  врачей:  нормальному кровообращению сердца и головного мозга мешает сильная закупоренность  (заизвесткованность) сосудов.

    Все мы встретились со свекрами и с Франьо в «Готелику» в Варшаве. Тогда мой свекр еще выходил к столу, только мало говорил, и видно было, что терпит сильные боли. Он страшно исхудал. В Варшаве Франьо договорился с молодым врачом Любинским поехать с нами в Печору, чтобы следить за состоянием здоровья моего свекра. Это был милый человек, и мой свекр полюбил его, как члена семьи. Помню, когда после дороги мой свекр присел в своей комнате,  то с удовольствием прошелся взглядом по портретах и вещах, как бы иллюстрируя, все ли в доме в порядке. Затем обратился к Франьо и поблагодарил за то, что привез его домой.  Франьо был очень доволен и растроган тем, что угадал тайное желание отца. Семья Адама Замойского тоже приехала в Печору.

    Это было грустное  и тяжелое время, для Франьо особенно.  Кроме печали по сгорающему на глазах отцу,  он должен был решать неприятные имущественные дела, связанные с большими вексельными долгами Яня, о которых писать было бы очень долго. Расскажу только, что благодаря энергии и предусмотрительности Франя, дела удалось решить на протяжении  шести месяцев перед смертью отца. Речь шла о праве на наследство имениями моей свекрови -  Битень, Печера и Репихов (Теплик- Ситковцы были ординацией).

    В те последние недели своей жизни мой свекр получил от Отца святого (папы римского – ред.) орден и Большую Ленту св. Георга, за заслуги перед католической церковью в своих владениях, что доставило ему огромное удовольствие. Нас это событие тоже утешило немало.

    Немного погодя, почувствовав себя немного лучше, свекр пожелал объехать парк и сад, который находился на другой стороне Буга, в Сокольце.

    По этому случаю Амос запряг лошадь в малую повозку. Усевшись, свекор приказал садовнику Сласкому сесть рядом с ним, и не спеша поехал вниз к Бугу, затем на пароме  к новому саду,  где росли виноград, розы и овощи, в искусственных, по-итальянскому способу террасах. Все остальные вместе с доктором Любинским шли пешком за повозкой. Был чудный теплый день, только не знаю, может тесть слишком вспотел на сильном солнце, и возвращаясь  замерз, но на утро у него была сильная температура, и вскоре оказалось, что у него воспаление легких. Не мог выдержать в кровати,  помню его сидячего в кресле, очень тяжело дышащего. Моя свекровь и Маринка не отходили от него. Подпирал свою прекрасную голову палкой, похожей на булаву, и очень напоминал гетмана со старого портрета.

    Не смотря на старания врачей медленно угасал. Вечером 7 июля  после исповеди принял  из рук капелана святое причастие, казался очень спокойным.

    В этот же день приехала семья Адзя Браницкого. Пан Адзьо был приятелем молодости моего свекра еще с парижских времен, и всю жизнь они были между собой очень близки. 9 июля всех нас позвали в комнату моего свекра. Сидел в своем кресле с закрытыми глазами. Доктор Любинский дал ему какое-то лекарство. Моя свекровь держала его за руку. Маринка возле нее. Вокруг стояли Яньо, Томцьо, Адам Замойский, пан Адзьо Браницкий, Зося, Франьо и я. Вошли также все старшие слуги: седой Никифор, Сергей чорный, лакей Станислав, рядом возле  своего господина стал карлик Мациус, а дальше старый Джулиан, второй Сергей и другие. Вошел ксендз и помазал умирающего миром, и вскоре среди наших молитв мой свекр тихо, и собственно, без агонии уснул на веки. Бедная моя свекровь спокойная и держащая себя в руках, но с невыразимой болью при заливающейся слезами Маринке.

    Закончилась целая эпоха счастливой для нас всех жизни в Печоре. Однако мы не чувствовали в какую трагическую эпоху для всего мира мы должны были вступить.

    После смерти моего покойного свекра уложили в его ложе в семейном склепе в старосветском окружении находившимся там всегда: старого оружия, двух хоругв 18 века под старым щитом Божьей матери Францисканской (со святым Яном из Дукли). Черты лица моего свекра приобрели такое прекрасное выражение, а все окружение было таким характерным и старосветским, что мы захотели его  увековечить. С этой целью Франьо  отправил телеграмму Лопенскому в Варшаву, чтобы прислал художника, который сделал бы рисунок со смертного ложа. Штрихи этого рисунка должны были быть у всех нас и в библиотеке. Один из них всегда висел у моей свекрови в «Готелику», а позже у Зоси на ул. Пулавской.

    На похороны прибыла семья Константина Замойского  с Зосей Водзитской, теперь Кекова Радзивилова, Генрих и Стас Потоцкие, Роман с Ланцютой, мой брат Януш. Мой отец в то время болел. Соседи Ярошинские из Дзвоннихи и из Куны, Грохольские из Пятничан и со Стрижавки, а также Мари Щербатов с Сандрой и Димой, и другие, которых не помню.

    Дядя Адзьо Браницкий был для Франьо и для всех нас большим помощником, поддержкой, и хорошим советчиком  во всем в то тяжелое, печальное время, а тетя Анеля и Юлия полны сердца к моей свекрови.

    После похорон и возложения моего тестя в саркофаг под каплицей (часовней – ред.),  и после отъезда гостей, пан Адзьо собрал нас в комнате свекра и там, в присутствии моей свекрови и ее детей, открыл и прочитал завещание. Мой тесть оставлял в нем акции сахарных заводов в Соболевке и Ситковцах, а также пожизненную пенсию на Печору, Битень и Репихов своей жене. Франьо получал в собственность Печору, Ян - Битень, а Репиховщина отходила Томцю. Ординация Тепликско-Ситковецкая осталась у Францишека.

    Спустя несколько дней после этого я возвратилась с детьми в Теплик,  вместе со мной поехала семья Яна с детьми, и оставалась у нас довольно долго.

    Maria Małgorzata z Radziwiłów

    Franciszkowa POTOCKA

    Z MOICH WSPOMNIEN

    Wydawnictwo LTW

    ul. Sawickiej 9, Dzekanów Leśny 05-092 Łomianki

    2010

    Форма входа

    Плеер

    Календарь

    «  Декабрь 2017  »
    ПнВтСрЧтПтСбВс
        123
    45678910
    11121314151617
    18192021222324
    25262728293031

    Статистика


    Онлайн всего: 1
    Гостей: 1
    Пользователей: 0

    Архив записей

    Все преступления совершаются в темноте. Да здравствует свет гласности!

    Теплик-life: история/религия/общество/судьбы людей/власть/политика/культура/фотографии