Теплик-life

Тепличани всiх країн, єднайтесь!

 http://теплик-лайф.рф/  tepliklife.ucoz.ru

Поиск

Друзья сайта

  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • Наш опрос

    Какие темы вам наиболее интересны?
    Всего ответов: 319

    Наша кнопка
    Теплик-Life
    <!--Begin of http://xn----8sbnmhdfd5a2a5a.xn--p1ai/--> <a href="http://xn----8sbnmhdfd5a2a5a.xn--p1ai/" title="Теплик-Life"><img src="http://s51.radikal.ru/i132/1107/67/ef6fe7928f84.gif" align="middle" border="0" width="90" height="35" alt="Теплик: люди, события, факты и аргументы" /></a> <!--End of http://xn----8sbnmhdfd5a2a5a.xn--p1ai/-->

    Главная » 2021 » Декабрь » 25 » Янина Зофия из Потоцких Потоцкая Дневник. 1914-1919.
    09:50
    Янина Зофия из Потоцких Потоцкая Дневник. 1914-1919.

    Часть четвертая

    Перевод с польского языка Анатолия Сумишевского 

    16 августа. Лешек уехал сегодня утром.

    17 августа. Фрейтагу сообщили, что положение угрожающее. Приедут пани Трембицкая[1] с дочерьми и с сыном, матерью,  ксендзом Пузиной и братом. Им отдали три комнаты в усадьбе, Елену взяли к себе. Наши гости путешествуют так с больной матерью уже две недели. Они ждут прибытия своего управляющего с коровами, людьми и лошадьми. Настоящее переселение народов. Тяжкое преступление совершил тот, кто дал первый толчок. Сначала люди не хотят выходить из своих домов, но если их на это толкают, то уже все идут за ними, подталкиваемые овечьим импульсом и паникой, которая свирепствует и является настоящим безумием.

    В Щаре в эти дни бедная женщина, муж которой вероятно умер от холеры,  бросила двоих своих детей и те утонули, а она понеслась дальше, охваченная отчаянием и страхом. Опять же, есть те, кто предпочитает умереть на своей земле или повеситься у дверей своего дома. Помилуй, Боже! Помилуй. Рука вздрагивает при написании этих ужасов. Вдоль шоссе лежат трупы и умирающие. Трупы хоронят рядом с дорогой, и образуется кладбищенская тропа, тропа смерти.

    Люди из Велина, из Рудки, некоторые из Потсдамча сворачивают к Репихову, и много их здесь остается. Они не хотели идти дальше и твёрдо говорили мне, что дальше не пойдут.

    Сегодня мне одна женщина из Королевства рассказывала, что в деревнях, через, которые они проходили, крестьяне не позволяли им брать воду из колодцев, и она шла с другими, плача и громко вопя по крестьянскому обычаю, пока им не встретились военные. Один офицер остановился и спросил, что  с ними случилось. Он велел открыть колодец,  и у них сутки была вода, а потом они пошли дальше.

    18 августа. Мы начали упаковывать гравюры, картины, книги, порцелян,  диваны и мой второй двор будет полностью из того, чем  его украшал Томцьо. Останутся только цветы, которые он так любил и в которых есть сила – редкая и прекрасная. Садовник Вольский обещал мне, что сохранит их, как сможет, хотя бы по несколько экземпляров каждого вида.

    Как удастся Фрейтагу вывезти все это собрание отсюда, из Варшавы, из Рудки и из Минковича – не знаю. Ночами я вижу всё это в огне, а под утро засыпаю абсолютно уставшая. В тот день я проснулась, услышав слова: «Сандальжи умер». Это было дня меня большим ударом.

    19 августа, среда. Мы ничего не знаем о Адасе и начинаем беспокоиться. Это так на него не похоже, чтобы он оставил Маринку так близко возле фронта.

    Ставка уже несколько дней как переехала. Фрейтаг ищет вагон для нас до Киева, а оттуда до Крыма, куда стремится семья Здислава[2]. Маринка говорит, что должна ждать Адася до последней минуты и уедет отсюда разве что с войском.  Я подожду с ней.

    Фото: Мария («Маринка»,  «Мика») Адамова Замойская.

    20 августа. Разговаривала с женой Здися об Адасе, всё больше и больше мы беспокоимся о его молчании, когда как ураган во двор въехала машина с Адасем и тремя военными. Он выскочил из автомобиля и зашатался, как пьяный. Вскоре он пришёл в себя и только сказал: «Что вы здесь делаете? Нужно ехать. Или хотите, чтобы вас забрали немцы?».

    Наблюдала за женой Здися. Из всех нас она менее всего расстроена и испугана. Её лицо изменилось, но  она ничего не сказала и отошла.

    Пошла с Адасем к Маринке, которая ещё лежала. Адась стал посередине  комнаты и сказал: «Плохо, с каждым разом всё хуже, я пережил ужасные моменты. Напрасно просил, умолял. Я возвращаюсь к ней. Я должен ей всё рассказать, она плакала, а я с ней». Позже он нам рассказал о трагедии Долли, которую Константин  Радзивилл[3] выгнал прямо со своей виллы на островах. Адась разместил её у Доловых. Кто чувствует себя без греха, пусть бросит в неё камень. Можно было бы припомнить эти слова Христа Радзивиллу.

    Адась остался  всего на несколько часов, выспался и поехал дальше. После его отъезда я пошла в Кривошин, где уже несколько дней укрывалась с детьми пани Красицкая. Она живет в так называемом Казино. Только что прибыли фуры с её вещами из Битеня. Эти фуры так долго были в пути, что все думали, что их разграбили.

    21 августа, пятница. Адасю удалось получить пассажирский вагон, и второй для багажа из Барановичей в Петроград. Мы все поедем на нем до Гомеля, а там, если у Фрейтага получися достать второй вагон, выедем и поедем на нем до Киева. Адась не советует ехать нам в Киев из-за беспорядков, но сам мне сказал, что и в Петрограде обстановка такая же, поэтому он отправляет жену с детьми  в Финляндию. Я всё больше беспокоюсь о Сандальджи, если он до завтрашнего утра не приедет, то мы наверняка разминемся, а без него мне будет трудно получить деньги, а еще я боюсь, что с ним случилось что-то плохое.

    22 августа, первое утро, суббота. Фрейтаг получил вагон прямо до Киева и Симферополя. Мы уезжаем сегодня на машине в девять до Барановичей. Мне ужасно грустно расставаться с Маринкой. С этим ничего не поделаешь. Фрейтаг в штабе узнал новость еще хуже, чем мы думали. Немцы от нас должны быть на расстоянии пятидесяти верст. Мы не можем потратить впустую этот день.

    Красицкий приехал из Битеня. Он продал скот, некоторые повозки, сено и т. На его глазах начался грабеж. Казаки  подожгли копны сена и луга. Ближние деревни обезлюдели, хижины стоят черные, безлюдные, с заколоченными досками окнами и дверьми. Жителей поездами уже увезли в Сибирь. За несколько дней работа по уничтожению выполнена. Вода, выпущенная из прудов должна всё затопить.

    В Планте находится штаб Третьей Армии. Генерал Коллонтай[4] занимает недавно построенный дом, где я мечтала не раз пожить с Софьей. Он очень вежливый, не позволяет грабить, однако, офицеры  грабят всё, что им попадается под руку. Уже нет силы, которая могла бы остановить этот грабеж и поджоги. Верховная власть раскаивается, приходит в отчаяние, и на этом все заканчивается. Вся ответственность за происходящее падает на того, кто первый в Царстве подал мысль начать адские пожары и изгнание населения. Все дороги забиты народом, который несётся вперед, не зная, куда и зачем.

    Среди этих полуобморочных людей свирепствует холера. Дороги настолько испорчены, что военные по ним уже не могут идти. Артиллерия гремит, а в траншеях валяются опрокинутые машины.

    Красицкий хочет вывезти жену и детей в Самару. Фрейтаг посоветовал ей уехать с нами и в любой городе подальше от фронта и дождаться его приезда. Ведь он должен завтра ехать к Ляховичу за деньгами, а возможно еще заглянет в Битень.

    Я попрощалась с Изей глазами. Бедняжка заливалась слезами. Грустная судьба.

    23 августа, воскресенье, в вагоне в Минске. Из Репихова выехали вчера около одиннадцати. Наш водитель страшно глупый. Машина из штаба. Проезжая мимо Кривошина, я увидела госпожу Александру, стоящую на пороге своего домика - бледная, с печальными глазами она прощалась со мной.

    Перед каждым домом стояли жители. До этого момента я контролировала свои чувства, дальше уже не могла и взорвалась от  рыданий, которые душили меня изнутри. Никто не заметил. Мы неслись, как ветер, и притормозили, только когда шофер заметил, что он заблудился. Мы долго блуждали и с трудом добрались до шоссе. Ветер усилился, и, когда мы подъехали к Барановичу, превратился в ураган. В облаке серой пыли виднелись дикие лица солдат - одни пешие, другие верхом, то на фурах с фуражами и патронами, и бесконечная вереница повозок беженцев, с женщинами, детьми и вещами.

    Крики, плач, проклятия и сдавленные крики, а на обеих сторонах, где только пустое место - лагеря изгнанников. С трудом мы доехали до Александровского вокзала, чтобы оттуда во время  усиливающегося шторма рвануть за город на Центральный вокзал. Постояв там немного, мы повернули в город, гоняясь за машиной Фрейтага. Трудно было держать глаза открытыми, темнело все больше и больше, машина двигалась медленно. По дороге встретился ведущий  лошадей человек, а на повозке лежал труп женщины, рядом с ней умирающий мальчик. Я сжала кулаки, чтобы не закричать от ужаса и горя. Фрейтаг покосился на нас, крикнул, мы встали и поехали дальше, но уже зная куда.

    Наш вагон очень хорош. У каждой из нас есть свое купе.  Мою писанину прервала Маринка, чей вагон стоял напротив нашего. Она дала мне для чтения „новый Литовский курьер " из Минска. Я подошла к её вагону и сидела, пока не прибыл локомотив, чтобы забрать его. Надеюсь, они присоединят их вагон к нашему. Я ходила между поездами.

    Время чудесное и солнце. Вагоны переполнены беженцами. Они внутри, они на крышах, на платформах, повсюду. Среди них царит холера. Очень больных забирают санитары с носилками.  Повсюду эти ужасные носилки, а еще страшнее мешки, в которых увозят трупы.

    Я пошла дальше с Замойским и увидела гробы, лежавшие между рельсами. Прошел конвой пленных австрийцев, которых сопровождали двое солдат. Какая-то женщина, держа на коленях голову дочери, охотилась на вшей.

    Напротив нашего вагона полевая кухня для солдат, а с другой стороны санитарный поезд, к которому сносят только что прибывших с фронта раненых.

    24 августа, понедельник. Вагон Маринки не прицепили к нашему. Мы не увидимся больше. Было уже темно, когда мы тронулись с места. Это были только маневры. Мы проехали через толпу беженцев. Одни  уже в поездах. Они  кричали, пели – концерт диких зверей, состоящий из писка женщин, плача детей, мужских голосов, из трубок, гармошек, скрипок и т.д.

    Между рельсами бедные люди жгли костры, около которых они сидели и лежали следя за приготовлением своей картошки. Дым от этих костров пробрался в наш вагон и резал нам глаза. Всю ночь и сегодняшнее  утро поезд немного проехал, а затем долго стоял. Около двенадцати мы всё еще были в Минске. Капитан, которого по его просьбе мы взяли в наш вагон нам много помогал.  Тепла достаточно.

    Был сильный ливень, а теперь снова солнце. Нехватка воды нас раздражает. Местность за Минском очень красивая. Госпожа Красицкая с детьми едет с нами до Киева.

    25 августа, вторник. Почти весь вчерашний день мы стояли на небольшой станция в лесу. Мы ходили между рельсами. Нехватка продовольствия дает уже о себе знать,  особенно отсутствие духа. Наша служба развела  возле нашего вагона костёр и кипятила воду для чая. Все напились, это редкая роскошь. Сегодня мы немного проехали по дороге и в час дня нам сказали, что мы уже у Бобруйска.

    Стало совсем холодно. Существенная разница в климате. Мы хотим купить картошку для жарки у костра. Хозяина не было, а солдаты нам отказали. У них нет наших угрызений совести - сами себе всё забирают, беженцы тоже им ничего не говорят.

    Семьям железнодорожных чиновников было приказано уехать отсюда. Неужели немцы совсем ошалели, чтобы здесь рисковать.

     Мы так медленно двигаемся, что я начинаю опасаться, что, после  приезда в Киев, сообщение между Рахнами и Печерой станет уже невозможным. В подобном случае подыщу себе жилище и останусь в Киеве. Возможно, стану жить вместе с панной Красицкой. Жаль, что я не осталась в Репихове. Мне там было бы лучше, чем в Киеве.

    Бобруйск, три часа дня. Со вчерашнего дня ожидаемый буфет подвел нас. Нужно было сражаться, чтобы добраться до него, а затем спрятать еду добытую с таким трудом. Мои вернулись с пустыми руками. Эла поджарила мне яичницу из трех яиц, купленных вчера. Пани Здиславова предложила мне сварить кашку, но после обеда я уже устала.

    Бобруйск - крепость, много огромных  пушек, другие привезены из других крепостей, разобраны. Очень много войск, больше чем в Минске, здесь чувствуется война, а там чувствуется поражение. Боюсь не попасть в Печеру, возрастает моя тоска по Репихову, по его тишине и воспоминаниям о чудесных цветах Томека. Вокруг Бобруйска без конца луга, прорезанные шоссе. На лугах лагеря беженцев, а на шоссе цепь повозок беженцев, тысячи и тысячи. Или это безумие или это мусс. Мус был, а теперь паника.

    Я ошиблась, написав выше, что здесь ощущается война, а не поражение! Наоборот - и здесь ощущаются последствия гигантского поражения. Эвакуируют крепость Бобруйск. Непрерывное количество вагонов вывозит пушки, боеприпасы, дорога так забита, что нам обещают, что за две недели мы вряд ли доедем до Киева. Разве что встретим курьерский поезд  идущий в Киев, и я пересяду в него, чтобы скорее добраться, в чем наш капитан Гавриил Андреевич предложил мне помочь.

    Продолжение следует…

     

     

    [1] Трембицкая Мария Александра из рода Пузинов (1877-1940) – дочь Александра Октавиана (1844-1914) и Янины из дома фон Вюртц (1853-?), вышла замуж за Владислава Трембицкого (1871-1915), с которым имела дух детей: Марию Янину (ок. 1902 - ?) и Владислава Станислава (1906-982). Её братом был Влодзимеж Юзеф Пузина )1874-1930).

    [2] Любомирский  - Здислав Любомирский (1865-1941), политик, президент Варшавы; сын Яна Тадеуша (1826-1908) и Марии из рода Замойских (1841-1922), вместе с женой Марией из Браницких (1873-1943).

    [3] Радзивилл Константин Винсент (1850-1920) сын Константина Николая (1793-1869) и Адели из Карницких (1811-1883), женился на Людвике Антонине из дома Бланк (1856-1911).

    [4] Коллонтай-Средницкий Ян (1883-1944) - доктор медицины, бригадный генерал польской армии.

    Просмотров: 163 | Добавил: paul | Рейтинг: 5.0/1
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:

    Форма входа

    Плеер

    Календарь

    «  Декабрь 2021  »
    ПнВтСрЧтПтСбВс
      12345
    6789101112
    13141516171819
    20212223242526
    2728293031

    Статистика


    Онлайн всего: 1
    Гостей: 1
    Пользователей: 0

    Все преступления совершаются в темноте. Да здравствует свет гласности!

    Теплик-life: история/религия/общество/судьбы людей/власть/политика/культура/фотографии