Теплик-life

Тепличани всiх країн, єднайтесь!

 http://теплик-лайф.рф/  tepliklife.ucoz.ru

Поиск

Друзья сайта

  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • Наш опрос

    Какие темы вам наиболее интересны?
    Всего ответов: 319

    Наша кнопка
    Теплик-Life
    <!--Begin of http://xn----8sbnmhdfd5a2a5a.xn--p1ai/--> <a href="http://xn----8sbnmhdfd5a2a5a.xn--p1ai/" title="Теплик-Life"><img src="http://s51.radikal.ru/i132/1107/67/ef6fe7928f84.gif" align="middle" border="0" width="90" height="35" alt="Теплик: люди, события, факты и аргументы" /></a> <!--End of http://xn----8sbnmhdfd5a2a5a.xn--p1ai/-->

    Главная » 2022 » Февраль » 6 » Янина Зофия из Потоцких Потоцкая Дневник 1914-1919
    06:02
    Янина Зофия из Потоцких Потоцкая Дневник 1914-1919

    Часть шестая

    Перевод с польского языка Анатолия Сумишевского

    28 сентября. Вчера Зося с Жанцей поехали в Одессу. Франьо поедет завтра, чтобы помочь, насколько это возможно, господину Лидтке поступить в офицерскую школу. У него синий билет, и поэтому его, я уверена, взяли бы через несколько недель в армию. Ему будет лучше поступить в офицерское училище, что ему даст ему, каких-то  полгода находясь вдалеке от фронта.

    Год назад он говорил мне, что, может быть, пойдет добровольцем, но за это время все изменилось. Варшава, всё Королевство уже в немецких руках.

    Наши друзья (русские – от ред.) пожертвовали нами, может быть по необходимости, я этого не отрицаю, но, оставив нашу страну, они превратили её в пустыню. Большую часть человечества они обрекли на бесцельное и бесконечное бродяжничество.

    Какое неописуемое убожество, такое убожество, что смерть стала избавлением, единственным спасением, а нас, хозяев толкает к окончательному разорению. Того пыла, каким он был уже нет, он окончательно остыл  и превратился ожидаемую отставку. Со стороны немцев мы ничего не можем ожидать. Нас вроде бы ласкают, как это делали в начале прошлого века в Познанском княжестве, однако, когда их режим там утвердится, они изменят свою политику.

    К своей цели они наверняка доберутся  со своей обычной систематичностью, если только они победят, а это означает уничтожение, гибель польского народа.

    Я не отрицаю, что и русское правительство не было бы недалеко от подобного, если бы это ему было позволительно, но у него так не получится, потому что в русском народе нет по отношению к нам той ужасной логической расовой ненависти, которая царит у немцев. Каково состояние умов в настоящее время в Королевстве, мы не знаем. Настоящая китайская стена отделяет нас от него, и новости из газет, полученные нами, вероятно, неаккуратны. Неужели они будут обманывать лукавое тевтонское правление?

    Томцьо с величайшим убеждением, с сердцем полным надежды вступил в русские ряды, чтобы защищать свою страну от заядлого нашего врага и погиб. Немец захватил эту землю, окроплённую  его кровью и множества других. Наступают моменты, когда душа бунтует, когда безнадежное отчаяние берет верх.

    1 октября (14 [старый стиль]). Ага (Мария Малгожата из Радзивиллов Францишкова Потоцкая – от ред.) несколько дней назад поехала в Немиров, чтобы у Марии Щербатовой познакомиться с подольским губернатором Игнатьевым. Он был очень добр к ней и любезен и дал все разрешения, о которых она просила, на поездку четы князей Радзивиллов – отца и матери Марии Малгожаты ( в Теплик, куда не знаю почему, несколько месяцев назад были отправлены дети Франьо.  Он  рассказывал, что в Каменце была страшная паника. Православное духовенство сбежало и даже некоторые католические священники, что меня огорчило. Однако, ксёндзы, которые бегут, составляют меньшинство. В действительности они  остаются в своих приходах и этим отличаются от попов, которые забирают всё, что могут, и очень быстро убегают, когда приближаются немцы.

    Фото: Пелагия ("Пела") и Константи н ("Коцьо") Потоцкие.

    15 октября. Несколько дней назад из Киева приехал Яньо.  Он просидел неделю под наблюдением в госпитале, и должен вернуться туда через два дня, чтобы пройти медико-военную комиссию, которая решит, будет ли он освобожден от службы или нет. Если нет, то он вернется в свой нижегородский полк, который находится на Кавказе. У него мало надежды быть освобожденным, поэтому в свой полк он вербует кого может из поляков, который вместе с Ахтырским считается в русском войске самым надежным. Между этими двумя полками существует конкуренция.  Нижегородский на то время потерял девятнадцать офицеров.  Полковник Ахтырского полка, в котором погибло около двадцати, довольно торжественно заявил об этом находясь воинственном запале,  что он скорее выстрелит в лоб своим офицерам, нежели позволит, чтобы большинство из них было бы потеряно как в Нижегородском  полку. Так шутят в этом ужасном 1915 году. Горизонт становился все опаснее. Австрийским и немецким войскам удалось соединиться с болгарскими и перерезать железнодорожное сообщение с Румынией. А Румыния молча сидит, болтает и еще колеблется, на кого набросится. Маринка писала мне из Петрограда, спрашивая себя, может ли она приехать сюда с Еленой, может быть, даже на всю зиму. Ага сообщила, что мы ждем её, я написала тоже, но она не приедет. Это плохой знак. Адась не отпустит её, если Подолье окажется под угрозой, а Подолье окажется в большой опасности, если разразится война с Румынией. И без Румынии весной здесь ждут немцев. В ординатуре роют окопы по-крупному. Франьо пишет оттуда, что они огромные, удобные и могут быть оформлены с современным комфортом. По милости этих окопов людей для полевых работ не хватает и свекла лежит в поле нетронутой. У нас мост через Буг на достройке. Банасинская сидит в Одессе, откуда её не хотят отпускать.

    Иные немецкие и австрийские подданные сидят здесь себе спокойно, а эта моя старуха должна была выехать и не может вернуться.

    18 октября (31 [по старому стилю]). Как же холодно. Я ушла утром перед мессой. Ледяной ветер выл, листья с деревьев падали. Я чувствовала рядом с собой смерть, конец всему прекрасному, хорошему, наполненному надеждами. И Томцьо все время маячит перед глазами, и его унесла непогода, так же как сегодня похищает эти увядшие листочки. Но он был молод, силен, полон надежд, рвался к жизни, а сегодня, там, под священным крестом, лежит в могиле, и железная нога тевтонского рыцаря зарылась в эту землю окропленная его кровью. Его больше нет, а я жива и не сошла сума, потому что верю, потому что хочу верить.

    23 октября (5 ноября [по старому стилю]). Маринка приехала, полная жизни и надежды. Интересно рассказывает о вещах. В Петрограде она встретилась с Константином Четвертинским[1]. Пережил ужасное время. Когда немцы вошли в Гродненскую губернию, где находится его имение, он увез жену и детей в Гродно, где у них есть свой дом. И там они дождались прихода немцев. На следующее утро после того, как они вошли в город, Константин Четвертинский выходит на улицу, чтобы посмотреть на пулемёты, установленные напротив его дома. Военный, стоявший рядом, спрашивает его по-немецки, точно ли уже русских нет. "Все уже вышли из города", - отвечает Четвертинский, и в ту же минуту банда казаков вываливается из его собственного дома. Начинается ожесточенная битва. Пули летают в воздухе. Четвертинский врывается в дом и уводит жену и детей в подвалы. Остыв от первого же волнения, Женя замечает, что младшего ребенка с англичанкой нет. Кто-то видел, как она выбежала с ним на улицу. Константин бросился за ней. Он видит ее издалека, кричит, требует остановиться, но тщетно. Наконец он догоняет её, забирает у неё ребенка и хочет вернуться домой. Но это невозможно. Пули падают, как град, пушки гремят, люди, лошади, пушки, все кипит  - ад. Четвертинский с ребёнком на руках разворачивается от дома и мчится вперед, англичанка за ним. Когда они наконец остановились, то были уже далеко от города. Он встретил отряд Красного Креста и отдал им ребенка, прося, чтобы их с англичанкой отвели,  как мне кажется, к его невестке - жене Яна Пшездецкого[2], а сам повернул в сторону Гродно, но уже в город попасть не мог и не знает, что случилось с Гельцей[3] и теми детьми. То, что казаки выбежали из дома, сильно настораживает. Может быть, бедную Хельцу арестовали. В любом случае должно было состояться расследование.

    Фото: Александр («Сандро») Потоцкий.

    4 ноября. Я хотела подтвердить доверенность Маринки. Но слишком важны вещи, чтобы писать,  впрочем, такие туманные, такие далекие, такие неправдоподобные. Сказка из тысячи ночей. Адзьо Велопольский обещал приехать через пару недель. От  него мы многое узнаем. Между тем жизнь на первый взгляд ноября. Я хотела повторить доверенность Маринки. Но слишком важны вещи, чтобы писать, и, впрочем, такие туманные, такие далекие, такие неправдоподобные. Сказка из тысячи ночей.

    Между тем жизнь на первый взгляд идёт размеренно, на самом деле (сужу других кроме себя), полные мысли настолько глубокие и такие проникновенные, что кажется обретают форму, становятся фактами - как правило, полными ужаса и отчаяния - с вспышками неоднократной надежды. Вчера в новой библиотеке у камина Ага читала нам старые газеты моей молодости, Франи "Печарский Курьер» , Сандра[4], Томча и Яня "Метеор".  Как же все это далеко. Веселые, детские, полные шуток и шуток не всегда удачные, но трогательные до глубины души. Где они-эти мои веселые ребята, младшие в могиле, Яньо вроде близко, а так далеко. Франьо разодран, лишенный желаний – относительно возраста, а желающий удалиться от всего. Где давнишние мечты и желания. Всё ушло. Думаю, что мы переживаем страшные времена, и каждый из нас, даже молодые мы переживаем мучения. Поэтому неудивительно, что иногда наступают моменты неуверенности в себе, апатии. Для чего эти усилия, когда каждое усилие затягивает нас глубже в эту бездну отчаяния и поражения, и все же эти усилия нужно делать. Эти усилия - еще жизнь. Если бы устали, наступила  бы смерть. Маринка мне рассказывала, что в Петрограде познакомилась с полковником Томцьо, который ей долго о нём рассказывал. Когда Томцьо вступил в полк, они считали его молокососом, веселым, добрым, и только.

    В первый раз, когда его послали в разведку, солдаты, обеспокоенные его неопытностью, пошли неохотно, опасаясь, что он подвергнет их ненужным различным опасностям. Вернулись они пораженные его храбростью, а также благоразумием и заботой, которыми он их окружал, и отныне были преданы ему до смерти, до жизни. Маринка хотела иметь турецкого коня, взятого у неприятеля, чтобы этот конь добрался до берегов Вислы и напился бы воды из Вислы. Желание сестры Томцьо тотчас было исполнено, и коня этого доставил тотчас Нижегородский полк. Это глупость, мелочь, но такая мелочь, которая доказывает мне, что они помнят о Томе, мне дорога и драгоценна.

    13 ноября (26 [старого стиля]). Франьо несколько дней назад поехал в Одессу ночным поездом. Ага взяла с собой шкатулку со своими украшениями, чтобы отдать драгоценности для резьбы. В купе она поставила шкатулку у окна на стол и, ужасно уставшая, тут же уснула. Франьо забыл закрыть дверь из купе и, улегшись наверху, глубоко заснул. Когда проснулись утром перед Раздельной, шкатулок с драгоценностями и с деньгами уже не было. Убыток – был нанесен на шестьдесят -семьдесят тысяч рублей. Найти их надежды мало. Ага вернулась вчера, очень истощенная. Франьо остался еще в Одессе, откуда поедет в Теплик. Сегодня утром неожиданно приехал Яньо. Привез не очень хорошие новости. Он уже не едет на Кавказ, откуда его полк уже отправился и находится в Балте. Император, находившийся в эти дни в Одессе, объявил армии о новом походе, но куда и как: то ли через Румынию на Болгарию, то ли прямо на Румынию. Последняя альтернатива в этой стране означала бы для Подолья войну с ее разрушениями и ужасами. Вроде бы даже пришел приказ разбирать и вывозить машины с винокурен и заводов. Это был бы очень плохой знак. Но этому я пока не верю. После паники, которая господствовала везде несколько месяцев тому назад, я была настроена скептически. В любом случае, я не хочу уезжать отсюда. Яньо телеграфировал Жаньце только неделю находившейся в Крыму, что на Кавказ он не едет, и что его полк отправлен, вероятно, на болгарский фронт. Наверное, Жанця вернется сюда, что меня беспокоит из-за климата. Возможно, поселится в Одессе. Для нее это было бы лучше. Семья князья Фердинанда получила разрешение на выезд, но прежде они хотят навестить Януша, который заболел в Славуте. Вчера они телеграфировали подольскому губернатору о разрешении выехать в Славуту на несколько дней, а затем вернуться сюда. Получат ли они это разрешение - большой вопрос.

    Здись Грохольский получил приказ уехать в глубь России, а его сестра Елена[5] - в Харьков. Он за глупый донос держит у себя подозрительную особу, которая переодевается несколько раз в день и тайно привозит массу макарон, которую потом вражеские аэропланы забирают с собой. Он поехал в Петроград, к барону Фредериксу и до Адася. Его сестру обвиняют в раздаче теплой одежды в госпитале исключительно пленным-немцам и австрийцам, а русским нет. Я знаю, что это неправда и что все работает по-другому. Во всяком случае, отсутствие у Грохольских в Пятничанах такта и нехватка в понятиях великая. Это позор, они вредят себе и другим.

    Сандальджи пишет мне, что совет больницы дал разрешение на возвращение Банасинской, а всем остальным, кто дал запрос, было отказано. Я получила пару дней назад первые сообщения некоторые от Каминского миссис Tшетшевинской, которая уехала из Варшавы в сентябре и пишет мне из Давоса, что Каминский поручил её мне сообщить, что Рудка не опустошена, но дворец ограблен все, и что в Варшаве доходы с Чернякова и дома прибыли до сих пор покрывают текущие расходы - и только.

    14 ноября (27 [старого]). Первый снег. Пошла в поле с князем Фердинандом, с которым обычно гуляю. Он необыкновенный для своего возраста, здесь он с удовольствием гуляет, как и привык. Замёрзла, как пёс. Джоя тоже замерзла, села на свои задние лапки, передние вытянула ко мне, показывает прицепившиеся к ним снежные комки. Я вынуждена была её нести на руках до самого дома. После чая читаем в библиотеке возле камина. Двенадцатилетняя королева. Это забавно, занимает и отрывает нас от грозного сегодня и беспокойного будущего. К сожалению, я читать не могу, читает Зося, панна Апотелос, а в наихудшем случае супруга князя Фердинанда. После ужина игры с детьми – в коридоре, теперь известного как зал. В это же время к нам приехал грустный и понурый Яньо. Рассказал детям, что ему нагадали, что на войне бомба оторвёт ему обе ноги. Вроде бы с этого он смеется. Пела[6] приняла это близко к  сердцу и прямо онемела. Говорит мне няня. Я не верю, понимаю, что это глупости, но выезд Яня на фронт и его пребывание там меня очень волнует. Отобрал сегодняшние телеграммы от Жанци, которая возвращается из Крыма и будет в Киеве в среду.

    15 ноября утро, воскресенье. Сегодня утром восемь градусов мороза. [по шкале] Риумура.

    16  ноября утро. Двенадцать градусов мороза Ага взяла письмо Франя  из Одессы, в котором рассказывал ей об отчете тамошней полиции по  поводу украденной шкатулки. Этими днями в Одессе должна состояться свадьба воров в среде воровской аристократии. Молодая из хорошей семьи, молодой – грабитель, который уже не раз сидел в тюрьме, но с некоторым образованием и утонченной внешностью. Таким образом появился был план арестовать  всё это свадебное товарищество и заставить его признаться в краже.

    19 ноября (2 декабря [по старому стилю]. Франьо приехал уставший от долгой езды без еды, но здоровый и с хорошим чувством юмора. Рассказал, что арест свадебной верхушки был своеобразным, потому что среди гостей было много порядочных и честных людей. Полиция должна была ограничиться вызовом к себе нескольких пар самых главных преступников находящихся в том товариществе. Результат был таким, что воровство оказалось не было делом этой банды, больше того, эта банда обязалась найти настоящего вора. Что с этого будет – не известно. Только мало надежды. Позавчера князь Фердинанд с супругой перед выездом заграницу выехали в Славуту проведать снова заболевшего Януша. На выезд Князь Фердинанд с супругой уже имели разрешение, но еще не дошли паспорта. Франьо привез нам вести, о том, что якобы открыта единственная граница на Владивосток. Езда князя Фердинанда и его супруги в том направлении просто невозможна.

    Вторая новость сенсационная: есть распоряжение о возможном выезде подданным в возрасте не меньше шестидесяти пяти лет, которые не могут быть призваны в армию в Германии и Австрии. Что касается Румынии – как всегда та же самая неуверенность. Вся Сербия уже в немецких руках и сербские войска сконцентрированы в Черногории. Семья Яна должна приехать около полуночи.

    Фото: Ян Потоцкий на старой пушке в Тульчине.

    20 ноября (3 декабря [по старому стилю]. Семья Яна приехала сегодня перед полдником. Целые сутки они были в пути из Киева. Вагоны переполненные. На верхних полках в их отделении было три цыганки и четыре офицера, а на нижних сидениях   выше нормы. Время от времени приходилось выходить в коридор, чтобы те, кто стоял, могли на минуту сесть и отдохнуть. Сегодняшний поезд был последним. Через несколько дней движение  поездов для гражданских  лиц будет остановлено, телеграф и почта тоже. Никто не знает, зачем и почему. Снова всеобщая паника, но всё движение остановлено, но люди, хотя и напуганы, вынуждены сидеть на месте, и то уже хорошо. Говорится, якобы огромное немецкое войско приближается к нашей границе. В Виннице находится штаб Главной Гвардии. Там служит Войте Велопольский. Живет у Грохольских в Пятничанах.  Возможно, приедет к нам. Вчера ненадолго поехал в Одессу.

    У Яньо для армии нет лошади. Ему должны привезти её из Теплика. Он, наверное, уже экипирован. Выглядит веселым и ярким. Жанця нервничает, но здорова. Очень довольна, что Яньо её привёл. И так не хотела оставаться в Крыму, и очень советовала моим родным переехать в Одессу.

    Фото: лошади перед конюшней. Теплик 1915 г.

    Чем больше приближается выезд Яня на фронт, тем больше мне грустно,  тем большее у меня беспокойство.  Стараюсь не думать.

    Приближаются метели, а темнота, в которой мы живём становится всё сильнее. Не знаю, как князь Фердинанд с супругой вернётся к нам. Их выезд заграницу кажется мне всё более проблематичным. Надеюсь, что после возвращения из Славуты они останутся у нас надолго. Старый князь – человек, каких мало. У него очень благородное и лояльное сердце. Великий человек невероятной простоты. Мне не хватает его доброй, сердечной улыбки. Он со мной очень дружелюбен, я с ним не меньше. Княгиню я тоже очень люблю и ценю, но от природы она немного жесткая, но я тоже не очень экспансивная, нуждающаяся в некотором поощрении для более близкого знакомства, и, следовательно, мои отношений с ней, о которых я сожалею, всегда немного церемониальные.

    21 ноября (4 декабря [по старому стилю]. Оттепель, темно, смутно. Ага в плохом настроении. Жанця обеспокоена дорогой. У Маринки лёгкая горячка, лежит. Всеобщее состояние невеселое, но грохот фортепиано разносится в разные стороны. Никогда еще в Печере не было столько музыки. Нам предстоит давать концерты для Петроградского общества помощи пострадавшим от войны. Маринка должна играть в четыре руки с госпожой Гутовской[7] с аккомпанементом фисгармонии Надводского. Должны быть живые картины (сценки – от ред.). Один пан Дзевульский[8], артист, тоже должен был выступать, а дальше какой-то крестьянин на бандуре, второй должен петь. Программы составляли Журковский и госпожа Домбровская[9].  Материал Журковского тщательно составлен. Мисс Гутовская полна воодушевления и жизни. Очень одаренная личность. В этот день устроила нам с госпожой Домбровской хороший детский концерт, с живыми портретами и декламацией. Декламировала она очень хорошо.

    23 ноября (6 декабря[по  старому стилю]. Вчера утром к нам приехал отец Виатор, капуцин.  Унас была значительная сумма и очень хорошая проповедь, а сегодня у нас была месса за счастливое возвращение Яна с войны, о которой капуцин  сказал несколько теплых сердечных слов и дал Яну костёльное благословение, как уходящему в далекий и опасный путь. Ага и Зося поехали в Немиров, возможно привезут нам какие-нибудь новости. Это глухое и грозное молчание, эта минутная тишина, которая делит нас от понятных случаев, происходящих, вероятно, недалеко от нас, что накаляет наши нервы до предела. Что-то должно произойти, что-то очень серьезное, чтобы вызвать такой беспрецедентный запрет. Целая страна замерла и ждёт, что произойдёт. Семья Яна со всеми детьми и педагогами поехала к Дембицким. Мы все отчаянно пытаемся расстаться. Не надо думать.

    25 ноября [по старому стилю]. Из Немирова никаких новостей эти дамы не привезли. Дима[10], который является маршалком польской шляхты в Виннице, позвонил только  к матери, что приедет этими днями и имеет интересные новости, не предназначенные для телефона. Значит надо ждать. Князь Фердинанд с женой вынуждены сидеть в Славуте. Здесь головы лопаются от музыки, внизу и вверху. Я беспокоюсь об успехе концерта. Пан Дзевульскиий не приезжает. Остается рассчитывать только  на собственные силы.

    26 ноября (9 декабря [по старому стилю]. Вчера  утром уехал Яньо. Глаза были сухими, но в сердце какая-то грусть и беспокойство. Я думала о том, как он уезжал на фронт. Ни попрощаться, ни благословить я не могла. Была далеко. Почему я вовремя не поехала в Варшаву? Когда поехала, было уже поздно. Простые люди плачут, громко жалуются, кричат. Мы прячем свои чувства, было бы стыдно их показывать. Это в нашей натуре. Даже наши дети в большинстве случаев не показывают, что им  больно и прячут свои слёзы. Когда Геленка узнала в России о смерти Томця убежала в сад и там сидела долго, когда вернулась глаза её были сухими и сама была спокойной.

    Яньо поехал на Тульчин до Ободовки, там он должен был переночевать и на следующий день ехать дальше в Балту, где расположен его полк. Ему было грустно, он обещал писать, но когда? Почта всегда стоит. Тустановский[11] вчера вернулся из Винницы. Говорит, что там вообще хоть и ничего не знают, но оптимизм велик, уверены, что происходит что-то очень мудрое, очень счастливое.

    Вчера на Каменном Полу или в Дубинке я отчетливо слышал с Агой грохот пушек, и все слышали. Откуда? Говорят, будто туман, он слышен издалека, а вчера над Бугом густой туман поднимался и медленно залегал на луга, и поля. Это было красиво, под угасающим солнцем. Вечером пришел на репетицию писатель из волости, социал-демократ, охваченный большим желанием Русин. Он сам научился играть на бандуре и играет очень хорошо. Он будет выступать на нашем концерте, а другой народный учитель будет петь былины. Вчера у него была хрипота, надеюсь, она пройдет до воскресенья. Маринка нам очень хорошо сыграла цыганские мелодии, это меня немного успокоило на воскресенье. Хаведбух за два места дал семьдесят пять рублей - это здорово. Должен же еврей хорошо вести дела на мельнице.

    28 ноября. Письмо от жены Адама Собанского[12], которая приезжает с мужем на наш концерт. Лифтман из Немирова уже приехал. Он очень хорошо играет на скрипке. Жалкая  гармонь, которая выдавала до сих пор до сих пор жалкие и скрипучие, благодаря усилиям настройщика умилял своими пронзительные стонами даже на вчерашней репетиции сливался совершенно сносно с роялем и скрипкой. Но я всегда должна о чем-то беспокоиться, поэтому я беспокоюсь за игру на фортепьяно Надводского: его пальцы как деревянные прутья которыми он лупит уверенно по клавишам. Маринка смеется и предлагает, чтобы у дверей концертного зала продавали вместе с программами шарики из ваты для ушей. Он утверждает, что честность говорит о том, чтобы уменьшить, насколько это возможно, муки слушателей, которые должны съехаться, борясь с грязью и непогодой на этом музыкальном пиршестве. Вторым утешением слушателей станут пончики, которые Комитет им предложит по пять копеек. Чай будет бесплатным. Третье утешение - кучка наших детей и детей из администрации, переодетых  в разнообразные костюмы. Греческое преобладает, так как первоначальный проект, который оказался непрактичным, представлял собой живую картину: апофеоз музыки с девятью музами. В настоящее время эти переодетые дети представляют определенную трудность. Неизвестно, что с ними делать. Они сядут рядом с эстрадой - для большого удовлетворения публики. Будем надеяться, что зрители смогут оценить их юношескую грацию. Родители, безусловно, а остальные? Я бы предложила всем остаться у себя дома. К сожалению! Это было бы смертельным оскорблением. Уже и так все наши фрейлины-служанки бойкотируют наш концерт, потому что Франьо им выделил места семидесяти пяти копеечные, а не рублевые, а на рублевых сидят пани Дымовская, сестра из больницы, и Круминг. Кажется, эти панны были навеяны черными интригами дам из администрации, которые опасались того, что будут сидеть рядом со служанками. Это предательски подействовали на Франьо, поэтому он выделил девицам эти несчастные семидесяти копеечные места. Какая мрачная сеть интриг.

    Я отобрала телеграммы от семьи Здися, желающих получит новости от Жанци. Но здесь телеграфировать нельзя. Поэтому посылаю по почте один рубль от Жанци из Печеры. Так они узнают, что Жанця здесь. Больше ничего делать нельзя.

     

    Продолжение следует…

     

     

    [1] Четвертинский Константин Иосиф (1875-1939) - сын Станислава (1838-1916) и Марии из д. Брол-Платер (1845-1895), женился на Елене Анне из Пшездецких (1875-1966).

    [2] Пшездецкая Германция Францишка из Сапегов (1879-1947) - дочь Иоанна (1847-1901) и Северины из Урусских (1860-1931), вышла замуж за Яна Пшездецкого (1877-1944).

    [3] ЧЕТВЕРТИНСКАЯ Елена Анна ("Helcia") из Пшездецких (1875-1966) - дочь Константина (1846-1897) и Елизаветы Изабеллы из д. Платер-Зиберк (1844-1907), вышла замуж за Константина Иосифа Четвертинского (1875-1939).

    [4] Потоцкий Александр Венчислав ("Сандро") (1889-1907) -  Константина Юзефа (1846-1909) и Янины Софьи Потоцкой (1851-1928).

    [5] Шемётова Гелена из Грохольских (1888-?) – дочь Станислава (1835-1907) и Ванды из Замойских (1846-1922), вышла замуж за Мечислава Шемёта (1879-1955).

    [6] Потоцкая Пелагия Анелия («Пела») (1909-1994) куратор музея Чарторыйских (1938-1945), во времена оккупации связная штаба Комендантов округа Армии Крайовой полка Эдварда Годлевского (кличка «Одра»); дочь Францишека Салезия Потоцкого (1877-1949) и Марии Малгожаты из Радзивиллов Францишковой Потоцкой (1875-1962).

    [7] Гутовская – гувернантка.

    [8] Дзевульский Евгений (1888-1978) – дирижер, музыкальный руководитель и директор театра, режиссёр и сценограф. Во время учебы бл руководителем Польского Товарищества в Киеве и дирижер театрального оркестра (1914-1917). Играл на скрипичных инструментах в Киевском Симфоническом Оркестре и дирижировал концертами. С 1918 г. Сотрудничал с украинским театром Народная Драма и Молодой Театр. Руководил также Киевской Драматической Консерваторией.

    [9] Домбровская – учительница и гувернантка.

    [10] Щербатов Владимир («Дима») (ок. 1890-1920) – сын Александра (1848-1912) и Марии из дома Строгановых (1857-1920), женился на Елене из дома Столыпина (1892-1985. Кровный родственник Потоцких как потомок со стороны Щенсны Потоцкого из Тульчина. В 1920 году в Немирове был расстрелян большевиками.

    [11] Тустановский – печерский советник.

    [12] Собанская Мария Иоанна из Скшиньских (1887-1948) - дочь Адама (1853-1905) и Октавии из Тарновских (1857-1931), вышла замуж за Адама Карла Собанского (1875-1936).

    Просмотров: 110 | Добавил: paul | Рейтинг: 5.0/1
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:

    Форма входа

    Плеер

    Календарь

    «  Февраль 2022  »
    ПнВтСрЧтПтСбВс
     123456
    78910111213
    14151617181920
    21222324252627
    28

    Статистика


    Онлайн всего: 1
    Гостей: 1
    Пользователей: 0

    Все преступления совершаются в темноте. Да здравствует свет гласности!

    Теплик-life: история/религия/общество/судьбы людей/власть/политика/культура/фотографии