Теплик-life

Тепличани всiх країн, єднайтесь!

 http://теплик-лайф.рф/  tepliklife.ucoz.ru

Поиск

Друзья сайта

  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • Наш опрос

    Какие темы вам наиболее интересны?
    Всего ответов: 319

    Наша кнопка
    Теплик-Life
    <!--Begin of http://xn----8sbnmhdfd5a2a5a.xn--p1ai/--> <a href="http://xn----8sbnmhdfd5a2a5a.xn--p1ai/" title="Теплик-Life"><img src="http://s51.radikal.ru/i132/1107/67/ef6fe7928f84.gif" align="middle" border="0" width="90" height="35" alt="Теплик: люди, события, факты и аргументы" /></a> <!--End of http://xn----8sbnmhdfd5a2a5a.xn--p1ai/-->

    Главная » 2022 » Февраль » 6 » Янина Зофия из Потоцких Потоцкая Дневник 1914-1919
    22:13
    Янина Зофия из Потоцких Потоцкая Дневник 1914-1919

    Часть седьмая

    Перевод с польского языка Анатолия Сумишевского

    3 декабря (16 [по старому стилю])

    Я отобрала три телеграммы от семьи Здислава, желающих узнать новости от Жанци, а здесь им ответить нельзя, а однорублёвые посылки они не поняли. Что они не могут в Ялте расспросить у людей, что происходит? Вероятно, в Ялте кто-то смог бы объяснить ситуацию, и это бы их успокоило. В ночь нашего концерта неожиданно заехал Стас Радзивилл, полк которого находится в Маньковцах, недалеко от Жмеринки. Это милый, очень интеллигентный человек, образованный и в тоже время очень простой. Он мне очень нравился, а как о нём раньше плохо говорили. Большой приятель Маринки, которая ему очень обрадовалась. Каких-то конкретных новостей он нам не привёз. Он мало что знает сам. Прекращение движения поездов, почты и телеграфа вызвано, кажется, шпионажем, от которого легче таким способом защититься. Между тем, эта ужасная тишина, в которой мы живем, является источником самых странных новостей. Некоторые говорят, что уже взяты Ровно, сегодня кто-то даже сболтнул о Славуте. Настоящая ложь и только.

    Несмотря на небольшие неточности наших музыкантов, страшного волнения Наводского, который в последний момент почти на коленях просил Зосю не играть Faniski (Грубина), которую на последней репетиции она сыграла плохо. Зося на это охотно согласилась, и концерт на один номер был короче, что было лучше, потому что он действительно был слишком длинным. Бандуристы провалились. Плохо пели, а голос кобзаря в большом зале не был слышен. Но публика была довольна, да и денежный результат был немалый, мы получили шесть рублей.

    Яньо написал словечко из Ободовки. Заехал в Соколовку, где переночевал, были  только дети Кароля (Бжозовского)[1]. Он с женой  поехал было в Киев, где они оказались отрезанными. Приехала жена Юлиуша Островского[2] с Марилей Бжозовской[3] и забрали эти дамы Яня на обед в Жабокрич, там дали ему лошадей до Ободовки, где он застал господина Михала Собанского[4]. Его жена и дочь находились в Одессе.

    Они, наконец, принесли мне бумаги, чтобы я, наконец,  получила разрешение для Банасинской вернуться в Печеру. Три месяца длилось это глупое дело, и теперь она может вернуться. Я не удержалась от нескольких неприятных замечаний бедному Мишевскому, который, скорее всего ни в чём не был виноват. Вот она человеческая справедливость.

    7 декабря  (20 [по старому стилю]. У нас пока священник вроде бы постоянный, ксендз Собанский, млыновский пастор.  Он пережил в Млынове страшные минуты. Уже в августе говорили о приближающейся австрийской армии. Пани Ходкевич [5]заявила, что останется, чтобы не случилось, и священнику тоже советовала остаться. Они упакованы самые дорогие, самые ценные вещи по разным тайникам и ждали. Семья Мечислава Ходкевича[6] с детьми тоже приехали к ним,  а также Стецкие[7], родители молодой пани Мицовой. Штаб находился во дворце и это их успокаивало. Уже был слышен грохот пушек и с каждым днем становился всё угрожающим.

    Однажды в три часа ночи началась тревога, и офицер из штаба заявил Ходкевичам, что войско выступает из Млынова, что будет сражение, и посоветовал им твердо и сердечно выехать, не теряя ни минуты.

    После недолгих совещаний велели запрягать лошадей. Пан Ходкевич с настоятелем, с семьей и гостями отправились в путь. На горизонте, куда бы глаз ни тянулся, зарево пожаров. Доехали до шоссе. По шоссе шли бесчисленное количество  беженцев на повозках и пешком, погоняющих коров и лошадей. Крики, проклятия, плач детей и женщин, рёв животных. На шоссе уже лежали перевёрнутые и разграбленные повозки. При виде этой суеты Ходкевичи повернули на поворот к Млынову.

    Что будет то и будет, все ж лучше от того ада. Из Млынова русские войска ушли, и  город оказался занят австрияками. Во время сражения и церковь и дворец пострадали мало. Наследник престола, эрцгерцог Карл-Франц[8], жил во дворце.

    Фото: австрийский эрц-герцог Карл I Габсбург.

    Австрийцы там неплохо устроились, но через день, получив известие, стали уходить. Русские возвращались и с силой большей. Грохот орудий начался заново. Речь шла о взятии реки, протекающей в Млынове между дворцом и церковью. Настоятель остался в церкви, мост был сожжен, и хотя был так близко, больше ничего о Ходкевичах узнать не мог. Он видел только, как бомбы и шрапнели падали на дворец, который казался совершенно пустым. В перерывах между стрельбой ни человеческий голос, ни собачий лай даже не слышались. Австрийцы обороняли берег реки со стороны дворца. Русские обороняли берег, напротив, с костёлом. Ксёндз большую часть времени пребывал в погребе, страдая от холода и голода. Половина местечка была сожжена. Большая часть жителей убежала. К ксендзу часто приходили военные с советом, чтобы он уехал. Он же исполняя приказ власти духовенства сидел дальше. Изредка он проводил службу. Австрияки без перерыва обстреливали костел. Наконец, однажды  к ксендзу заявились жандармы и не позволив ничего взять из своих вещей отвезли его в Житомир. Его обвинили в симпатиях к австрийцам и в том, что он передает им различные сообщения. Там его отпустили на свободу, убедившись в неправдоподобности  обвинений, и он приехал к нам. Он всё ещё находится под влиянием эмоций, которые пережил. Часами ходит по коридорам, держась за голову. Видимое нервное расстройство. В большей или меньшей степени мы все, одни возбуждены, другие прибиты. Франьо старается не думать и устраивает любительский театр. Мы со священником будем чуть ли не со всей аудиторией. Речь идет о том, чтобы убить время. Эта гробовая тишина, в которой мы живем, кажется, становится глубже с каждым днём. За её пределами должны происходить вещи ужасные, важные. Мы ничего не знаем. От Яньо нет совсем ничего, он исчез в этом густом тумане и исчез как бы навсегда. Чей полк на фронте, то ли на Буковине, то ли на границе Румынии. Днём я думаю, но редко вспоминаю о нем. Жанця тоже, она очень храбрая, хотя и такая хрупкая и ошеломляющая. Ага (Мария Малгожата – от ред.) , безутешна потерей драгоценностей, о них не упоминает, но мрачная, молчаливая, а еще переживает за родителей, о которых ничего не знает. Маринка вроде бы веселая, много играет, а госпожа Гутовская предается музыке, карикатурам и поэзии. Сожалеет о концерте. Для утешения она будет невестой в комедии, которую готовит Франьо, а господин Пёттух - молодым женихом.

    9 декабря (22 [по старому стилю].  Мы сидели за обедом, когда пришедший отец Виатор сказал: "Будет что-то новое. Приезжают военные", и в эту минуту Иван воскликнул: "Граф Ян". Большая радость. Но он издали крикнул: "Подальше от меня! Я выздоравливаю после скарлатины!". Потом он побежал в свою комнату и только после омовения и переодевания пришел поздороваться с нами. Уже в Ободовке он узнал, что его полк из Прибалтики направлен в Плоскирово и что он еще не дошел. Это дало ему немного времени, которое он воспользовался, чтобы заехать в Стефанов, к Бжозовским[9] в Бжозов, а оттуда в Харитоновку, находящуюся в семи верстах от Балты, куда он сейчас поехал узнать, куда действительно направился его полк. Там он застал нескольких офицеров, которые показали ему необходимые маршруты и отправив своих лошадей эшелоном по пути на один день заехал к нам. В Харитоновке он застал Кароля Бжозовского с Юзинкой[10] и Пелой[11] со своими детьми, болеющими скарлатиной. Kaроль Бжозовский чрезвычайно ему обрадовался, как обычно упрекал, жаловался, рассказывал о страшной своей беде, что без проблем  купил две санитарные  машины за пятьдесят тысяч рублей, с которыми отправляет Чарльза и Стефана в распоряжение  Красного Креста. Беседа с Яньо проходила у камина, речь шла о былых временах, знакомых и родных, он подбадривал себя, что тронуло Яньо и взяло за сердце.

    Сегодня утром я получила известия от Анельки, первое, с тех пор как австрийцы взяли Лубельск. Эта открытка шла почти шесть недель. Анелька прислала её c Датским Красным Крестом. Я написала ей открытку и отправила тем же путем. Почта и железная дорога снова работают, но говорят, что только несколько дней, нужно пользоваться возможностью и писать. Жду сможет ли  из Славуты вернуться князь Фердинанд со своей супругой, а Банасинская из Одессы.

    14 декабря (27 [по старому стилю]. Князь Фердинанд с супругой вернулся несколько дней назад. Никаких новостей они нам не привезли. Везде те самые сплетни. Никто ничего не знает. Неизвестно даже как долго будут работать  почта и железная дорога. Жанця получила письмо от Яня. Его полк находится уже не под Плоскировом. Был отослан в Гусятин. Нельзя  больше обманывать – идет на фронт. До этого времени у Яньо были удивительные возможности – сколько раз мы с беспокойством отправляли его, а он всегда возвращался, не увидев даже огня.  А может быть  и теперь будет так же? Томцьо шел на опасность - с верой, с готовностью, с рвением, Яну их не хватает. Но я знаю, что он выполнит свой долг, может быть, лучше, чем многие другие, и я боюсь. Жанця довольно спокойна, а может быть, и она не говорит мне о своем беспокойстве, так как я не хочу, чтобы она догадывалась о моем. Банасинская вернулась наконец. Она привезла мне письмо от Сандалджи. Возможно, его заберут в армию. Но он болен - может быть, это его освободит.

    Пан Красицкий прислал мне чиновника из Бытеня, Кржижановского, с письмом, требующим полновластия для него в решении дел о компенсации потерь, понесенных в имении в результате войны. Я дала ему необходимые полномочия.

    С того, что говорит  мне  Кржижановский вижу, что и Битень остался без никого. Надлесный, который должен был там заменить Красинского  тоже вынужден выехать в последнее мгновение потому что пришли немцы.

    18 декабря (31 [по старому стилю]) 1915. Наш самодеятельный театр получился отличным. Играли «под предлогом». Франьо, Зося, Доликовский играли главные роли. Ага (Малгожата) тоже. Её роль была менее благодарная. Она изображала разум, опыт, доброту, вещи на данный момент, а иногда и в жизни  - менее соблазнительные и загорающиеся от злобы, эгоизма, сцен и нервов. Все смеялись, и я смеялась до слез, а в сердце столько горя с примесью горечи. Человек пёстрый, и обычно очень яркий. Эту пестроту чувств, ощущений, мыслей покрывает оболочка хорошего воспитания, такта, самолюбия.

    24 декабря, четверг. На прошлой неделе Ярослав заболел скарлатиной, в тот самый день заболела тоже Пела. У Михася Радзивилла вечером температура была сорок градусов. Казалось, что и он заболел скарлатиной. К счастью это была только ангина. У Банасинской больное горло. Госпожа Апотелос тоже болеет ангиной. Милый дом.

    Яньо приехал в понедельник на несколько часов. Его полк отправили то ли в Индию, то ли в Месопотамию, в сторону Багдада. Яньо очень обеспокоен детской скарлатиной, тем более, что несколько недель тому он приезжал к нам прямо из Харитоновки, где скарлатиной болели дети Пели (Бжозовской), а потом сказал, что заразу привез, видимо, он. Врач Головчинер  успокоил его по этому поводу. Однако, никто не может поручится в том, что так не было. Больные дети с Агой. Жанця и нанни (няня – от ред.) переведены в новый павильон.

    С этими господами мы видимся через стеклянную дверь. Сегодня для встреч они приходят, переодевшись в комнату во флигеле, недалеко от усадьбы. Несмотря на все предосторожности, я считаю, что это большой риск, и в молодости я бы никогда этого не сделала. Может быть, это я преувеличиваю.

    29 декабря 1915. Жанця на встречу не пришла. Каждый из нас старался быть веселым, но кроме детей никого не было. Тревога в сердце, болезненные воспоминания. Мысли мои возвращались к ушедшим годам. Сколько моих самых дорогих не хватало на этой встрече. Невидимые - но, может быть, и они были с нами?

    1 января (14 [по старому стилю] 1916. Вчера вечером мы все вышли процессией с бокалом вина в одной руке, с пончиком на вилке в другой, чтобы  поздравить наших господ с Новым Годом у стеклянных решеток. Начались перепалки, поклоны, поцелуи через стекла с обеих сторон, смех и взгляды - унылые и тоскливые. Сегодня же вся наша молодежь и дети в чудаковатых костюмах симпровизировали своеобразное представление перед теми же решетками, что сильно взбодрило наших юных господ.

    10 января. Сегодня большая лотерея, целиком для польского Петроградского общества жертв войны. Софья поехала туда сразу после обеда с господином Пёттухом и Валерией. Другие поехали позже.

    Фото: Великая Княжна Татьяна Романова.

    11 [января]. Завтра концерт в Брацлаве в честь именин Великой Княжны Татьяны[12]. Франьо, как председатель комитета устраивает концерт. Он предложил принять участие в нём некоторым россиянам. Художники-любители. Все отказались. Своего рода бойкот. То ли потому, что Франьо поляк, то ли по другой причине, не знаю. В любом случае концерт был под угрозой большого фиаско. Поэтому Франьо отправил Мишевского в Киев, чтобы обязательно нашел артиста на двенадцатое. Вернулся Мишевский ни с чем. Большая деконфитура. И мне было поручено дипломатическое задание, чтобы против недоброжелательности одних и прискорбных обстоятельствах полностью отказаться от концерта. Но Франьо упрямился и был прав. Он снова отправил в Киев на этот раз Журковского, и тот обеспечил себе приезд господина Дезидера Данчевского, профессора виолончелиста во Львовской консерватории, эвакуированного из Галиции, когда русские покинули её прошлым летом.

     Сегодня господин Данчковский  приехал, но неудача настойчиво преследует брацлавский концерт,   его обычная аккомпаниаторша внезапно заболела и только завтра должна приехать её заместитель, мисс Лабуневич, литовка, которая, как правило, аккомпанирует Кохановскому, но никогда еще не aккомпанировала виолончели, а потом в двадцать четыре часа должна была сыграть не знаю сколько неизвестной музыки.

    Пан Данчовский, молодой, двадцатичетырехлетний человек. Внешне художник. Тонкоугольные черты. Худой, бледный, нервный – милый и симпатичный.

    Вечером сюрприз, и очень хороший. Пан Лидтке, которого было взяли в армию месяц тому назад, неожиданно вернулся. Он был уволен из-за очень плохого зрения. Целый час был в Воронеже. Пережил тяжелые времена. Он был простым солдатом и много натерпелся от военного командования, которое специально издевалось над интеллигентными и образованными людьми.

    Целых десять дней был в госпитале, где было относительно  чисто, и где было больше свободы.

    В госпитале было много пленных – австрияков и немцев, и он говорил нам, что с пленными обращались прекрасно, так же кормили, как и русских солдат, одинаково хорошо ухаживали, и одаривали на Новый Год подарками не меньше своих.

     12 января. Франьо выехал самый первый, а после обеда Ага, Маринка и Зося. Две последние дамы должны выступать на концерте.

    Господин Данчовский ждал на свою аккомпаниаторшу, с которой должен репетировать еще в Печере. Ждем с нетерпением. Наконец она приехала и репетиция состоялась. На репетиции была я и чета Фердинандов, даже Жанця, которая после тщательной дезинфекции вышла к нам.

    Господа Лабуневич аккомпанировала очень плохо, не чисто и не в такт. Бедный Данчовский старался  не нервничать, в конце концов, прервал страшно сложное скерцо и сказал, что играть его не будет. Остальное пошло лучше, особенно ноктюрн Шопена и рондо Дворжака.

    13 января. Концерт получился хорошим. Зал суда был украшен ёлками, флагами, в центре висел портрет  Великой Княжны Татьяны, а над ним порхали польские орлы. Все места были заняты, о бойкоте не было и речи – но снова несчастье. Данчковский уже должен был начинать,  - смотрит, нет нот. Искали везде – в зале, в кабинете для артистов, в повозках – нет и нет. Замешательство.

    Орликовский сам поехал в другой конец города на постоялый двор, где стояли наши лошади, и там в карете, на которой приехали артисты, находит драгоценные ноты.

    Военный начальник уже было разослал личных солдат искать их по дороге на Печеру. Возвратились наши артисты сегодня утром после четырех часов. Материальный результат хороший: мы получили тысячу сто рублей, из которых триста пятьдесят досталось Данчковскому. Бедняга, во время приезда к нам имел в кармане последний рубль.

    16 января, воскресенье. Жанця получила письмо от сестры Изы. Та ей пишет, что  в Ялте встретила солдата, который ей рассказал, что прошлой осенью, когда он был в Репихове во  время сражений имевших там место на протяжении трех недель, видел, как в Кривошине на дом падала бомба. Крыша завалилась. В местечке большинство домов повреждено. Старая церковь уничтожена. Древний католический костёл. Сколько раз я проезжала возле него, мое сердце сжималось. Сейчас он лежит в руинах.

    Тот  самый солдат рассказывал, что он ходил и в усадьбу. Там всё было не тронуто. Дом стоял пустой и молчаливый, ни  одной живой души. Лось был в своём загоне. Бедный орел в своей клетке. Эта картина застряла в моей душе. Горе, тоска по Томцьо, по тому, что она потеряла, что уже никогда не вернется. Все это напрасно, напрасно.

    Михась Радзивилл имел около сорока градусов горячки. Большое беспокойство. Ждем доктора.

    Фото: Игнаций, Рузя и Пелагия Потоцкие, 1912 г.

    Головчинер при ехал после шести. У Михася был вид дифтерита. Дифтероид. Он поставил ему укол. Франьо решил Игнася, Рузю[13] и Коцьо[14] отправить в среду утром в Теплик. А пока они заперты в своих комнатах, чтобы не встречаться с теми, кто ходит к Михасю. Игнаций в отчаянии.

    17 января. У Михася горячка уже спала. Тем не менее, доктор опасается осложнений. Бедная княгиня похожа на мертвеца. Князь молчит и хмурится. Жалко мне их очень.

    Поляков-колонистов, но австрийских подданных, из Бессарабии эвакуировали, где на румынской границе стоят русские войска. Большинство из них ничего не знает, даже кто правит в Австрии. Большинство родилось здесь. У этих бедняг отчаяние. Им за три дня пришлось продать лошадей, коров и всё, что у них было, и что они не могли взять с собой. Несколько сотен прошло через Брацлав. Они сами не знают, куда их ведут. Думают, что в Гайсин. На самом деле в среднюю Россию.

    Прибыли еще неисчислимые жертвы войны. Пощади, Боже, пощади. Вот слова, молитва, которая вырывается из души, почти не прекращаясь. Услышит ли Бог?

    21 января. Вчера утром Франьо выехал в Теплик вместе с Игнасем, Рузей, Коцьо, госпожой Домбровской и Периной[15]. После их уезда стало грустно.

    Через несколько дней должен приехать Лешек из Петрограда, а со Ставки военный итальянский атташе Марсениго, большой приятель Маринки.

    31 января. Лешку, которому поставили укол  от тифа, Адась, справедливо, не разрешил сюда приехать. Марсени телеграфировал из Одессы, что тоже не сможет приехать. Большая деконструкция. На радость на полторы суток приехал наш Адась.  Ничего интересного нам не рассказал. Едет в Ставку с военным английским атташе, познакомился с Питером, петроградским митрополитом. Великолепная фигура - полная уважения и вежливости. Яньо телеграфировал из Казкина, или, скорее всего написал оттуда.

    Казвин по дороге в Хамадан, куда вероятно уже приехал. Казвин высоко в горах. Там очень холодно. В домах вместо окон дыры. Ни печей, ни каминов. Повсеместная грязь. Персы сидят кучками, чтобы не мёрзнуть. Обманывают безбожно. После их обмена стоимость рубля не превышает тридцати пяти копеек. Население эксплуатирует иностранцев прямо без совести.

    В Петрограде формируется польский полк. Все офицеры проявили себя на войне.  Все офицеры уже отличились на войне. Даже мало простых солдат без декорации. Дисциплина, строгость и порядок должны быть большими. Альфред Тышкевич[16] вступил в этот полк.

    Наконец-то новости от Фрейтага. Он писал три раза, ни одно из его писем не доходило.

    Репиховщина в Шчава  в руках немцев. Потери исчисляются более чем миллионом. Чиновники, которые остались вместе с лесневской хозяйкой и ребята из охраны были эвакуированы немцами в сторону Бытеня. Фрейтаг имеет уже достаточно законных доказательств об уничтожении собственности - около двух тысяч, и он еще собирает доказательства на сто восемьдесят тысяч. Имеет надежду, что ему заплатят.

    В своих длительных командировках он встречался с полками, проходившими через Велину, Рудку и Козловку, и от офицеров этих же полков получил подписанные ими протоколы о разрушениях в этих имениях.

    Именно об этом Адась пишет Маринке и очень благодарен Фрейтагу. Была бы это правда.

    Сообщает, что из Рудки  он имеет частые новости, что там относительно хорошо, но, что в Бытене никто не остался. В целом состояние моих имений в оккупированной стране не так плохо, как можно было предположить. Завтра придется написать в Стокгольм, но на каком языке? Отсюда по-немецки писать нельзя, а в Варшаву можно писать только по-немецки.

    24 февраля, Пепелец. Я давно не писала. Жизнь наша такая серая, такая однообразная. Тем не менее, мы все стараемся быть веселыми. Разговоры бывают веселые, со смехом и шутками, а у каждого из нас в сердце печаль и тревога. Последнее письмо Яньо из-под Хамадана. Он пишет, что в доме хана  есть окна и камин. Мебели никакой. Пишет, что только диваны, а через потолок видно небо, поэтому огонь в камине плохо согревает. Яньо просит, чтобы каждую неделю мы присылали провианты – сушеную фасоль и крупу. Персия страдает от настоящего голода. Ничего получить нельзя, а местные люди тянут, сколько могут. Чистое ограбление.

    Несколько дней тому русские взяли Ерзерум. Это большая победа. Маринка написала Великому Князю  Николаю поздравление. Сегодня он поблагодарил её сердечной депешей.

    Мы живем в страхе за Очдун, и каждый день, когда приходит почта, мы ожидаем, что она принесет нам известие о том, что крепость попала в руки немцев. Форт Динаунион уже ими занят. На нашем фронте спокойно. Возможно, причиной этому является снег.

    В Думе должны состояться слушания по проекту отмены исключительных прав в отношении поляков. Есть небольшая надежда на то, что проект пройдет. В русских газетах опубликованы весьма нам неприятные статьи; судя по ним, мало любви и братских чувств к тем, кто столько страдал и страдал за славянское дело и, можно сказать, за всемирное дело.

    Продолжение следует…

     

     

    [1] Бжозовский - Кароль Константин (1884-1946), сын Карла (1846-1941) и Пелагии Марии из Потоцких (1848-1901), вместе с супругой Софи с Красинских (1880-1944), дочь Иосифа (1848-1918) и Елены из Стадницких (1844-1927).

    [2] Островская Мария Дельфина („девятка") из Тышкевичей (1863-1925) -дочь Николая (1829-1880) и Александры из д. Комар (1840-?), вышла замуж за Юлиуса Островского (1854-1917).

    [3] Березовская Мария („Маринца") (1908-2001) - дочь Владислава Хуберта (1876-1957) и Марии Юзефы Островских (1884-1935).

    [4] Собанский Михаил Мария (1858-1934) - сын Феликса Илария (1833-1913) и Эмилии из Лубенских (1837-1921), женился на Людовике Марии из Водзицких (1857-1944).

    [5] Ходкевич Юлия из Ледоховских (1853-1919) - дочь Януша (1808-1894) и Ангела Юзефы из Малынских (1820-1898), вышла замуж за Владислава Иеронима Ходкевича (1845-1906).

    [6] ХОДКЕВИЧИ-Мечислав („Mицьо") (1876-1933), сын Владислава (1845-1906) и Юлии из Ледоховских (1853-1919), вместе с супругой Фелицией из Стецких (1888-1977), дочерью Адама (1860-1919) и Эмилии из д. Богуш (I860-?).

    [7] Стецкие - Адам (1860-1919), сын Эразма Юлиана (1819-1863) и Марии Ледоховской (1824-1888), вместе с супругой Эмилией Д. Богуш (I860-?), дочерью Урбана Винсента (1831-1901) и Фелиции Нововейской (ок. 1840-?).

    [8] КАРЛ I ГАБСБУРГ (Карл Франц) (1887-1922) - последний правитель Австро-Венгерской империи; сын Отто (1865-1906) и Марии Юзефы Саксонской (1867-1944); в 1914-1916 годы наследник престола и штабной командир.

    [9] Бжозовские – Стефан Кароль (1881—1944), сын Кароля (1846-1941) и Пелагии Марии из Потоцких (1848-1901), вместе с женойМарией Розой («Эдзей») из Замойских (1891-1957), дочерью Анджея Пшемыслава (1852-1927) И Каролины Марии из дома де

    [10] Потоцкая Жозефина («Юзинка») из Бжозовских (1892-1963) – дочь Кароля (1846-1941) и Пелагии Марии из Потоцких (1848-1901), вышла замуж за Станислава Потоцкого (1894-1977) из Рыманова.

    [11] Бжозовская Пелагия Марта («Пела») из Потоцких (1848-1901) – дочь Константина Петра (1815-1857) и Юзефы из Тизенгаузов (1824-1848), вышла замуж за Кароля Бжозовского (11846-1941).

    [12] Романова Татьяна Николаевна (1897-1918) – Великая Княжна, вторая дочь Николая II и царицы Александры Фёдоровны (1872-1918), святая православная. Убита большевиками 17  июля 1918 года в Екатеринбурге.

    [13] МИЦЕЛЬСКАЯ Роза Мария ("Рузя") из Потоцких (1906-1984) - дочь Францишека Салезия (1877-1949) и Марии Малгожаты из Радзивиллов (1875-1962), вышла замуж за Казимира Яна Мицельского (1904-1984).

    [14] Потоцкий Константин (1910-1988) - младший сын Францишека Салезия (1877-1949) и Марии Малгожаты из Радзивиллов (1875-1962), женился на Анне Марии Реевой (1925-2019).

    [15] Перина Юзеф – учитель.

    [16] Тышкевич Альфред (1882-1930) – сын Яна Антония (1851-1901 и Клементины из Потоцких (18856-1921), женился на Эльжбете Гелене («Бетке») из Радзивиллов (1894-1986).

    Просмотров: 101 | Добавил: paul | Рейтинг: 5.0/1
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:

    Форма входа

    Плеер

    Календарь

    «  Февраль 2022  »
    ПнВтСрЧтПтСбВс
     123456
    78910111213
    14151617181920
    21222324252627
    28

    Статистика


    Онлайн всего: 1
    Гостей: 1
    Пользователей: 0

    Все преступления совершаются в темноте. Да здравствует свет гласности!

    Теплик-life: история/религия/общество/судьбы людей/власть/политика/культура/фотографии