Теплик-life

Тепличани всiх країн, єднайтесь!

 http://теплик-лайф.рф/  tepliklife.ucoz.ru

Поиск

Друзья сайта

  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • Наш опрос

    Какие темы вам наиболее интересны?
    Всего ответов: 305

    Наша кнопка
    Теплик-Life
    <!--Begin of http://xn----8sbnmhdfd5a2a5a.xn--p1ai/--> <a href="http://xn----8sbnmhdfd5a2a5a.xn--p1ai/" title="Теплик-Life"><img src="http://s51.radikal.ru/i132/1107/67/ef6fe7928f84.gif" align="middle" border="0" width="90" height="35" alt="Теплик: люди, события, факты и аргументы" /></a> <!--End of http://xn----8sbnmhdfd5a2a5a.xn--p1ai/-->

    Главная » 2020 » Май » 9 » Кушнир Абрам (Аркадий) Шулимович. Часть 1.
    00:38
    Кушнир Абрам (Аркадий) Шулимович. Часть 1.

        

      Анатолий Сумишевский

    Статья, которую я сегодня предлагаю вам, уважаемые читатели, в 2010 году в сокращенном виде публиковалась на сайте «Теплик-life». Только в тот год она была урезана из-за условий сайта, а мне не хотелось делить её на части. Ничего не поделаешь, таковы условия создателей сайта. Однако, в этом году, после очередного прочтения я решил опубликовать  его полностью, потому что, как мне кажется, в первоначальном варианте были упущены многие важные факты и не показаны в должном виде главные черты героя, подчеркивающие бесшабашную храбрость юного командира. Не смотря на недостатки, связанные с условиями, предлагаемые сайтом, интервью выходит полностью. Человек у которого Г. Койфман брал это интервью того стоит. Текст приводится без исправлений автора.

    Аркадий Кушнир.  - Родился 25/1/1924 года в местечке Теплик Винницкой области. Отец, 1895 г.р., был шорником по профессии, в Гражданскую войну воевал с петлюровцами в отряде самообороны. Кроме меня в семье было еще трое детей: сестры Етта и Зина, и младший брат Моня. Отец был единственный шорник на 38 деревень вокруг, но в 1930 году он вступил в колхоз. В Теплике жило примерно 10.000 человек, половина из них евреи, а половина украинцы, и отношения между двумя народами до войны были хорошими Местечко наше считалось районным центром. Про историю местечка спрашиваете? Само название местечка Теплик, происходит от идишского слова «тепл» -горшок. Центр местечка находился в горловине, охваченной двумя речками: Свинарка и Тепличка, которые вливались в русло реки Бджиманка. Населенный пункт Теплик известен с 15-го века , тогда он входил в Уманский край Речи Посполитой. Позже, наш Теплик стал частью Брацлавского воеводства, им по очереди владели воевода Малиновский, польский князь Вишневецкий, а в конце 18-го века Теплик стал центром владений графа Потоцкого, и когда я рос, еще сохранились развалины графского дворца, его парк с фонтанами, старые оборонительные валы с подземными ходами. На развалинах графского имения при Советской власти была построена еврейская школа -семилетка, в которой я учился и закончил семь классов, но в 1938 году власти эту школу закрыли, как и все остальные еврейские школы на Украине, и я продолжил учебу в украинской школе. Что еще добавить про наше местечко... С 1797 года Теплик входил в состав земель Российскй Империи. В середине июня 1941 года я закончил украинскую школу -десятилетку , и как почти все мои ребята - одноклассники собирался поступать в летное училище. Кругом только и слышались разговоры - Скоро война, и мы , молодые парни, радовались, что еще повоюем. Рядом с нами , через станцию Кублич, ежедневно, в Германию, вплоть до двадцать второго июня, шли эшелоны с продовольствием. 19/6/1941 в нашей школе был выпускной вечер, а в день начала войны , рано утром , мы, группа ребят, по линии Осовиахима пошли на стрельбище в Турчинский лес. Возвращаемся назад, смотрим , что-то народ толпится возле радиоузла. Спрашиваем -В чем дело? -Сейчас будет правительственное сообщение...Война... Уже 25-го июня я вступил в истребительный батальон. Третьего июля услышал по радио речь Сталина «Братья и сестры...», и мне стало ясно, что быстро эта война не закончится, и мой долг, как можно быстрее оказаться на фронте. Но с седьмого по девятого июля, согласно распоряжению властей, из нашего района была проведена массовая эвакуация допризывной молодежи. Каждый день отправляли из райцентра по одной группе. Я попал в третью, последнюю группу, на 9/7/1941. Группа состояла почти поголовно из украинцев, жителей сел нашего района : школьников и учащихся зоотехнического техникума, всего 670 человек -допризывников. Простился с родителями, и пошел в колонне на восток. После каждого ночлега мы недосчитывались по 30-40 допризывников, все кто хотел - разбегались по домам. Наша компания , шесть человек : Моня Титиевский, Давид Рехтер, Миша Могилевский, Миша Шустер, я и мой двоюродный брат Абраша Кушнир, видя такое дело, должна была принять решение -Что делать дальше? Мнения разделились, половина предлагала идти на Одессу, другие - вернуться домой. Спорили недолго, и, в итоге, пошли дальше на восток. Добрались до Пятихатки, откуда немногих дошедших до точки сбора допризывников отправили железнодорожным эшелоном в Ворошиловградскую область. Мы, группа из двенадцати человек, попали в совхоз в Малеевский район. Вскоре привезли 11 повесток на призыв из военкомата, а мне - нет. Поехал в райвоенкомат вместе с братом, пытался разжалобить военкома, но он был неумолим - «Товарищам твоим надо расчет в совхозе взять, им через два дня призываться, а ты, парень, жди мая следующего года, когда твой возраст станет призывным по закону». У меня по лицу покатились слезы, я всей душой рвался на фронт, и мне было так обидно и больно , что меня не призывают в армию, вы себе представить не можете. Военком снова повторил - «Не имею права!». Я не уходил из военкомата. И когда мое присутствие военкому «надоело», он позвал кого-то из канцелярских работников, мне в документах искусно исправили дату рождения с 25/1/1924 на 25/11/1923, и сказали - «Придешь на отправку вместе со своими товарищами». Нашу команду новобранцев погрузили в эшелон, который пошел на восток. Ехали долго. У меня по дороге украли обувь. 23/8/1941 наша команда прибыла в Тюмень. Здесь нас построили, и разделили на две группы довольно оригинальным методом. Тех, у кого еще сохранилась обувь и одежда - направили в местное Тюменское пехотное училище, а остальных, «обанкротившихся по пути следования», разутых и раздетых, отправили в Таллинское пехотное училище , эвакуированное в Тюмень еще в июле. Нас, без медицинских и других комиссий, собеседований и прочей волокиты, сразу зачислили в курсанты Таллинского училища - ТПУ. Завели на помывку в баню, потом парикмахеры постригли нас «под ноль», и нам выдали новое обмундирование: френчи, ремни, пилотки, яловые сапоги и так далее.

    Г.К.- Как подготовили будущих командиров в ТПУ? Какие условия службы были у курсантов?

    А.К. - Я попал в 5-ую курсантскую роту, в которой было ровно 100 человек. Моего брата, Абрама, поскольку у нас с ним были одинаковые инициалы , перевели в соседнюю роту. Командирами наших учебных взводов были лейтенанты - эстонцы, строгие, требовательные и жестокие, гоняли нас «по - черному». Мы к ним относились с ненавистью, как к немцам . Нашей ротой командовал лейтенант Лаар, бывший чемпион Европы по стрельбе из пистолета. Он тренировал нас стрелять из бельгийских пистолетов, с раскладным прикладом, как у маузера. Эти командиры дали нам суровую закалку, и я думаю, на фронте, потом, многие из нас мысленно их благодарили за полученную толковую подготовку. Но пока мы были в училище, наши отношения с комсоставом были не самые простые. Зима в Тюмени лютая и холодная, это и так все знают. Занятия мы проводили в тайге, целыми днями на снегу, отрабатывали - «рота в наступлении» и блокировку ДОТов. Обуты мы были в сапоги и одеты в кургузые шинели, у нас не было, скажем, свитеров под гимнастеркой или шерстяных подшлемников. Идем с занятий, возвращаемся в училище из тайги по заснеженной дороге, от холода зуб на зуб не попадает, и тут взводный подает команду - «Запевай!». Мы молчим. Следующая команда - «Газы! Бегом марш!». Мы одеваем противогазы. И бегом по снегу, но только командирам от этого « традиционного упражнения» тоже мало не показалось. Мы обуты в сапоги, они в валенки, попробуй в валенках рвануть по снежной целине. На тактических занятиях в тайге мы встречались с земляками, попавшими в собственно Тюменское пехотное училище. У них большинство командиров было из фронтовиков, присланных готовить курсантов из госпиталей, после ранения, и эти командиры разрешали курсантам греться у костров и туго «гайки не закручивали». А нас имели… Кормили в училище по усиленной норме, еды хватало. Жили мы в казармах, спали на нарах, сортир во дворе, а умывались в ледяной воде ближайшего озера. Дисциплина была строжайшей. Я, как-то, незадолго до выпуска, вовремя не поприветствовал командира роты и сразу получил 10 суток ареста, сидел на «губе». Пораженческих настроений у курсантов не было, даже когда немцы вплотную подошли к Москве, мы не теряли веру в нашу Победу. Училище было буквально «нашпиговано» политруками, было несколько «особистов», которые «от безделья не маялись» и нередко ломали судьбы курсантам. У моего товарища при внезапном обыске в курсантских тумбочках, обнаружили один боевой патрон от пистолета, стрелянную гильзу и книгу «Тактика немецко-фашистских войск», которую ему официально выдали для самоподготовки в библиотеке училища. Этого оказалось достаточно, чтобы училищные «особисты» стали ему «шить дело» , пытаясь обвинить в шпионаже. Его не арестовали, но каждую ночь таскали из казармы на допросы. Когда он сказал «особистам» - «Какой из меня немецкий шпион? Я же еврей по национальности!», это вызвало у них только громкий смех - «Да хоть монгол, хоть китаец! Нам - то, какая разница?! Влип ты, паря, по самое не могу!». Спас моего товарища от серьезных бед, только наш ускоренный выпуск, «под шумок» и его отправили в срочном порядке , вместе с другим курсантами-выпускниками, по армейским частям.

    Г.К.-Ваш выпуск был ускоренным?

    А.К.: - Да, уже в марте 1942 года нас направили в части. Меня выпустили из училища в звании младшего лейтенанта, поскольку я сидел «на губе» мне не дали звания «лейтенант». Я сначала попал в Еланские лагеря , это рядом с городком Камышлово Свердловской области. Прибыл в Эстонскую стрелковую бригаду. Но я, по-эстонски, кроме нескольких строевых команд и отдельных ругательств - ничего не знал. Мы , человек пять молодых лейтенантов, написали рапорты с просьбой о нашем переводе в «русскую часть». Нашу просьбу удовлетворили, и вскоре мы получили предписание явиться на новое место службы. Мы прибыли в другую часть - это была стоящая на переформировке на территории Уральского ВО в Пермской области 231-я Стрелковая Дивизия, которая комплектовалась в основном из молодых солдат, сибиряков и уральцев. Говорили, что эта дивизия, в составе вновь формирующейся армии, будет отправлена в Иран, на замену, по ротации, наших частей стоявших там с прошлого лета. Я попал служить в 623-й СП, командиром стрелкового взвода. Ожидалось прибытие Климента Ворошилова на последние учения перед нашим отбытием. Но маршала мы так и не увидели, нас срочно перебросили в Саратовскую область, и здесь, недалеко от Волги, в лесу Дубки, рядом с селом Пристанное, мы получили оружие, новое обмундирование, и стали ждать пароходов до Каспия. Ждали где-то с неделю. С фронта передавали сводки, одна другой страшнее, а мы сидели и «загорали» на волжском берегу и недоумевали, какой к черту Иран, когда немцы скоро и здесь будут... Мои товарищи, командиры взводов Цигарели и Кахелашвилли учили петь меня грузинские песни. Потом прибыл теплоход «Феликс Дзержинский», нас погрузили на него и мы поплыли по реке. Добрались до Камышина, и тут, получаем приказ - «Поротно! Выходи на берег!», дивизию в экстренном порядке бросили под Сталинград. Шли к Сталинграду 200 километров, пешим маршем. Стояли жаркие августовские дни. Продвигались по ночам, в основном балками, люди от накопившейся сильной усталости просто спали на ходу. Мы дошли до балки Дубовая, высота 123,8 и здесь полки дивизии сходу вступили в бой. Только окопались ночью, я прикорнул в окопчике вместе с политруком роты, накрылись плащпалаткой. На рассвете открываем глаза, поднимаем головы, а немцы в трехстах метрах от нас, молча идут цепями в атаку. Мы еле отбились в то утро, у нас было очень мало боеприпасов. Так для меня начались сталинградские будни. Уже через неделю я стал командиром пулеметной роты, заменил убитого ротного. Каждое утро, ровно в 8-00 в небе над нами появлялись «юнкерсы», обычно в одном и том же количестве - 16 самолетов, и начинали нас «воспитывать», сначала бросали на наши головы бочки с дырками, куски рельс, которые, падали с неба с безумным диким воем, и этот вой выворачивал нам всю душу наизнанку. Потом начиналась, непосредственно сама бомбежка. Наших самолетов в небе не было, зенитчиков в округе тоже не наблюдалось, так немецкие летчики творили с нами, что хотели. Меня как-то контузило и полностью засыпало землей, но бойцы успели откопать, и хотели отправить меня в тыл. Голова распухла в два раза от нормального объема, ходить не могу, ничего не слышу. Но я отказался уйти в санбат, и две недели пролежал в своей землянке. Санинструктор роты, сибирячка Тоня, выхаживала меня.

    Г.К.- Про бои под Сталинградом, если возможно, расскажите немного подробнее.

    А.К.- Мы держали оборону левее Котлубани , где погиб осенью сорок второго мой брат Абрам. Держали позиции среди подбитых танков, там до нас случилось танковое побоище, и многие десятки наших и немецких подбитых и сожженных танков так навсегда и остались стоять на поле боя. Под танками мы рыли для себя ячейки, потом пробовали соединить их сплошной траншеей, но бесполезно. Пробраться к нам из тыла могли только по ночам. Приносили еду в термосах, только суп в котелок нальют, как суп сразу замерзал. В стрелковых ротах оставалось по 15-20 человек...Часто нам приходилось контратаковать противника. Иногда я сам не мог понять, почему до сих пор еще живой. Помню, как пошли в очередную атаку, и у меня, фактически, прямо в ногах разрывается снаряд. Я целый..., только один осколок попал возле уха, и я сам его рукой вытащил. Или выходишь из боя, шинель прострелена в четырех местах, а на теле ни единой царапины. 19/11/1943 года мы перешли в наступление и через четыре дня с боями вышли на новый рубеж, приготовились к атаке. Перед нами находились сильно укрепленные немецкие позиции, которые командиры называли «Древний вал». Атаковали их прямо в лоб. Но прорвать оборону мы не смогли, и батальоны залегли, понеся страшные потери. В моей пулеметной роте из 12 «максимов» осталось только три станковых пулемета. Немцы перешли на нашем участке в контратаку, и мою пулеметную роту поставили в заслон, прикрывать наш отход. Я увидел, что один из трех моих расчетов прекратил стрельбу, и кинулся к этому пулемету вместе с ординарцем. Добежали под огнем, смотрим, пулеметчики убиты, оттащили мертвые тела чуть в сторону, и снова открыли огонь из этого пулемета. Но в метрах ста от нас уже находился немецкий снайпер, который сразу открыл охоту на наш расчет. Патрон в ленте перекосило, я чуть приподнялся ... и сразу получил снайперскую пулю, которая попала в саперную лопатку, заткнутую за ремень, срикошетила вправо, перебила два ребра, и через правое легкое ушла навылет. Ординарец меня перебинтовал. Я лег на спину, пытался ползти, отталкиваясь ногами но ничего не получалось. А местность вокруг была - ровная, как стол. Я сказал себе - будь что будет, поднялся, и тут почувствовал удар в колено. Пошел дальше, опираясь на автомат, и каким то чудом, «хромающей мишенью», дошел до пехоты, которая уже закрепилась в окопах на новых позициях. Метрах в десяти от этих окопов я потерял сознание. Очнулся в санбате, кстати, там сначала пулю в ноге даже не заметили. Привезли в полевой госпиталь. С ранением в легкое врачам все было понятно, но опухла раненая нога, и хирурги решили, что началась гангрена. Ко мне пришел главный хирург госпиталя, еврей, доктор Кушнир, мой однофамилец из Винницы. Сказал - «Надо ногу отрезать». Я ответил, что ногу на ампутацию не отдам. Повезли меня на каталке в операционную, положили на стол, и когда я там увидел медицинскую пилу среди прочих хирургических инструментов, то стал орать благим матом на медперсонал, кричал - «Не дам резать!», и так далее... Меня вывезли назад из операционной, отправили санпоездом в госпиталь №1962, в город Перовск Саратовской области. Там обнаружилось, что опухоль в ноге спадает, и медики сказали, что скорее всего пуля прошла навылет через колено. Здесь, в госпитале, меня все стали называть Аркадием, а не Абрамом, так на фронте и в повседневной жизни это имя за мной и закрепилось. Через месяц меня досрочно выписали из госпиталя, и я был снова направлен в свою 42-ую Отдельную Краснознаменную стрелковую бригаду. Меня, как бывшего командира пулеметной роты, назначили на должность командира бригадного взвода зенитных пулеметов - взвод ПВО. Во взводе - 3 машины, в кузове одной стояла спаренная установка «максим»- на 4 ствола, а в двух других машинах - пулеметы ДШК. Мы наступали на Фатеж, так из-за распутицы машины ехали по шпалам, по полотну железной дороги - обычная история для войны. Взвод сбил зимой 1943 года два немецких самолета. Где-то под Льговом наш взвод спешили, мы стали «наземными», и дальше воевали как обычные пулеметчики в стрелковых порядках. Весной, остатки 42-й стрелковой бригады, всего несколько сотен человек, передали в 60-ую Армию, и влили во вновь, уже в третий раз с начала войны, формируемую 226-ую СД.

    Г.К. - Долгое время Вы воевали в составе 226-ой Стрелковой Дивизии. Что это была за часть? И на какую должность Вас назначили в этой дивизии?

    А.К. - 226-я СД была сформирована из остатков нескольких стрелковых бригад: 248- курсантской, 45-ой Краснознаменной отдельной бригады, и из бойцов полнокровной 129-й стрелковой отдельной бригады. Меня, вместе с моими пулеметчиками, зачислили в заградительный отряд дивизии, и этим заградотрядом приказом назначили командовать меня.

    Г.К. - Согласно записи в Вашем послужном списке, Вы, с июля 1943 года и до середины весны 1944 года, служили командиром отдельного резервного отряда командования дивизии. Так назывались официально дивизионные заградотряды - «резерв командования дивизии»?

    А.К.- Нет , отряд резерва и заградотряд - это два совершенно разных воинских подразделения со своими штатами и задачами. Заградотряд в дивизии существовал только до начала Курского сражения , а потом, после выхода летом сорок третьего года приказа о расформировании дивизионных заградотрядов (оставили только армейские заградотряды и отряды, напрямую подчиненные «особистам») , командир дивизии Петренко, добился , чтобы ему разрешили на базе заградотряда сделать свой отдельный дивизионный стрелковый резерв. И командовал я таким резервом почти целый год. А насчет заградотрядов в стрелковых дивизиях я вам скажу одну вещь - в каждой стрелковой дивизии уже вскоре после начала войны были официально, по приказу ВГК, сформированы заградительные батальоны, и наличие таких подразделений, или чья - либо служба в такой части, большого недоумения у солдат никогда не вызывала.

    Г.К. - Какова была численность и функции Вашего подразделения? Если можно рассказать с примерами, и по заградотряду, и по отряду резерва. Скажем, на Днепре и под Курском.

    А.К. - Перед началом битвы под Курском, из прифронтовой полосы отселили все гражданское население, на расстояние 20 километров от линии фронта. В деревнях разрешили оставить только по одному человеку с каждой улицы, следить за порядком. Нас расположили гарнизонами по этим опустевшим селам, дивизия как раз находилась во 2-м эшелоне, в Хомутовском районе Курской области, это, кажется, самый западный выступ Курской дуги. В то время в заградотряде числилось свыше 150 человек, красноармейцы, сержанты и 4 офицера, кроме меня. Нам был придан взвод зенитных пулеметов ,( мой бывший взвод), и батарея 45-мм орудий. В заградотряде не было своего штатного политрука или «особиста». На Днепре и в последующих боях на Украине, когда мы стали отдельным отрядом комдива, то нас использовали исключительно, как боевой резерв, как ударную воинскую часть, и были моменты, что численность резервного отряда, вместе с частями усиления, доходила до 900 человек. Иногда нам придавали взвод танков Т-34. И скажу вам откровенно, что моему заградотряду, а позднее, отряду резерва комдива, ни разу не пришлось выполнять функции «надзирателя», или подгонять людей в бой выстрелами сзади.

    Г.К. - Лет двадцать тому назад, в газетных публикациях по истории ВОВ, одним из «любимых журналистских завываний », была именно эта тематика, сразу беру определение в кавычки, - «Зверства кровожадных чекистских карательных заградотрядов», с «леденящими душу» подробностями, как заградотрядчики своим красноармейцам в спину стреляли. Некоторые «публицисты» вот на таких «эмоциональных опусах» делали себе имя. Последние годы, пишут все с точностью наоборот, мол, заградотряды, вообще, были только в прифронтовом тылу, и судя по текстам «свежих» статей, там служили просто «люди с доброй ангельской душой», которые только и делали, что проверяли документы на дорогах и объясняли солдатам, что запад находится в другой стороне... Что-то похожее на подразделение для - «помощи полевым комендатурам и погранчастям по охране фронтового тыла». И кому верить? Мне, некоторые ветераны, воевавшие в пехоте, а я сейчас имею в виду только тех людей, слову которых можно верить, нередко рассказывали, как прямо за их спиной, в непосредственной близости от поля боя, стояли заградотряды в боях под Ленинградом, в Сталинграде, на Курской дуге, и даже в осенних боях сорок третьего года под Витебском и Оршей. Так как все было на самом деле? Расскажите, хотя бы на примере Вашего заградотряда. Кто служил в таких подразделениях, кого туда отбирали? Как часто приходилось заградотрядовцам выполнять функции обычной линейной стрелковой части? Какие права имел командир заградотряда?

    А.К.-Вам , наверное, хочется услышать от меня «вагон и маленькую тележку душещипательных трагических подробностей», но ничего такого у нас не случалось. Тем более , я вам снова повторяю, заградотряд существовал в 226-й СД только до 7/1943. Но, если вы настаиваете, то по этому короткому периоду я могу рассказать какие-то детали. В заградотряд, а позже, и в отряд резерва, я набирал себе людей сам, из прибывающего пополнения. Это было моим правом, и мне, и представителю разведки , разрешалось первыми отбирать себе людей, он набирал бойцов в разведроту, я в свой отряд резерва. Я никогда не искал образованных. Хоть и было мне тогда всего 19 лет, но чутье безошибочно подсказывало, какие люди мне нужны. Отбирались смелые и решительные, «сорви-головы», которые не дрогнут в бою и не поддадутся общей панике в критический момент. Выходил к пополнению и командовал - «Бывшие детдомовцы, три шага вперед». Потом объявлял - «Кто сидел в тюрьме по «хулиганской статье», выходи из строя!». Вот именно такой народ к себе в отряд я старался набирать, поскольку считал этих людей, имеющих подобное прошлое за плечами, более смелыми и более способными на решительный поступок. И когда в последний год войны я стал командовать разведротой дивизии, то свой метод в наборе пополнения - не менял. Подводило ли меня мое чутье, спрашиваете? Да, один раз сильно прокололся. С конца 1943 года , в основном, почти все массовое пополнение шло из новобранцев, призванных с только что освобожденных украинских территорий, и приходилось брать к себе, то что есть, «без разносолов». И как-то нам дали приказ прочесать лес в нашем ближнем тылу, где скопились недобитые «бандеровцы» и прочие бандиты. Наметили операцию на шесть часов утра. Я разбил своих бойцов на пары, дал приказ продвигаться «двойками», в пределах видимости. Тут подходит ко мне пожилой солдат и говорит - «Замените мне напарника, я с этим не пойду!» - «Почему?» - «Он у нас в селе полицаем у немцев служил, а батька его лично евреев и красноармейцев расстреливал. Я на призыве об этом гаде ничего не сказал, смолчал, а больше скрывать - не хочу!». Я сразу арестовал бывшего полицая и передал его в СМЕРШ дивизии. Потом мне сказали, что предатель получил большой лагерный срок. Теперь, далее, по вашим вопросам. Задачей заградотряда дивизии было следующее : не рыскать по тылам в поисках дезертиров, а быть подразделением прикрытия, «подпирать собой» передовую линию, закрывать собой все прорехи и дыры в нашей обороне, в случае необходимости организовывать новый рубеж обороны, или, молниеносно проводить контратаку, возвращая утраченные позиции. Формально, у нас, у заградотрядовцев, было полное право открыть огонь только по бегущим паникерам, но даже в самой критической боевой обстановке, моим бойцам ни разу не пришлось этого делать. Я даже не припомню случая, чтобы приходилось угрозой применения оружия на месте, силой, возвращать бойцов на позиции. Мы не выполняли функции карательного подразделения. Но поверьте, что когда кто-то вам рассказывает, что по ним, сзади, стрелял свой заградотряд, то такую информацию надо «цедить», и воспринимать на веру, в зависимости от ситуации и причин, повлекших открытие огня. Просто так, такое произойти не могло. А когда в панике бегут с позиций бойцы, позабыв о долге и присяге, то ... Иногда достаточно, что рядом с тобой появился в траншее один паникер, как начиналась «цепная реакция», и вся рота бежала от немцев в тыл, начинался «драп-марш», приводящий к большим, ничем неоправданным потерям... И если заградотрядами принимались жестокие меры, особенно в начале войны, когда страна и армия балансировали на краю гибельной пропасти, то вряд ли сейчас мы вправе клеймить их позором за это... Война - штука страшная, и те кто сам не воевал, многого из того, что происходило на передовой - никогда не поймут....

    Продолжение следует…

    Просмотров: 58 | Добавил: paul | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:

    Форма входа

    Плеер

    Календарь

    «  Май 2020  »
    ПнВтСрЧтПтСбВс
        123
    45678910
    11121314151617
    18192021222324
    25262728293031

    Статистика


    Онлайн всего: 1
    Гостей: 1
    Пользователей: 0

    Все преступления совершаются в темноте. Да здравствует свет гласности!

    Теплик-life: история/религия/общество/судьбы людей/власть/политика/культура/фотографии