Теплик-life

Тепличани всiх країн, єднайтесь!

 http://теплик-лайф.рф/  tepliklife.ucoz.ru

Поиск

Друзья сайта

  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • Наш опрос

    Какие темы вам наиболее интересны?
    Всего ответов: 302

    Наша кнопка
    Теплик-Life
    <!--Begin of http://xn----8sbnmhdfd5a2a5a.xn--p1ai/--> <a href="http://xn----8sbnmhdfd5a2a5a.xn--p1ai/" title="Теплик-Life"><img src="http://s51.radikal.ru/i132/1107/67/ef6fe7928f84.gif" align="middle" border="0" width="90" height="35" alt="Теплик: люди, события, факты и аргументы" /></a> <!--End of http://xn----8sbnmhdfd5a2a5a.xn--p1ai/-->

    Главная » 2019 » Июль » 17 » Мария Малгожата Францишкова Потоцкая «Из моих воспоминаний». Глава 10. «Великая война». Часть 2.
    00:10
    Мария Малгожата Францишкова Потоцкая «Из моих воспоминаний». Глава 10. «Великая война». Часть 2.

    Перевод с польского языка Анатолия Сумишевского.

     

    Так как казалось, что фронт приближается, Франьо вскоре рекомендовал мне и Зосе уехать в Одессу, чтобы там найти просторное жилище, в котором можно было бы укрыться с детьми, потому что опыт нам подсказывал, что каждая, даже небольшая река на войне становилась сильным пунктом сопротивления, значит мы должны были ожидать вскоре долгого сражения возле нас. Одессу мы выбрали потому, что этот город был намного интернациональнее Киева, без политического центра, а это значит в нем намного спокойнее, да к тому же город еще с портовым окном в мир. В это же время Франьо сказал нашему столяру Александру сделать деревянные ящики, окованные железными ремнями. В них пан Пёттух начал упаковывать сначала целую коллекцию гданьского и аугсбургского серебра, частично золоченых больших и маленьких подносов, чаш и фигурок. Упакованной была также самая ценная часть библиотеки, гобелены, картины, бронза, фарфор, а также немного бутылок старого венгерского вина, наливок, которых было множество – оставшуюся часть вместе с фарфором, к сожалению, мы замуровали в пивном погребе. Говорю «к сожалению» потому что все они во время первого погрома Печеры были открыты, забраны, выпиты, или уничтожены.

    В Одессе жил отец нашего Сандальджи с семьей. Это был уже старый господин с прекрасными тонкими типично арабскими чертами. Его мать была полька, а отец чистокровный араб, который был последним конюшененным султана Абд Уль Хамида[1]. Он сам, уже ставший католиком, воспитал детей во французских школах.

    Сандальджи встретил нас на вокзале и отвез к «Гостинице Лондонской» на Ланжероне, и с ним мы начали поиски жилья. Сначала мы остановились в очень хорошем новом доме, находящемся недалеко от моря, построенном богатым купцом немцем, которого с началом войны выселили в глубь России. Дом был полностью меблирован, в очень хорошем состоянии, под опекой управляющего и его жены, которые там жили.

    Когда и до нас дошли слухи о выселении немецких и австрийских подданных, Банасинская, служанка моей свекрови, а также наш камердинер, Позняк, Лушчевский, после некоторых хлопот получили разрешение задержаться в Одессе, вместо поселения во внутренних губерниях, например, в Самаре. Банасинская и Лушчевич разместились в недавно снятом доме, а когда все ящики с ценнейшими печорскими вещами были готовы, выслали под присмотром управляющего и его людей в этот же дом в Одессе. Только благодаря своевременному предвидению Франя они были спасены в хорошем состоянии, и в спокойствии.

    Тем временем фронт на линии Клевань-Олыка-Луцк установился на долгие месяцы, а под самой Олыкой проходили кровавые сражения.

    Януш с Адзей и детьми были в Славуте у князя Сангушко, где также находились его воспитанники – Эва и Фемця Жишчевские, а также их брат Леон[2].

    Януш в июне 1915 года заболел на аппендицит, и мои родители поехали его проведать, оставив мне на какую-то неделю Михася и мисс Барон. Тем временем опять было нарушено железнодорожное сообщение, и они смогли вернуться только через две-три недели.

    Маринка уже год была у нас с Михасем и Геленкой, у которой была гувернантка, молодая панна Гутовская, с большими музыкальными и художественными способностями, забавная и веселая, добавлявшая много жизни нашему обществу.

    Уже не помню как появилась мысль о театральном представлении. Франьо за это взялся с воодушевлением и перевел выбранную им французскую комедию из «Petite Ilustration»[3], стосы которых лежали в библиотеке. Актрисы: Зося, пани Гутовская, Маринка, Гелена и я. Актёры: Франьо, пан Пёттух, молодой Орликовский. Большую сцену в золоченом большом зале столовой на втором этаже построил Александр. Успех был настолько большим, что это послужило толчком к двум дальнейшим театральным представлениям организованных членами администрации и их семей, а также постановки детской комедии подготовленной Зосей и мной. Роль злой мачехи королевича играла Рузя. Написал её в костюме (взятой из коллекции Франьо) художник Водыньский[4], который жил у нас вместе с другими галицийскими беженцами. Роль преследуемой злой королевой сыграла Пела (Пелагия – от ред.). Из ребят играли Ярослав, Михась, который был кем-то вроде Гамлета, и Коцьо (Константин – от ред.) – в роли симпатичного пажа.

    Маринка время от времени ездила в Антонин лошадьми, отчего радости было немного, учитывая, что оба сына – Ромек и Юзьо уже были в армии.

    Иногда из Ставки, где обычно находился возле Великого князя Николая Николаевича, к нам приезжал Адась Замойский[5], и тогда его приезд становился огромным событием, потому что он рассказывал разные анекдоты и истории, как например, как император приехал в Ставку (кажется тогда она была в Могилеве). Суть рассказа была в том, что из-за недоверия к царице, существовавшего в царском окружения, его никто не посвящал в дела. О том как был плохо воспитан молодой парень, царевич , который сопровождал отца – например, игрался за столом с позолоченной тарелкой пытаясь поймать солнечный блик и светить им в глаза напротив сидящих и т.п.

    Антагонизм между великими князьями и императорским двором становился всё сильнее, благодаря влиянию ненавидимого всеми бешеного Распутина[6]. Это и иные эха интриг приходили отовсюду и наполняли атмосферу великим беспокойством.

    Летом 1916 года в Белой Церкви состоялась свадьба Бетки, дочери Бихетты с Альфредом Тышкевичем[7]. Мы и мои родители были приглашены на свадьбу. Огромное количество родственников и приятелей были размещены в Александрии, в разных хороших домиках в стиле ампир, построенных вдоль главной аллеи чудного парка женой гетмана Франциска Ксаверия Браницкого – Александрой, из дома Энгельгардов. В одном из них обычно жил российский император, либо кто-то из великих князей, которые были частыми гостями в Белой Церкви. Когда после нашей свадьбы мы с Франьо гостили у тёти Марии Браницкой в Белой Церкви, там был Великий князь Николай Николаевич. В Белой Церкви тогда проходили маневры. Он со свитой жил в императорском павильоне.

    Старая гетманша[8] для каждой из своих дочерей построила одноэтажные павильоны. Там было довольно много удобных комнат, в которых обычно размещали многочисленных гостей. Некоторые размещались во дворце расположенном в самой Белой Церкви. Это была обширная усадьба, очень неудобная изнутри, отдаленная от парка Александрия на несколько километров. Парк был огромным и соединялся с лесом, в котором стрелять тётя Мария не позволяла никому. Поэтому проезжая по прекрасно содержащихся аллеях парка и далее леса, можно было увидеть много зверей, оленей, сарн и зайцев совершенно не боявшихся находящейся поблизости дороги. Это наверное самый прекрасный английский парк, который я видела у нас. В других дальних лесах, конечно охотились, а олени там имели фантастические рога, благодаря богатой украинской глубинке.

    Тётя Мария Браницкая была двоюродной сестрой моей матери, дочерью князя Евстафия Сапеги и вышла замуж за значительно старшего от нее по возрасту мужчину Владислава Браницкого, который оставил ей своё огромное Белоцерковское имение. Имели только двух дочерей (Бихетту (Марию Ружу) и Софию[9]), 1*v. Строцци, 2*v. Карольовой Гальпертовой. Последняя умерла бездетной в Париже после Первой мировой войны. Бихетта вышла замуж за моего кузена Ежи Радзивилла, сына дяди Антония и тёти Марии из дома Гастелляне, о которых я писала выше.

    Тётя Мария Браницкая неслыханно быстрая, интеллигентная и остроумная grande dame[10] , полная очарования, хотя из-за своего большого носа и не была красавицей, имела светящиеся юмором глазами, была прекрасно воспитана смолоду, всегда бывала в Париже, Ницце или в Белой Церкви окруженная большим количеством приятелей обеих полов, которых называла de pigue assiette[11]. Несмотря на то, что воспитывалась в большом городе, с делами на Украине справлялась отлично и прекрасно делала свое дело. Благодаря этому воспитала своих собственных внуков.

    Возвращаясь к браку Бетки. На этот раз на свадьбу Великий князь прибыл с молодым поколением – Борисом Владимировичем, всегда жадным к развлечениям, которому по-отечески ассистировал Адась Замойский, наблюдая как еще немного несмелого молодого Бориса окружали самые красивые молодые дамы. Их было много в том ограниченном сообществе – это дочь Аба Радзивилла - Дорота, Рузя Четвертинская, дочь Болова Тышкевича Рузя, София Подгорская, дочь Адася Замойского Маринка, сестра моего брата и Изабелка Радзивилл[12].

    В то военное время и время кокетства поляков с обеими сторонами в российском руководстве возник проект создания чисто польского кавалерийского полка, во главе с Великим князем Борисом. Адам Замойский эту мысль очень поддерживал, и всеми доступными ему способами пытался сделать князя Бориса популярным в польском обществе. Интриг и предположений было очень много, но в конце концов это ни к чему не привело - получались только флирты и развлечения во всегда склонного к этому обществе. По случаю той свадьбы в Белой Церкви развлекались весело. Большинство мундиров было русских, потому что все, и поляки в том числе, служили в армии. Адзьо Велопольский[13] и Юзьо Потоцкий[14] которые ехали вместе в открытой коляске в костел на брачную церемонию , специально открыли свои плащи, чтобы показать свои голубые ленты ордена св. Анны, которыми недавно оба были награждены, и радовались как дети.

    Тем временем до самых умных ушей доходили тревожные слухи беспокойства с фронта. Помню, когда после брачного завтрака все гости выстраивались для групповой фотографии, Франьо мне шепнул, чтобы я становилась сзади, чтобы не быть заметной. Он всегда себя неважно чувствовал в подобном обществе. Привожу список людей, которых я запомнила: Великий князь Борис с офицерами своей свиты, разумеется, Бихетка с Беткой, семья Людвика Четвертинского, Аба с прекрасной женой Доротой, семья Кароля, семья Леона Радзивилла, мои родные и мы, Браницкие из Ставищ (пани Юлия по-матерински опекала молодого, семья Альфреда Тышкевича), семья Болова Тышкевича, семья Ксаверия Браницкого с дочерьми, Фемисия Жичевская, семья Адася Замойского, семья Константина Рембелинского, семья Юзефа Потоцкого, Адзьо Велопольский, пани Геновефа Платер, Изаков с дочкой Булли, княгиня Лопухина с дочерью Верой (кровной родственницей Браницких), очень милые два брата Подгорские, один из них с очень хорошенькой женой, София из Ревуцких, с которой Франьо был очень дружен, и которую у нас называли la cousine de de François[15] (кузиной Франьо), потому что он первый признал родство с ней как с правнучкой Влодзимежа Полтоцкого[16]. В её генеалогии тоже были всякие мезальянсы, такие, которые родня не очень то и признавала.

    В большом зале (пристроенном когда-то тётей Марией к главному дому в Александрии) вечером состоялся свадебный пир за столами en fer a cheval[17] в виде подковы, и мы могли удивляться богатым приборам en veremeil[18]( из позолоченного серебра) в стиле ампир. Середина столов была заставлена различными корзинами на точеных подставках, фонариками и т.п. Прекрасные ножевые приборы относились к временам гетмана, их, наверное, была сотня штук.

    На следующий день после свадьбы мы с Франьо, со свекровью и её приятельницами вернулись в Киев, а так как Великий князь имел в поезде своё отделение, то на время поездки он всех нас пригласил к себе, где под общение подавали чай. Кроме русских там были семьи Або и Кароля Радзивиллов, семья Адася Замойского и Рембелинские. Доехав до «Европейской гостиницы» мы засиделись в том же самом составе до ужина. Великий князь все это время был come un coq pate parmi toutes les jolies femmes et laissait adorer[19] (как петух на своем дворе среди этих прекрасных женщин, которым позволял себя обожать) , что меня очень забавляло.

    В Киеве мы задержались, чтобы встретиться с семьей Януша, которая приехала из Славуты , потому что черед два дня ему должны были вырезать слепую кишку. После успешно проведенной доктором Маркевичем операции приехали мои родители, а потом мы с ними поехали в Теплик, где в это время пребывали Михась и мои дети.

    Мой отец уже долгое время ходатайствовал перед министром иностранных дел Сазоновым на получение паспорта и разрешения на возвращение в Берлин.

    В Теплике он получил телеграмму от жены Кароля Радзивилла Изабеллы, которая жила в доме тётки Марии Браницкой на улице Садовой, что Сазонов вызывает моего отца в Петербург. Это известие пришло в Киев, потому что родители были там перед свадьбой в Белой Церкви, и оттуда отец впоследствии написал Сазонову. Мой отец поехал в Петербург, а я с мамой и детьми вернулись в Печеру.

    Ехали, как обычно лошадьми до Брацлава, через Куну, находящуюся в гайсинском уезде, до находящегося на расстоянии двадцати пяти километров имения Эдварда Ярошинского. К этому времени Эварда в живых уже не было. Он погиб от страшной смерти шесть лед назад. Его бричку, во время пересечения путей, переехал поезд. Была зима, и занесенные снегом шлагбаумы не были опущены. Он и извозчик, укутанные в шубы поздно увидели выезжающий из-за поворота поезд, а когда извозчик в последнюю минуту попытался удержать лошадей, локомотив уже зацепил бричку, лошади оторвавшись убежали, а извозчик смог каким-то образом ухватиться в локомотиве за что-то, стать на буфер и таким образом уцелел. Только несчастный Эдвард Ярошинский был задавлен на смерть. Его жена, очень милая Ванда из рода Сераковских будучи в то время беременной, находилась у матери в Кракове. Это была страшная трагедия.

    В Куне стоял большой особняк на подобии дворца, построенный недалеко от большого ставка в яру, как это принято на Подолье. Без излишеств, но очень комфортно обставленный внутри, а так как детей было много, деловая и мудрая Ванда не позволяла, чтобы её личная грусть чувствовалась в атмосфере. Она была очень гостеприимной, в её доме всегда было очень мило и весело для молодых. Две молоденькие гувернантки для девочек, а так же несколько весёлых личностей выселенных из Галиции добавляли приятное настроение. Одним из выселенных был художник Водинский, который позже приехал к нам в Печеру и написал по заказу Франя хорошие акварели с видами Печеры и сада. Также он написал портрет Рузи в образе «королевы из сказки», который до сих пор есть у нас. Водинский после войны жил в Варшаве и писал декорации вместе с Драбиком[20]

    Мы переночевали в Куне, где наши дети хорошо игрались с Ярошинскими. Из Теплика ехали через Зятковцы, которые были имением господ Холоневских[21], под его лесом, где мы всегда удивлялись чудесным старым дубам, которые он не позволял рубить. Старый Холоневский имел и чудачества. Еще он не позволял уничтожать сорняк на границах и во рвах у дорог возле его полей. Так далеко идущая любовь к природе порождала долгие споры между ним и соседями по поводу распространения сорняков на околице.

    Продолжение следует...


    [1] Абд Уль Хамид II (1842-1918), турецкий султан с 1876, сторонник прекрасного союза с Германией, свергнут с трона в 1909 году.

    [2] Жишчевский Леон (1874-1955), сын Михала и Эуфемии из рода Радзивиллов, брат Эвы и Эуфемии Жичевских.

    [3] «Petite Ilustration» - французский еженедельник «Малая иллюстрация».

    [4] Водыньский Юзеф Мацей (1884-1947), член Академии изящных искусств в Кракове. В годы Первой мировой войны активно действовал в польском обществе в Киеве; пейзажист, портретист, выдающийся художник декоратор, сотрудничал с В. Драбиком.

    [5] Замойский Адам Михал (1873-1940) из Козловки, женился на Марии Потоцкой (1897-1930), дочери Константина и Янины Потоцких.

    [6] Распутин Григорий. Собственник Г.Й. Новых (1872-1916), см 1907 года фаворит российской императорской семьи «монах-чудотворец», имел огромное влияние на политические события и личности. Погиб 31 декабря от рук заговорщиков.

    [7] Тышкевич Альфред (1882-1930), сын Яна и Клементины из рода Потоцких, женился в 1916 году на Эльжбетте Гелене Анне из рода Радзивиллов (1894-1986), дочери Еэи и Марии Розалии из рода Браницких, которая после смерти супруга повторно вышла замуж за Влодзимежа Жеромского. Мы с Франьо и мои родители были приглашены на свадьбу

    [8] Браницкая Александра (1754-1838) из рода Энгельгардов, дочь Василия и Марты из рода Потёмкиных, вышла замуж в 1781 году за Францишека Ксавверия Браницкого (1730-1819), великого коронного гетмана один из лидеров пророссийской конфедерации.

    [9] Браницкая София (1871-1935), дочь Владислава Михала и Марии Анели из рода Сапегов, сестра Марии Розалии (1863-1941), 1*v. Строцци, 2*v. Карольова Гальпертова.

    [10] grande dame – великая дама.

    [11] de pigue assiette - ветераны.

    [12] Радзивилл Изабел Рузя (1888-1968), дочь Доминика Марии Игнация и Долорес де Аграмонте, вышла замуж в 1910 году, за Кароля Миколая Генрика Радзивилла (1886-1968), сына Ежи Фредерика и Марии Розалии из рода Браницких.

    [13] Велопольский Владислав «Адзьо» (1860-?), сын Юзефа Михала и Марии из рода Валевских, женился в 1885 году на Марии Зибер-Платер (18858-?), дочери Станислава и Эммы Терезы из рода Борхов.

    [14] Потоцкий Юзеф из Антонина (1895-1969), сын Юзефа и Гелены из рода Радзивиллов, женился в 1930 году на Кристине из рода Радзивиллов (1908-2003), дочери Януша и Анны из рода Любомирских. Высокий чиновник Мингистерства Иностранных дел, с 1944 года посол в Мадриде.

    Платер Геновефа (1852-1936) , дочь Вандалина Пусловского и Ядвиги из рода Езерских, вышла замуж в 1872 году за Адама Альфреда Платера (1836-1908), сына Стефана и Алины из рода Жабув-Марцинкевичей.

    [15] la cousine de de François – кузина Франсуа.

    [16] Потоцкий Влодзимеж )1789-1812), сын Щенсны Потоцкого и Амалии Мнишек (1869), дочери Иеронима и Анны из рода Прушинских.

    [17] en fer a cheval - в подкове.

    [18] Veremeil - позолоченное серебро.

    [19] come un coq pate parmi toutes les jolies femmes et laissait adorer – как петух на своем дворе среди этих прекрасных женщин, которым позволял себя обожать.

    [20] Драбик Винсент (1881-1933), художник, актер, сценограф, учился в Кракове и Монако; с 1911 года постоянно жил в Варшаве, где сделал десятки театральных декораций.

    [21] Семья Станислава Холоневского: Станислав (1868-1925), сын Юзефа Адама хозяина Янова и Зятковец и Адамины Адели из рода Потоцких, женился в 1892 году на Августе из рода Стажинских (1873-1953).

    Просмотров: 76 | Добавил: paul | Рейтинг: 5.0/2
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:

    Форма входа

    Плеер

    Календарь

    «  Июль 2019  »
    ПнВтСрЧтПтСбВс
    1234567
    891011121314
    15161718192021
    22232425262728
    293031

    Статистика


    Онлайн всего: 1
    Гостей: 1
    Пользователей: 0

    Все преступления совершаются в темноте. Да здравствует свет гласности!

    Теплик-life: история/религия/общество/судьбы людей/власть/политика/культура/фотографии