Теплик-life

Тепличани всiх країн, єднайтесь!

 http://теплик-лайф.рф/  tepliklife.ucoz.ru

Поиск

Друзья сайта

  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • Наш опрос

    Какие темы вам наиболее интересны?
    Всего ответов: 300

    Наша кнопка
    Теплик-Life
    <!--Begin of http://xn----8sbnmhdfd5a2a5a.xn--p1ai/--> <a href="http://xn----8sbnmhdfd5a2a5a.xn--p1ai/" title="Теплик-Life"><img src="http://s51.radikal.ru/i132/1107/67/ef6fe7928f84.gif" align="middle" border="0" width="90" height="35" alt="Теплик: люди, события, факты и аргументы" /></a> <!--End of http://xn----8sbnmhdfd5a2a5a.xn--p1ai/-->

    Главная » 2019 » Апрель » 15 » Мария Малгожата Францишкова Потоцкая «Из моих воспоминаний. Глава «1910 год». Часть 1.
    23:24
    Мария Малгожата Францишкова Потоцкая «Из моих воспоминаний. Глава «1910 год». Часть 1.

    Перевод с польского языка Анатолия Сумишевского.

    Зимние месяцы мы провели, как обычно, в Кракове, после проведения праздников и Нового года с моими родителями в Берлине. Я ожидала четвертого ребенка[1], а так как у нас на Подолье весной началась холера, мы решили с детьми и целым домом провести все лето в Исхлу. Наш приятель, доктор Сужицкий очень расхваливал нам ту местность, полезную для детей по причине горного воздуха и соленых купален.

    Сняв у графа Хунуада обширную, хорошо меблированную виллу с садом, мы поехали через Вену в начале мая 1910 года вместе с камердинером, моей слугой, тремя детьми, Нанной и молодой фрибланкой панной Паулой. Это была очень веселая и энергичная личность, которая летала с Игнасем и Рузей на прогулки, учила их разным делам, а также краковьяку, ну, и, конечно, драла кошки из Нанни, которая всегда ревновала к старшим детям. Кухарку-австриячку, которая досконально mehlspeisy[2] готовила еду, а также девушку для уборки мы взяли на месте.

    В Исзлу, из-за пахнущего смолой леса, преимущественно елового, было хорошо. Мы жили на краю аккуратного маленького купального местечка, центром внимания которого и общественной жизни была обширная беспретензационная вилла императора Франца-Иосифа. С младенческих лет он проводил так каждое лето с матерью, эрцгерцогиней Софией[3], и остался верным этим традициям, с любимыми местами для охоты. И в этом году он приехал в местечко, и мы часто видели его проезжавшего вместе с адъютантом, одетых в охотничьи тирольские наряды в открытой коляске, запряженной парой прекрасных жеребцов.

    Моя мать приехала к нам 1 июня, а 26 июня у нас родился сынок, которого крестили в парафиальном костеле на имя Константин Ян Мария. Его крестным был Яньо (не помню, кто его замещал), а крестной матерью была Полли Клари, моя кузина, которая была мне очень близка, которая на это торжество приехала из Теплиц вместе с тётей Элло. По моей просьбе на алтаре во время крещения был установлен портрет Божьей Матери – акварельная копия моей матери работы Рафаэля. Этот маленький портрет присутствовал во время крещения всех моих детей, горел в доме тёти Леонии Чацкой и Мириам[4], и был на моей свадьбе. Я всегда держала его в спальне, а сейчас он всегда стоит на алтарике, когда во время болезни кого-либо из нас вместе с ксёндзом во время молитвы приходит Иисус Христос – так тоже было во время долгой болезни Франя, а также во время принятия им святого причастия.

    К сожалению из лишних рисунков и акварелей мамы мало что удалось спасти, поэтому я очень сильно забочусь об этом портрете, и оставила его Пели (Пелагии – от ред.) на память.

    В Исху общество было очень приятным. Мои далекие кровные из Клари – Ганс Гойос с женой из дома Трауттмансдорф были очень к нам сердечны и полны юмора. Он, как и князь Дехтрихстейн, а также граф Венкхейм был адъютантом императора, но ближе всех к императору был старый граф Паар. С этими и некоторыми другими австрияками мы встречались то у нас, то у кого-то из них, очень по-простому в полдень с отличной земляникой и отличной сметаной. Как всегда у австрияков, общение было беспечным и весёлым.

    В то лето все готовились к очень великому событию - восьмидесятилетию императора, которое выпадало на август. Австрийские аристократы, собственники охотничьих угодий, надумали поставить в лесу, недалеко от Исхлу, бронзовый памятник стоящего императора в охотничьем костюме, с охотничьим ружьем на плече. Эта прекрасно выполненная резьба задумывалась как подарок охотнику императору от австрийских охотников. Не помню даты. Помню только, что в тот день было многолюдно и шумно во всегда тихом Исхлу. Кроме самих близких членов семьи Франца-Иосифа с его дочерьми и внуками, прибыл наследник трона эрцгерцог Франц-Фердинанд[5] с очаровательной женой Софией Гогенберг (которые спустя четыре года трагически погибнут в Сараеве), а также множество других эрцгерцогов (великих князей) со своими свитами. Кроме всего прочего, прибыли представители всех известных фамилий габсбурской монархи. Каждый привел с собой представителей своей лесничей службы, то есть старшого лесничего, одного из лесничих и одного єгеря, каждый был в своём охотничьем костюме, сером, брутальном, или зеленом, но все с предписанными красными галстуками. Сам император ходил в Исхлу в своем старом охотничьем костюме.

    Торжественный день начался со службы в костеле. Там все господа были в мундирах, что при ярких, элегантных платьях дам создавало красочный вид. У императора был свой подколенник и кресло напротив алтаря, а вся его семья и свита имели места по двух боках. Весь неф был заполнен господами и их дамами, гостями и толпой местных людей. Из моих кровных родственников и знакомых были дядя Карлос Клари со своими тремя лесничими, граф Ларих (дед жены Анджея Тарновского)[6], а также разные кузины и кузинки Клари, Ноститц и другие, с которыми после обеда мы пошли к месту в лесу, с которого можно было достаточно хорошо видеть церемонию осмотра памятника и обращений к императору в которых верные подданные и общество der edlen Jagdkunkst[7] преподносили своему Господину пожелания Weidmannsheil[8].

    Позже, после осмотра памятника император благодарил каждого из господ, находя для каждого отдельные слова, а каждый их них представлял императору своих лесничих.

    Что он говорил мы услышать не могли, но вид этого патриархально-охотничьего приема был роскошный, простой и необыкновенно колоритный. Не было никаких намеков на кордоны полиции или военных, никто не создавал толчею, нигде не было беспорядков, к тому же был чудесный солнечный день.

    Несколько дней спустя в окне фотографа я увидела большую выставленную фотографию императора в момент разговора с дядей Карлосом под памятником. Сразу же послала эту фотографию в Теплицы тёте Фелиции, которая с удовольствием заказала столько фотографий, что ими можно было обрадовать каждого из их лесничих.

    Вечером было представление в театре, на котором я была в ложе Гойосов. Это были места для приглашенных гостей. Даже здесь весь партер был занят господами одетыми в охотничьи костюмы. Ламповой иллюминацией и горами бенгальских огней был закончен этот прекрасный день. На одной из ближних гор виднелась большая цифра 80, сделанная из электрических лампочек. В тот день возбужденные и обрадованные иллюминацией Игнась и Роза пошли спать поздно.

    Две последующие зимы 1911 и 1912 годов, по причине ремонта дворца в Кракове, который я описала выше, мы оставались в Печере, а мой муж утонул в административных делах двух имений. Охота на зайцев и лис тоже проходила у нас на околице.

    В Печеру, зимой 1912 года, приехала семья Михала Воронецкого. Егор жена – Франя из рода Красинских, сестра Изы и Зооси Бжозовских, Стефан и Зиновий Бжозовские[9], семья Адама Собанского и Марыня Липковская, наша соседка из Теплика, глухонемая, очень любившая охоту и прекрасно стрелявшая.

    В тот год на Подолье было очень много зайцев, за три дня было убито до 100 зайцев и 5-10 лисиц. Леса Дембинский, Значка, Вацлавина и Сокулец были в сугробах. Вечером после обеда мы танцевали в большом зале, а так как ночь была красивой месячной, мы поехали своим веселым обществом в нескольких санях с прикрепленными к ним несколькими санками на пологие широкие луга над Бугом, недалеко от Дембинц, где в глубоком снегу было страшно забавно разъезжать с крутыми поворотами, во время которых удержаться и не выпасть из низких саней было невероятно сложно. Каждый раз кто-нибудь лежал в глубоком снегу. Юзя Бжозовская (позже жена Станислава Потоцкого их Риманова)[10] запечатлела ту езду в нашей гостиной книге. Хорошо смотрелись прикрепленные к лошадиным головам лисьи хвосты, а у извозчиков шапки отделанные лисьим мехом.

    Так как тихая ночь была сильно морозной, во время этих катаний, после многих рюмок коньяка, Франьо сильно промерз, что привело его к воспалению легких. Кроме нашего местных докторов Головчинера из Немирова и Мордасевича из Шпикова, я отправила по совету Красинского и Сандальеджи в Киев к доктору Вагнеру[11]. Когда уже было легче, моя встревоженная свекровь приехала из Парижа с Маринкой и с Зосей. К счастью все закончилось хорошо, и перед Пасхой Франьо смог поехать встречать весну аж в Альгиеру. Выехал туда в общество пана Альфреда Кублицкого-Пьоттуха, с которым подружился давно в Кракове, и который приводил в порядок «Под баранами» архив. Милый и полон юмора, он был знатоком искусства , имел много увлечений и обладал общественными преимуществами. На следующий год Франьо уговорил его приехать в Печеру , чтобы тоже привести в порядок архив, сделать каталог в библиотеке, которая состояла из остатков книжных собраний тульчинской библиотеки Станислава Щенсны Потоцкого, а также его второй жены Жозефины Потоцкой из рода Мнишек, а также более позднее ситковецкое собрание книг Ярослава Потоцкого и его жены Марии из Ревуцких. Эта последняя была невероятно культурной и мудрой личностью, и во время своих частых путешествий собрала много прекрасных книг. После нее мы владеем прекрасной средневековой Библией, написанной на пергаменте с подсветкой инициалов. Ею было также приобретено несколько небольших книг к службе с подсветкой XVI века, особенно одна из них, самая прекрасная - Livre d`heures, в кожаной оправе с серебряными орнаментами. Эта Livre d`heures (оправа) из XIII века, написанная на пергаменте с использованием нескольких люминэсцентных красок является монастырской работой из Надрейннией. На портрете пана Константина, сына Ярослава Потоцкого эта книга изображена с ним на столе. Она вместе с несколькими ценными вещами была сдана в депозит перед войной в Ллойд банк в Лондоне. Я поделила вещи, которые там были между детьми находящимися заграницей, а эта книжка вместе с другими, а также с моей диадемой отошли детям Игнася. Иня диадему продала, благодаря чему у Томека есть доля в их купленном в Лондоне доме. Я с этим согласилась, потому что эти деньги не пропали. Ведь здесь, в Кракове, с началом войны мы были вынуждены продать очень много ценных вещей, чтобы жить - мебель, картины, гобелены и старые книги. В последнее время Учреждение Оссолинских закупило у Пели и у меня во Вроцлав 70 картин Воувермана [12] (все обрезаны), и много других, а также несколько десятков французских книг XVIII века в хороших оправах, только все они были раскомплектованы. Для Оссолениума главную ценность представлял экслибрис Потоцких (в переводе с латыни на русский язык Ex libris значит «из книг». Он неразрывно связан с историей книг и возник в средневековых мастерских — скрипториях при монастырях, где переписывались фолианты. Именно там стали делать так называемые владельческие надписи на книгах, начинавшиеся словами «из библиотеки» или «из книг», после чего указывались фамилия и имя владельца либо название монастыря или библиотеки, т.е. подпись, или штамп о принадлежности книг библиотеке Потоцких – от ред.). За все это мы, насколько я помню, получили тридцать тысяч злотых. Но вернемся к главным делам.

    Зимой с 1912 на 1913 год наш дом в Кракове был закончен: внутренние переделки и реставрация. Еще прошлой весной в Венеции, в фирме Есурум я заказала дамасскую зеленую ткань для покрытия стен в салоне а также портьеры на окна и часть мебели. Дядя Карлос Клари водил меня тогда также по разным антикварам и каменщикам, и там мы нашли la vasque каменную, которая сегодня украшает двор в Кракове, львиную голову вмурованную над ней, а также мраморный каминный карниз в стене. Весь пол в салоне мы покрыли красным гладким плюшевым ковром, на котором были расставлены маленькие восточные диванчики. Панели были покрыты масляной кремового цвета краской, всё было обновлено, и везде было полно изящной мебели.

    Карнавал был очень оживленным. Три старшие дочери Крыси Анджеевой Потоцкой (жены Анджея Потоцкого – от ред.) были впервые после смерти отца – Кася, Изя и Иня[13], пристойные и воспитанные панны, вели себя прекрасно, несмотря на то, что были высмеяны за надменный «Барановский» стиль, который был характерен молодому поколению. Остроумный и забавный Антоний Водзицкий вывел в свет свою младшую дочь Магду, старшая, прекрасная Марыля, вместе со своим милым и полным юмора мужем Стаженьским[14] помогали в доме отца на ул. Кармелитской устраивать вкусные обеды. Пан Антоний был великим гурманом. Пан Ежи Чапский (сын графа Эмерика, основателя нумизматического музея на улице Вольской)[15] прибыл на карнавал из Литвы со своими огромными, но красивыми дочерьми. Самой хорошенькой была Польдзя, которая в то время уже была замужем за Леоном Любенским.[16] И она, и три находящиеся с ней панны, все унаследовали от своей умершей матери невероятную грациозность, характерную ей простоту и австрийский сентиментализм.

    Весь клан Войцеха Коссака с сыном, милой женой сына Эвой из рода Каплинских[17] (дочери художника еще в свете не бывали). Семья Эдзя Тышкевича устраивала очень хорошие приемы, а все эти дома добавляли много жизни и веселости. Зося с Томцьом, который был всегда полным энергии, играли у нас.

    Продолжение следует…

     

    [1] Это был Константин Ян Потоцкий (см. ссылку 1, I).

    [2] Mehlspeisyготовить еду

    [3] София (1805-1872), эрцгерцогиня, дочь Людвика I Баварского из Виттельсбахов, мать Франца-Иосифа I.

    [4] Чацкая Мария Мириам, дочь Владислава и Леонии из рода Сапегов, вышла замуж в 1883 году за Альберта Гицкуэль дес Тоухес.

    [5] Франц-Фердинанд – эрцгерцог (1863-1914), наследник трона, племянник Франца-Иосифа I, сын эрцгерцога Карла Людвика.

    [6] Ларисх, дед Жены Анджея Тарновского, Анджей (1902-1949), сын Адама Амора и Марии Святополк-Четвертинской, женился в 1935 году на Гелене Ларисх-Мюнних (род. в 1914), дочери Яна и Оливии Фитцпатрик.

    [7] der edlen Jagdkunkst – благородное охотничье искусство

    [8] Weidmannsheil - немецкое охотничье пожелание.

    [9] Семья Михала Воронец, Михал (1860-1928), сын Луциана и Марии из Лушчевских, женился в 1898 году на Францишке из рода Красинских (1872-1952), дочери Юзефа и Гелены из рода Стадницких.

    Бжозовская Изабела из рода Красинских (1877-1960), вышла замуж за Зенона Бжозовского.

    Бжозовская Зофия из рода Красинских (1833-1944), сестра Изабелы, замужем за Каролем Бжозовским.

    Бжозовский Стефан (1881-1944), брат Кароля и Зенона, женился на Изабеле из рода Замойских.

    [10] Бжозовская Юзефина (Жозефина) (1892-1963), дочь Кароля и Пелагии из рода Потоцких, вышла замуж за Станислава Потоцкого из Риманова (1894-1977), сына Юзефа и Гелены из рода Чарнецких.

    [11] Вагнер Конрад (1862-?) доктор медицины, профессор Киевского университета и руководитель клиники Военного госпиталя. После 1918 года поселился в Варшаве, а после Второй мировой войны в Пётркове.

    [12] Воуверман Филипп (1619-1668), голландский художник различных сцен, охотничьих и батальных.

    [13] Дочери Анджея Потоцкого и Кристины из рода Тышкевичей: Катажина, (1890-1977), вышла замуж в 1977 за Леона Сапегу (1883-1944), сына Владислава и Эльжбеты Констанции из рода Потулицких; Мария «Иня» (1891-1918), вышла замуж за Юзефа Тышкевича; Изабела «Изя» Мария (1893-1962), вышла замуж за Францишка Красинского (см. сн.15)

    [14] Водзицкий Антоний (1848-1918), сын Генрика и его второй жены Терезы из рода Сулковских, женился в 1877 году на Людвике из рода Журовских (1859-1907), дочери Евгения и Сесилии из рода Стемпковских. В том браке родились Магдалена (1879-1940) и Мария (1883-1948), вышедшая замуж за Адама Стаженьского.

    [15] Чапский Ежи (1861-1930), сын Эмерика Захариаша и Эльжбеты Каролины из рода Меендорфов, женился на Юзефе Каролине из рода Тунув-Гогенстейнов (1867-1903).

    [16] Дочери Ежи Чапского и Юзефы Каролины из рода Тунов-Гогенштейнов: Леопольдина «Польдзя» Эльжбета Мария (1887-1969), вышедшую замуж за Леона Любенского (1862-1944); Эльжбета Мария (1888-1972); Мария Каролина (1891-1967), вышедшую замуж за Генрика Пшевлоцкого в 1919 г., Мария Леопольдина Дорота (1895-1981)и Ружа (1901-1986), вышедшая замуж за Игнация Зиберк-Платерем, а также сыновья: Юзеф Чапский, писатель и художник (1896-1993), а так же Станислав (1898-1959), женился на Верене Йодко.

    [17] Коссак Ежи (1886-1955), сын Войцеха и Марии Кесельницкой, женился в 1911 году на Еве Каплинской.

    Просмотров: 30 | Добавил: paul | Рейтинг: 5.0/1
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:

    Форма входа

    Плеер

    Календарь

    «  Апрель 2019  »
    ПнВтСрЧтПтСбВс
    1234567
    891011121314
    15161718192021
    22232425262728
    2930

    Статистика


    Онлайн всего: 1
    Гостей: 1
    Пользователей: 0

    Все преступления совершаются в темноте. Да здравствует свет гласности!

    Теплик-life: история/религия/общество/судьбы людей/власть/политика/культура/фотографии