Теплик-life

Тепличани всiх країн, єднайтесь!

 http://теплик-лайф.рф/  tepliklife.ucoz.ru

Поиск

Друзья сайта

  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • Наш опрос

    Какие темы вам наиболее интересны?
    Всего ответов: 301

    Наша кнопка
    Теплик-Life
    <!--Begin of http://xn----8sbnmhdfd5a2a5a.xn--p1ai/--> <a href="http://xn----8sbnmhdfd5a2a5a.xn--p1ai/" title="Теплик-Life"><img src="http://s51.radikal.ru/i132/1107/67/ef6fe7928f84.gif" align="middle" border="0" width="90" height="35" alt="Теплик: люди, события, факты и аргументы" /></a> <!--End of http://xn----8sbnmhdfd5a2a5a.xn--p1ai/-->

    Главная » 2019 » Май » 26 » Мария Малгожата Францишкова Потоцкая «Из моих воспоминаний» Глава 9. "Золотая свадьба в Олыке. Трагедия в Сараево и начало войны." Часть 1.
    00:15
    Мария Малгожата Францишкова Потоцкая «Из моих воспоминаний» Глава 9. "Золотая свадьба в Олыке. Трагедия в Сараево и начало войны." Часть 1.

    Перевод с польского языка Анатолия Сумишевского.

     

    Мы уже давно с семьей Януша готовились к встрече  золотой свадьбы родителей, которая должна была состояться 19 августа 1914 года. На это торжество в Олыку обещали приехать все близкие и дальние родственники. Желая сделать приятное маме, мы специально пригласили Сапегов, а именно семью Павловых из Седлиск, Евстиаховых из Спуши, а также Якуба Потоцкого, близкого родственника моей матери[1]. Тётя Мария Браницкая из Белой Церкви обещала приехать сама, говоря, что она является одной из немногих, кто был на свадьбе родителей. Эта свадьба состоялась в Эгренбрейтстейне возле Кобленции. Это место выбрали потому, что оно было удобно летом двум семьям. Кроме того в этой части Германии не был введён обязательный гражданский брак. Мы с детьми уже были в Олыке и были заняты приготовлениями, когда как гром среди ясного неба грохнула новость  об убийстве в сербском Сараево эрцгерцога Франца Фердинанда и его жены Софии из рода Хотков. Мы очень сильно переживали, но никто тогда даже не предполагал, что этот случай будет иметь такие страшные последствия для целой Европы. Кроме высказываний возмущения по поводу жестокого убийства в газетах больше ничего не было. Стало известно, что Австрия имеет право требовать от Сербии право наказать участников покушения.

    Фото: замок Радзивиллов в Олыке на Волыни.

    Фото: замок Радзивиллов в Олыке на Волыни.

    Фото: костел в Олыке.

    Император Вильгельм II, близкий приятель убитого эрцгерцога, после отправления телеграммы с соболезнованиями выехал на своей яхте «Гогенцолерн», как это он привык делать каждое лето, к норвежским фёрдам. В данной ситуации эта новость всех успокоила.[2]

    В Олыке мы и дальше готовились к приему гостей. Череда дальних покоев южного крыла была отреставрирована, были покрашены окна, двери, и уложены полы. Там поселились Франьо и я с детьми. Януш в то время был между Олыкой и Шпановым, где Андзя ожидала младшего ребенка – Стася.[3] В виде подарка родителям мы решили отреставрировать сводчатый зал на первом этаже возле главной лестницы. Родители об этом думали давно. Красивой формы зал имел сводчатое основание, которое поддерживала толстая колонна. Януш договорился с варшавским архитектором Клосом[4]. В углу зала был поставлен камин из келецкого мрамора с гербами – Лиса и Трубы. На входе наличник в стиле барокко тоже с келецкого мрамора, на верху которого находился эркер, на котором золотыми буквами было размещено написанное на латинском языке выражение профессора Казимежа Моравского, нашего краковского приятеля. Также мы заказали несколько десятков кресел покрытых сукном с простыми спинками. В этом зале с тремя большими столами в юбилейные дни мы питались.

    Первыми приехали в Олыку тётя Элло, а также дядя Карлос Клари с дочерью Полиной, семья Манфреда Клари с дочерью Менни и Лори Опперсдорфф[5]. В Берлине к ним присоединился приехавший из Англии Игнась, и все вместе они приехали в Олыку. Игнась выглядел отлично, и в дороге развлекал своих заграничных друзей разговорами. Был очень рад встрече. Моя радость тоже была невероятной, когда он ввалился ко не ранним утром, улыбающийся, довольный и румяный; объятиям и разговорам не было конца.

    Среди других гостей была семья Юзефа Потоцкого с сыновьями и Ежи, сыном Романа, моя свекровь с Софией, Якуб Потоцкий, тётя Мария Браницкая, князь Станислав Любомирский из Ровно  с семьей Адама, семья Павла Сапеги с сыном Альфредом, молодым парнем, который два года спустя трагично погиб на войне.[6] С ними приехала Ядзя Шембекова из рода Сапегов.[7] Прибыла семья  Евстафия Сапеги. Она хорошая и полная жизни, и всегда полон юмора Доминик Радзивилл с еще прекрасной женой, испанкой, семья Стася из Манкевичей, из Несвежа семьи Абова и Карла, а из Полонечки семьи Альберта и Мачека[8]. Из ближних околиц семья Виктора Платера, Януша Четвертинского из Обарова, Богуслава из Гуменника, наши кузины Жишчевские из Славуты, Зося Солтык, называемая всеми «графиней», из соседней Долгошеи. Также была Пелисия Вельхорская[9] из Варшавы – невероятная личность – грубая, громоздкая и безобразная. Одета по молодежному,  слишком ярко для своих лет, с большими претензиями. Над ней много шутили, потому что была смешной, однако, все  её очень любили. Она была честной и никогда не обижалась. Будучи богатой вдовой имела хорошее жилье в Варшаве, полное маленькой бедермаеровской мебели, где часто устраивала приемы. Она была из дома Ижицка. Её бабка была Сапега, одна из дочерей тульчинского Сапеги. Еще двумя милыми гостями  были господин Ипполит Закревский из Познаньского воеводства и Доминик Довгиалло из Литвы[10]. Потом были представлены представители всех трех разделов. Януш и Франьо тоже были заняты делами приема гостей с помощью олыкского камердинера Пайора. Из Варшавского Охотничьего клуба были привезены два повара, а мы привезли нашего  Витольда из Печеры. Также со столовым серебром приехал наш камердинер Лушинский, а также несколько казаков из состава слуг. Слуги Януша, разумеется, тоже была на месте.

    Благодаря этому все было хорошо продумано, составлено меню на четыре дня. В эти дни Олыкский повар Войцик был просто управляющим. Распоряжался кладовой и выдавал продукты необходимые для кухонь, а их было несколько. Кроме главной была еще вторая и третья для слуг разных категорий, а главное (может самое главное) было в том, чтобы все были довольны.

    Чудная, тёплая июльская погода способствовала прогулкам по валам утопающим в цветах, и подвечеркам за столиками на валах после тенниса на Кеенпе.

     В этом обществе старых и молодых родственников и приятелей было желание воспользоваться такой редкой возможностью, чтобы оказать честь и уважение юбилярам за пример не только добродетельной и чистой как слеза домашней жизни. Также им были благодарны за прямолинейность, бескорыстность и гражданскую храбрость, отличавшую моего отца в его деятельности в публичной жизни, так и в личной, в которой его жена была несравненным помощником. Это чувствовали все, поэтому в атмосфере, которая господствовала среди собранных, было что-то необычно возвышенное и сердечное. С самого утра настроение задавала мелодийная побудка «Когда встает утренняя заря», которую во дворе замка исполнял военный оркестр.

    Костел был украшен гирляндами зелени. На алтаре большие серебряные, в стиле барокко фонари, и два чудных реликвария: в серебряном ковке половина фигуры св. Аргентия в рыцарском шлеме, а также св. Реститута с ладонью мученика в руке – покровителей коллегиальности и ординации.

    Торжественную службу проводил луцко-житомирский епископ Кароль Недзяловский, который по обычаю благословил и вручил юбилярам прекрасные палочки из черного дерева и слоновой кости, подарок семьи дяди Карлоса Клари. Палочки тетя Фелиция заказала в Вене по примеру палочек пилигримов с портрета князя Радзивила Серотки[11]. Игнась и Эдмунд в виде пажей внесли их за юбилярами в костел.

    Короткая дорога от замка к университетской церкви  была устлана любимыми флагами. Ряды прохода образовали толпы  мещан в красочных костюмах. Женщины в длинных гранатовых платьях, похожих на мужские, ряды и ряды больших кораллов на шее, среди которых не раз можно было увидеть старые дукаты Марии-Терезии. Они были в обиходе в давние времена на Востоке, а здесь являлись свидетельством богатства семьи.  Также характерным у волынских женщин был способ ношения на голове платка. Большая самотканая шаль с красными полосами у края была мастерские несколько раз обвязана вокруг лица, чтобы один ее рог висел сзади в виде треугольника. Я всегда поражалась  поведению этих женщин,  полных достоинства и покоя. Держали себя прямо как свечи, а их стройные движения и ходьба имели что-то от колорита восточных невест. Били там также толпы сплетничающих евреек в париках,  и евреев в длинных черных халатах, в кипах и белых чулках, виднеющихся над ботинками. Они создавали удивительный контраст с мещанами. Им не хватало только пейсов, которые в России запрещалось носить уже давно. Были собраны также многочисленные крестьяне из околиц, и от каждой их тех групп в замок пришли делегации – евреи с тортами, крестьяне с хлебом и солью, все с речами и пожеланиями. Собралась в замке также делегация со стекольного завода «Богуславка» находящегося возле Цуманя[12] , принесшая две больших вазы для цветов из резного хрусталя. Появилась вся администрация ординации, целое лесничество и гаевые. Мои родители для всех находили милые и сердечные слова благодарности. Еще мы поехали в обществе Яна на Олыкский фольварк, называемый Турчином, где сельскохозяйственным рабочим и лесничим были поставлены богато снабженные столы,  чтобы всех поздравить.

    Старшие чиновники позже сели к столу в новом зале с нами, но еще до этого, в белом зале семя Радзивиллов вручила юбилярам свой общий подарок в виде desus de table[13] из золоченной бронзы. Он состоял из богато вырезанных цветочных корзин и подсвечников  - все на длинном зеркальном подносе с бронзовой галереей. Мне кажется, что его часть (или полностью) была в Неборове. Во время вручения этого подарка Мацэй Радзивилл очень красиво обратился к юбилярам, а мой отец сердечно его поблагодарил.

    Потом,  во время обеда мы начали парами заходить в новый обеденный зал. Во время обеда первым за здоровье юбиляров провозгласил тост ксёндз епископ, после него по очереди говорили Доминик Радзивилл, Павел Сапега, пан Ипполит Закревский – от имени Полького Круга в прусском сейме и познаньского общества, Доминик Довгиало – представитель Литвы. Наилучшую речь произнес Юзеф Потоцкий – от имени Волыни и Подолья.

    В конце, всем его поздравлявшим, очень мило ответил мой отец, благодаря гостей за то, что приехали. К заграничным родственникам обратился на французском языке. Вечером вся молодежь танцевала на втором этаже в белом зале. Сначала, по причине сараевской трагедии, мой отец противился танцам, но позже, когда сама тётя Манфредова Клари (жена Манфреда Клари) заступилась за молодежь, дал согласие на это.

    Это было большое  торжество, при этом такое весёлое и беззаботное, не смотря на беспокойные мировые новости, осталось для меня вроде символа давнего угасающего мира, завершением целой эпохи. Эпохи не без большой вины и пороков, но все же эпохи определенного порядка, устройства, и будь что будет, некоторой свободы и уважения человека, даже для поляков, находящихся в оккупации.

    Никто из нас в Олыке не осознавал тогда опасность ситуации, даже дядя Манфред Клари, наместник Стирии, получивший от своего заместителя телеграмму со следующим содержанием: Katastrofalne überschwemmung. Rückkehr erforderlich[14], отправил телеграмму с  вопросом, действительно ли его возвращение настолько необходимо, на что его жена сказала, что  «Манфред всё всегда делает сам, поэтому без него, сталкиваясь с трудностями, заместители теряются. В конце концов  какие в это время года могут быть наводнения?». Отправив своё сообщение дядя с другими господами поехал охотиться на оленей  в леса находящиеся в 15 км от Берестян[15]. Он был азартным охотником и хотел хотя бы раз поохотиться в полесских лесах. Я с тётей Элло и кузинами Поли и Менни еще до этого поехали в Печеру, где хорошо провели несколько дней.

    Однажды очень возбужденный пан Пёттух принес нам газеты с текстом  Австрийского ультиматума к Сербии, а также с новостями о реакции России и Германии. После этого Франьо настоятельно посоветовал тёте не затягивать с выездом в Варшаву. Старая Герминка, служанка тёти Элло, и служанка Полли, австрийка, сильно запаниковали и тоже стали настаивать на отъезде. В конце концов с очень  большой неохотой  кузины выехали на станцию Рахны. Это было 17/30 июля 1914 года.

    Делая запись в книге гостей Полли шутя нарисовала две пушки, направленных друг на друга. Не хотелось верить, что начнется война. Я попросила тётю Элло, чтобы она отправила нам телеграмму, где передвижение войск отметила: plue[16] , отсутствие передвижения: beau temps[17] .  Когда экипажи с дамами скрылись за воротами, Франьо вздохнул с облегчением…он один. Два дня спустя я получила телеграмму от тёти: pluie torrentielle[18].

    Позже мы узнали, что поезд с Кошулек дальше уже не шёл. К счастью для наших дам служащий моего отца пан Пайор (немецкий подданный), поехал с ними из Варшавы и в Кошульках смог нанять лошади в Калиш , чтобы доехать до уже близкой Багатели Владзя.

    После отъезда из Печоры наших дам, видя счастливого Франя, Зосе и мне пришла идея сделать следующий трюк: вечером после ужина Банасинская и Фелиция (служанки моей свекрови и Зоси) одетые в одежды для дороги с вуалями на шляпках, заехали к нам через ворота экипажем . На звук  въезжающего экипажа перед дворцом незнакомки полетели на землю с криками, что дамы опоздали на поезд и вынуждены были вернуться. Завуалированные дамы одна за другой заходили в дом в темноте – Франьо окаменел, не мог произнести ни слова. Не смотря на всеобщий смех долго не мог успокоиться, и этой выходки нам не простил. Мой отец, который пережил три войны успокаивал себя тем, что, по его мнению больше 2-3 месяцев эта война продолжаться не будет. Его молодой водитель Познаняк, имея военные карты, решил выехать вместе с Пайором. Пожилые слуги  - баварец Якуб Шомбек и повар Воцик остались. Вскоре, однако, пришло распоряжение от пристава[19] о выселении всех немецких и австрийских подданных в средние губернии. Мой отец, у которого тогда была больная нога и не очень мог ходить, после выздоровления решил поехать в Петербург, и там добиться позволения на выезд в Германию. Я была в Печере, дети с няней Нанни еще в Олыке. Помню как однажды Франьо позвал к себе и высказал свой взгляд на кризис, после чего спросил меня не согласилась ли бы я поехать вместе с детьми в … Америку. Мы послали бы туда все ценные вещи и деньги столько, сколько было можно (а можно было без ограничений). Со стыдом признаюсь, что минуту я с волнением смотрела на Франьо, а дальше с негодованием. Как бы я посмела пуститься в далекие странствования, когда здесь так безопасно и спокойно. Расстаться с ним и с родными? Это не помещалось в моей голове. К нам на Подолье эхо войны доходило через газеты. Франьо закончил наш разговор словами: «Если ты не хочешь, то не о чём говорить» и не вернулся к этой теме уже никогда. Вскоре я поехала в Олыку увидеть родственников и детей. Семья Януша была в Шпанове. 28 июля у них родился младший сын Станислав, и мы были на крестинах. Когда я из Рахнов ехала поездом, на больших станциях обратила внимание на большие надписи: «Запрещается говорить на немецком и турецком языках». Возле нас постоянно проезжали военные эшелоны, пушки и т.д. Было жарко, солдаты сидели в замаскированных зеленью вагонах с открытыми настежь дверьми, поющие и шутящие; все были молодые, здоровые и весёлые.

     В Олыке, как и везде, вскоре прошла реквизиция коней для войска. Автомобиль тоже забрали, несмотря на то, что он был разобран в наивной надежде его спасти. Мы думали, что вскоре на Волынь придут австрийцы. Дети гуляли на валах долго смотря в западную сторону, но нигде не видели военных мундиров. Маленький Коцьо, узнав, что приложив ухо к земле можно услышать доходящие издалека звуки, прикладывал ухо к земле на валах и утверждал , что слышит сильный топот лошадей…  Газеты, тем не менее, приносили новости о первых русских успехах. Первые раненые австрийские пленные  были уже в госпиталях Ровно.

    Неожиданно к нам приехал Яньо с новостью, что у него был пристав с распоряжением губернатора о выселении всех австро-немецких подданных во внутренние губернии, и что он касается наших родственников. Это был первый болезненный удар.

    Франьо прислал ко мне в Олыку сотрудника с большой суммой денег и письмом, в котором настоятельно просил меня вместе с детьми выехать заграницу, хотя бы в Финляндию. Я была разорвана надвое – между родственниками и Франьо… это были одни из самых неприятных дней в моей жизни. Януш шутил, что из сотен бумажных денег, которые я получила посылкой, за границей я могла бы приобрести хорошее жилище, но мне хотелось плакать. В результате, после обдумывания, мой отец решил, что мы поедем через Вильно в Петербург, а там на удастся получить позволение на возвращение в Берлин. Вскоре мы выехали лошадьми до Шпанова, чтобы попрощаться с семей Януша и их детьми. Я с моими переночевала в Гурце у Любомирских, находящегося недалеко от Ровно, в шести верстах. От этой поездки я была очень расстроена. К тому же утром мы получили новость, что слугу отца, немца Якуба, а так же повара, австрийского подданного Войцика, которые с нашими сундуками выехали из Олыки, полиция арестовала  на станции в Ровно и выслала с целой партией других немецко-австрийских подданных в Самару. Сундуки с целой партией охотничьих ружей нам были отданы.

    С семьей Януша  мы пробыли несколько дней, во время которых состоялось крещение Стася[20], родившегося 28 июля. В Ровно мы посетили госпиталь первых раненых австрийских пленных. Это была наша первая встреча с настоящим ужасом войны. По дороге в Петербург в Вильно мы остановились в «Hotelu George`a», где к моему отцу обратился офицер полиции с вежливым заявлением, что моему отцу не разрешено поехать в Петербург, а лишь во внутренние губернии[21] России. Что делать? Мой отец знал генерала Ранненкампфа[22]. Ранненкампф получил это письмо перед своим выездом на прусский фронт. Это была последняя минута перед отъездом, тем не менее, он написал для моего отца и родственников позволение на проживание в его округе. В этом округе был Несвиж, а я (имея российское подданство) предлагала самой отправиться в Петербург, чтобы выхлопотать для родственников либо выезд в Берлин, либо позволение на дальнейшее проживание в Олыке. Детей вместе с Нанни проучила моим родителям, которые должны были в Вильно ждать приглашения Бихетты в Несвиж, а когда оно пришло, выехала с моей служанкой, панной Валерией Смагой в Петербург. До станции меня провожал мой отец, и там встретив депутата Думы пана Свецицкого[23], который ехал в Петербург, доверил меня под его опеку. Долгая, длившаяся 48 часов дорога из Вильно до Петербурга, самая нудная, из тех какие можно себе только представить. Плоские  необитаемые районы, жалкие пески или болота; чем ближе к Петербургу, тем беднее природа. Пан Свецицкий, очень милый, уже седой, серьезно и сердечно опекал меня во время этой долгой и нудной дороги; во время каждой большой остановки приходил ко мне узнать нужно ли мне что-то. Впрочем, сама дорога в хороших широких русских, едва качавшихся вагонах, в которых так хорошо спалось ночью, в общем  утомительной не была.

    Продолжение следует…

    Фото: золотая свадьба семьи Фердинанда Радзивилла в Олыке.

    Слева: Януш Радзивилл, Малгожата (Ага) Потоцкая, Пелагия Радзивилл (жена Фердинанда Радзивилла), Фердинанд Радзивилл.

    На первом плане внуки: Эдмунд Радзивилл и Игнаций Потоцкий. Выход из костела. Олыка, лето 1914 года.

    Фото: золотая свадьба семьи Фердинанда Радзивилла в Олыке:

    Стоят слева: Карлос Клари, Януш Радзивилл, Малгожата (Ага) Потоцкая, Фердинанд Радзивилл.

    Сидят слева: Мария из рода Сапегов, жена Владислава Браницкого из Белой Церкви, Фердинанд Радзивилл, Пелагия (жена Фердинанда Радзивилла) а также дети (слева):

    Фердинанд Радзивилл, Константин Потоцкий, Эдмунд Радзивилл, а также Игнаций Потоцкий (видно только голову). Олыка, лето 1914 г.

    Фото: золотая свадьба семьи Фердинанда Радзивилла.

    Слева внуки: Эдмунд Радзивилл, Рузя Потоцкая, Константин Потоцкий, Пелагия Потцокая, Игнаций Потоцкий (на осле) и Фердинанд Радзивилл. Олыка, лето 1914 г.

    Фото: Игнаций, Рузя и Пелагия, дети Францишека и Малгожаты из Радзивиллов Полтоцких, 1912 г.


    [1] Спаега Павел  Ян Пётр (1860-1934), сын Адама и Ядвиги из рода Сагушек, женат с 1894 года на Матильде из рода Виндисхгрётцев (1873-1968).

    Сапега Евтахий каэтан Владислав (1881-1963), сын Яна Павла и Северины Марии из рода Уруских, женился в 1909 году на Терезе из рода Любомирских (1888-1964), дочери Анджея и Элеоноры из рода Гусажевских.

    Потоцкий Якуб (1863-1934) из Бжежан, сын Станислава и Марии из рода Сапегов, женился в 1899 году на Терезе из рода Замойских (1876-1960), с которой развёлся в 1912 году.

    [2] Известный выезд императора Вильгельма II яхтой «Гогенцолерн»  именно в этот момент был обычным политическим приемом, целью которого было обострение ситуации и доведение её до известного конфликта.

    [3] Радзвилл Станислав Альбрехт (1914-1976), сын Януша и Анны из рода Любомирских, трижды  был женат: а) на Розе де Монлеон (брак аннулирован в 1958 году), б) на Граейс Коллинс женился в 1946 году и в дальнейшнм развелся; в) на Ли Бауэр, женился в 1958 году.

    [4] Клос Юлиюш (1881-1933), варшавский архитектор, выпускник Венского Политехнического университета, работал в Стирии, с 1912 года в Варшаве. С 1916 по 1920 год преподавал в Политехническом университете в Варшаве, с 1920 года профессор Университета Стефана Батория в Вильно.

    [5] Клари эт Альдринген Манфред (1852-1928), сын Эдмунда и Элизалекс Фицкуэльмнот, женился в 1884 году на ФранцишкеПеяцсевич (1858-1938), Мэнни, это вероятно Мария Каролина (1886-1979).

    [6] Потоцкий Юзеф с сыновьями, Юзеф (1862-1922) из Антонинас женой Геленой Аугустиной из рода Радзивиллов, дочери Антония и Марии де Кастеляне, женился в в 1892 году, имел сыновей – Ром анна Антония (1873-1971), женатого на Анне Марии Святополк-Четвертинской (1902-1987), Юзефа Альфреда (1895-1969) женатого в 1930 году на Кристине из Радзивиллов (1908-2003), дочери Януша и Анны из рода Любомирских.

    Потоцкий Ежи Юзеф Генрик (1889-1961), сын Романа и его второй жены Эльжбеты Матильды из рода Радзивиллов, женился в 1931 году на Сюзане Ytureguy y Orbedoso/

    Любомирский Себастьян (1874-1932) из Ровно, Сын Евгениуша и Розы из рода Замойских, женился в 1905 году на Ядвиге из рода Еловицких, дочери Адольфа и Ядвиги из рода Тышкевичей (1879-1965).

    Любомирский Адам из Пшеворска (1875-1933), сын Станислава Михала Генрика и Ванды из рода Любомирских, женился в 1902 году на Марии из рода Еловицких (1875-1933), дочери jw.

    Сапега Альфред (1896-1916), сын Павла и Матильды из рода Виндисхрётцов, поручик австрийских войск, погиб в 1916 году под Кременцом на Волыни.

    [7] Шембекова Ядвига Мария Жозефина (1886-1975), дочь Леона и Павла Адама Сапеги и Терезы из рода Сангушек, вышла замуж в 1916 году за Александра Шембека (1886-1928).

    [8] Радзивилл Доминик Мария Игнаций (1852-1938), сын Константина и Адели из рода Карницких, женился в 1881 году на Долорес Марии Францишек де Аграмонте (1854-1920), дочери Францишка и мари Долорес де Заяс Замудио.

    Семья Станислава Радзивилла из Манкевичей, Станислав, I ординатор давид-гродецкий, женился в 1906 году на Долорес  Констанции (1886-1966), дочери Доминика Игнация и Долорес де Агамонте, которая после смерти мужа Станислава в 1920 году вышла замуж за Леона Константина Радзивилла (1880-1936), сына Константина Винсента и Людвики ле Бланк, офицера французских и польских войск, предводителя Галлерчиков в Италии, а после его смерти вышла замуж в третий раз за архитектора Могенса Тведе.

    Семья Альберта Радзивилла, Альберт Станислав Константин (1868-1927), сын Мацея Юзефа Константина и Ядвиги из рода Красинских, женился в 1896 году на Пруденции (Ханите) Мильмо (1872-1958).

    Радзивилл Мацей Миколай Якуб (1873-1920), сын Мацея Юзефа Константина и Ядвиги из рода Красинских, женился в 1897 году на Розе из рода Потоцких (1878-1931), дочери Артура и Розы из рода Любомирских.

    [9] Вельхорская Пелагия «Пелисия», дочь Юзефа Ижицкого и Ольги из Чацких, вышла замуж в 1884 году за Юзефа Вельхорского. Овдовела в 1892 году.

    [10] Закревский Ипполит, польский депутат в прусском парламенте.

    ДОВГИАЛЛО Доминик Пшемыслав (1867-1931), сын Станислава Гжегожа и Идалии из рода Потоцких, женился в 1892 г. на Анне из рода Ходкевичей (1870-1947).

    [11] Радзивилл Миколай Кшиштоф «Серотка» (1549-1616), сын Миколая «Черного» и Эльжбеты из рода Шидловских, кастеллян из Троки, с 1590 троцкий воевода, с 1604 года воевода вилениский, меценат наук, женат на Эльжбете из рода Корыбут-Вишневецких .

    [12] Цумань, так назывался сахарный завод Радзивиллов.

    [13] desus de tableпосуда к обеденному столу

     

    [14] Katastrofalne überschwemmung. Rückkehr erforderlich – катастрофическое наводнение. Требуется возвращение.

    [15] Берестяны – село в гайсинском уезде, собственность Закревских.

    [16] Plue  - дождь

    [17] beau tempsпрекрасная погода.

    [18] pluie torrentiellпроливной дождь.

    [19] Пристав - в России начальник полиции нижней ступени административной лестницы.

    [20] Радзивилл Станислав, сын Януша и Анны из рода Любомирских.

    [21] Внутренней губернии – средняя губерния.

    [22] Ранненкампф Павел (1854-1918), русский генерал, участник войны 1904-1905 гг., генерал-губернатор виленский, командующий I Армии, разгромленной в августе 1914 года под Танненбергом немецкими войсками. Расстрелян во времена советской власти в Таганроге.

    [23] Свецицкий Генрик (1853-1916) участник революции 1905 г., депутат Думы из Виленщины.

     

     
    Просмотров: 29 | Добавил: paul | Рейтинг: 5.0/1
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:

    Форма входа

    Плеер

    Календарь

    «  Май 2019  »
    ПнВтСрЧтПтСбВс
      12345
    6789101112
    13141516171819
    20212223242526
    2728293031

    Статистика


    Онлайн всего: 1
    Гостей: 1
    Пользователей: 0

    Все преступления совершаются в темноте. Да здравствует свет гласности!

    Теплик-life: история/религия/общество/судьбы людей/власть/политика/культура/фотографии