Теплик-life

Тепличани всiх країн, єднайтесь!

 http://теплик-лайф.рф/  tepliklife.ucoz.ru

Поиск

Друзья сайта

  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • Наш опрос

    Какие темы вам наиболее интересны?
    Всего ответов: 296

    Наша кнопка
    Теплик-Life
    <!--Begin of http://xn----8sbnmhdfd5a2a5a.xn--p1ai/--> <a href="http://xn----8sbnmhdfd5a2a5a.xn--p1ai/" title="Теплик-Life"><img src="http://s51.radikal.ru/i132/1107/67/ef6fe7928f84.gif" align="middle" border="0" width="90" height="35" alt="Теплик: люди, события, факты и аргументы" /></a> <!--End of http://xn----8sbnmhdfd5a2a5a.xn--p1ai/-->

    Главная » 2018 » Сентябрь » 15 » Мария Малгожата из Радзивиллов Францишкова Потоцкая "Из моих воспоминаний". Глава 1. Из близкого и далекого прошлого. Часть 7.
    02:21
    Мария Малгожата из Радзивиллов Францишкова Потоцкая "Из моих воспоминаний". Глава 1. Из близкого и далекого прошлого. Часть 7.

    Продолжение

    Перевод с польского языка Анатолия Сумишевского

    Моя бабка и дед Леон Сапега из-за политических убеждений сильно отличались. Князь Леон принадлежал к ближайшим друзьям Велопольского, а моя бабка к «лагерю Замойского»[1]. Это сказалось даже на ссыльных. Княжна где могла, и как могла поддерживала повстанческих эмиссаров, которые собирали деньги, а дед мой выгнал их из дома. После восстания дамы носили национальный траур. Надо сказать, что даже когда речь пошла о поездке моей матери в Париж, бабка взяла с собой только черные платья. Своей 19 летней дочери приказала взять одно серое платье.

    Когда брат моей бабки, граф Иоан Тышкевич[2], который очень интересовался своими племянницами, узнал об этом, то заявил, что из-за Пелагии он не поедет в Польшу, а только в Берлин. Поле острых дебатов все закончилось тем, что было решено взять с собой одно фиолетовое платье.

    Когда наступил карнавал в Берлине и нужно было подумать о бальных платьях, моя бабка Радзивилова с огорчением узнала, что кроме траурных платьев красивая женщина ничего не имеет. Она тут же приказала дать ей розовое платье.

    Свадьба моих родителей состоялась около Кобленции в Эгренбрейтенстене 9 июля 1864 года. Это место было удобно для всей семьи. С той стороны Рейна еще не заставляли оформлять гражданский брак, который недавно к возмущению католиков был введен Северной Германии.

    В берлинском дворце молодой паре, как etablissement[3] был отдан салон и две красивые комнаты, выходившие в сад, но и через десять лет моя мать не имела ничего другого - ни дома, ни хозяйства, ни настоящей независимости. О чём-то другом никогда даже речи не было. Определенное и бескомпромиссное положение, которое заняли мои родители еще во времена Культуркампфа не омрачало отношений, которые связывали их с императорским двором. Лояльность всей династии не смешивалась с политикой. Моя семья имела особенное положение при дворе. Жены императоров Вильгельма I[4] и Фридриха III обращались к моей матери по имени, и при возможности наведывались к ней. Когда в 1887 году я и мой брат Карл были приведены к первому причастию, после обеда мы остались и были отведены к императрице, которая дала нам короткие наставления и спросила моего брата кем он хочет быть в будущем.

    Положение моего отца не влияло на охлаждение отношений между двором и нами. Немцы, в целом были великими снобам, и благодаря близости, которая связывала нас со двором, мы были довольны правом иметь свое собственное мнение в немецких общественных кругах. Немало наших приятелей принадлежало к дипломатическим кругам. Как, например, семья Грейндлов: он многолетний посол в Бельгии, очень сдержанный и мудрый человек. Был даже советником своих, очень известных коллег и имел большой авторитет. Его жена и многочисленные дочери были членами общества, которому принадлежали. Среди них Медес Виго (Испанец) и Пенафиэль (Потругалец), чья дочь, премилая Мария стала моей моей и Геленки[5] великой приятельницей - сегодняшняя маркиза де Фуншаль, англичанка Ласкелес, и, наконец, граф Ланца, итальянец, который все лето жил под нами на Вильгельмштрассе 66 , в нашем последнем жилище в Берлине.

    Как я вам уже говорила, в «старом доме» князь Вильгельм и Богуслав занимались всем, даже мелкими делами, и их женам – Матильде и моей бабке Леонтине было что рассказать. Моя бабка была представителем романтично-сентиментальной эпохи, и как сказал шутя дядя Вильгельм, имела sentiments fur dia Tausent dajbel[6]. Писала хорошие стихи, и томик ее стихов был издан в Вене тетей Фелицией под названием Gedichte Leontine Radziwill. Андерсен[7], славный баснописец, был гостем в салоне моей бабки, и не раз там читал свои басни. Великий природовед Гумбольт тоже un habitue de la maison[8]и был большим приятелем моего деда, который был выдающимся орнитологом, и оставил после себя очень большую коллекцию птиц Средней Европы. Кроме этого был также охотником. Большую часть этих птиц он застрелил сам. Эта коллекция сохранялась в Антонине.

    Моя бабка сильно любила театр, и на разные большие праздники устривала самодеятельные представления. Вся домашняя молодежь привлекалась к этим выступлениям. Однажды даже замахнулась на «Венецианского купца», Уильяма Шекспира. Это представление отлично удалось. Роль Порции отлично сыграла прекрасная Матильда, старшая дочь Вильгельма, в последствии Хугонова Виндисхгратц. Берлинское общество говорило, что этот самодеятельный спектакль был лучше того, что идет в Шауспельхаус. И действительно, моя бабка не скупилась на средства для спектакля и на костюмы.

    Надо отметить, что более широких увлечений обе эти дамы – Матильда и Леонтина не имели, и главным их увлечением были новости и сплетни двора, а также состояние здоровья всей семьи. Самый простой катар был страшным событием. Это видимо из-за того, что их поколение потеряло много молодых людей. Доктор Хертцберг - домашний доктор, приходил каждое утро и спрашивал у всех как здоровье. Его молодой ассистент доктор Неухас, позже был нашим врачом. Вижу его как сейчас. Высокий, величавый, черствый, с красивыми долгими белыми волосами. Всегда улыбался и пах анисом. Шутливо говорил, что люди страшно несправедливы: «Когда пациент умирает, говорят, что это вина врача, когда выздоравливает, что это милость Божья».

    Звезда (встреча первой звезды на Рождество- ред.) была отмечена необычной торжественностью в «старом доме». Думаю, что эти обе дамы - Матильда и Леонтина, бушевали несколько недель перед этим праздником, потому что подарки должен был получить каждый, и хорошие. Моя бабка чувствовал себя плохо, если на каком-то столе с подарками было свободное место.

    Издавна в большом зале Радзивилловского дворца в глубине устанавливались две большие ели. Между ними стояла кроватка с фигурами, а с обеих сторон вдоль стен было столько маленьких ёлочек, сколько детей. Это значит – восемь с одной стороны и восемь с другой стороны, уменьшающихся в соответствии с возрастом ребенка. Перед каждой ёлочкой стоял стол с подарками для каждого ребенка. За ними, на других столах подарки для всего дома. Все ёлочки были увешаны пряниками, яблоками и сладостями, убраны целой массой восковых свечей. Этот вид должен был быть действительно блестящим.

    Нельзя было трогать или забирать свои подарки, пожалуй, около недели, потому что каждый вечер наново зажигались свечи. Особенно речь шла о том, чтобы королева, а позже императрица и князья двора увидели все в целости. Это была традиция.

    С моих времен, когда бабуня жила в Берлине, у нее всегда стояла ель, а жила она отдельно с тётей Элло и дядями Карлом и Боасом на Кюниггрютштрассе, во дворце Блюхера. Уже была больной, и страдала от болей, но, кроме всего прочего, всегда хлопотала о подарках и сама для всех их выбирала. Подарки были чудесными. Я, например, получила два ларька из берлинского порцеляна с золотыми инициалами. Помню невероятно красивые маленькие кареты для моих братьев с упряжкой из настоящей кожи для миниатюрных коней, которых можно было впрягать и выпрягать, и фаэтоны, которые можно было открывать и закрывать, с верхом из лакированной кожи, почтовыми ящиками и лосями.

    Бабуня очень любила вокруг себя веселость, и умерла, сердечно смеясь.

    Помню как к ней внезапно после обеда пришла старая императрица. Бабуля пошла было в свой спальный покой, но в двух слабо освещенных салонах на одной канапе спал дядя Карл, а на второй дядя Боас (видимо после обеда гостям предлагали поспать – от ред.) слуга императрицы, который из-за её болезни вынужден был ее возить в инвалидной коляске, вошел с ней в салон. Слуга моей бабки, старый Мишке шёл вперед. В кровати глаза императрицы увидели две нахальные мужские головы, выглядывающие с двух сторон. Ist denn kein weibliches Wesen da?[9]- спросила императрица немного больным голосом... Эта сцена была источником для большой весёлости. Но вернемся еще к «старому дому», еще до моих времен.

    В «старом доме» обед всегда подавался к пяти часом пополудни, конечно же с мясом и entree[10](подливой) – два мяса, овощи и бобы. Французский повар был хорошим, но это была единственная еда. Ранний завтрак нам приносили в спальный покой. Состоял он из кофе с молоком и двух булочек. Позже до пяти часов мы не ели ничего, поэтому молодёжь прокрадывалась в обеденный покой, в котором кормили маленьких, чтобы хапнуть что-нибудь там. Моя мать была терпеливой. Ели очень густой суп с куском хлеба или булки, да еще в час дня, на что окружение смотрело с жадностью. После обеда шли или к себе, или в театр, или на прием, а в девять часов раз в неделю все собирались у тётки Матильды, другие приходили к бабуне на чай. К нему (к чаю) подавали две корзины с выпечкой, на которые младшая часть немедленно бросалась, оставляя для опоздавших крохи: Da waren die Heuschrecken wieder da[11].

    Моя бабка и мой дедушка каждое утро ездили каретой a huit ressors[12] к костёлу святой Ядвиги со слугой, стоящим ссади кареты, на святую Службу. Слугу помню до сих пор. Это был старый Мишке, который остался у моей бабушки, а позже и тётки Элло. У нас был камердинер Духардт с восхитительным лицом и седыми бакенбардами. К столу он подавал с непоколебимым достоинством. Ох, Мишке и старая Гермина, слуга моей матери. Она служила в семье более пятидесяти лет, и за это получила медаль учрежденную в Германии.

    Моя бабка умерла 10 июня в Теплицах, после длительной болезни, окруженная своими восьмерыми детьми. Редкая милость Божья. Не были исключением (ушедшие в монахи) - сестра-боромеушка – Ядвига, иезуит Владислав, бенедектинец – отец Бенедикт (Эдмунд), которым было позволено попрощаться с любимой матерью. Была там и я с моей семьей. Потом мы поехали на погребение в Антонин. Сестра моей бабки, княгиня Матильда умерла в Берлине в 1898 году в возрасте 97 лет. Смолоду она была очень хороша. Имела очень милый характер, и была учтивой, в отличие от моей бабки, допускавшей временами в своих рассказах брутальность. Как и моя бабушка, при жизни своих мужей она играла в доме подчиненную роль. После смерти в 1870 году дяди Вильгельма, превосходившего всех умом и влиянием, тётя Матильда попала под влияние своих сыновей, тёти Марии Антонёвой Радзивилловой, склонной к определенным интригам. Обе эти дамы говорили в берлинском обществе, что князь Богуслав со своей семьей жил в Радзивилловском доме по милости Божьей и благодаря князю Вильгельму, и что такое положение дел очень обременительное. Очевидно, что это возмутило деда Богуслава и членов моих родителей, поэтому он распорядился задокументировать все свои права на радзивилловский дом. Так как тётя Элло должна была зимой 1870 года первый раз выйти в свет как взрослая дама, семья решила дать в её честь бал, чего из-за долгой болезни князя Вильгельма давно не было. Когда тетя Мария, подстрекаемая тётей Матильдой узнала об этом, то сделала всё, чтобы этому помешать, и подговорила старую императрицу, чтобы она пошла к моей матери и отговорила её от этого проекта. Когда это не удалось, тётя Матильда закрыла свой салон объявив, что она на бал не пойдет. Не смотря на это бал удался на славу. Дядя и тетка Мария присутствовали нем, что заставило bonne mine a manuvais jeu[13] тетю Марию (не подавая виду терпеть неприятности). Однако, это были небольшие неприятности, потому что у меня о старой тете Матильде остались наилучшие воспоминания. К ней мы часто ходили в гости. У меня до сих пор хранится мраморная кнопка с вишней, которую она мне прислала.

    Тетя Мария была ко мне всегда очень ласковой по-своему, а моего брата Карла любила специфическим образом. Тетя Мария Антонёва была личность необычного ума и характера. Дочь маркиза де Кастеляне и его жены Паулины из дома Талейранд. В обществе говорили, что она родилась от славного Талейранда (по-французски Талейрана – министра иностранных дел наполеоновской Франции – ред.). Тетя Мария воспитывалась преимущественно своей бабкой княгиней Дино[14] . Она была одной из трёх славных дочерей последнего курляндского феодала, после смерти которого унаследовала саганские владения в Шлёнских землях. Обожествляла дядю Вильгельма Радзивилла, и решила выдать свою любимую внучку Марию, которой тогда едва исполнилось 17 лет, за старшего сына князя Вильгельма – Антония. Это было в 1858 году. Она рекомендовала её добрыми словами императрице, тогда еще королеве, и с тех пор молоденькая Мария и намного её старше императрица стали дружить.

    У тети Марии многие черты характера были французскими, она была неслыханно трудолюбивой, энергичной и пунктуальной. С большой экономией сочетала в себе элегантность и гламур. Свой дом она содержала досконально, и никто так как она не умел за довольно короткое время из простого полесского крестьянина сделать образцового слугу. К сожалению её большие планы портило (влияние двора) l`esprit du monde[15], которым была пронизана. В её понимании главной целью были положение в обществе и судьба. Поэтому добивалась этого по-настоящему для себя, мужа и детей. На этой почве, со временем, мы с ней отдалились друг от друга, хотя внешне всё было хорошо.

    Vivre et laisser vivre [16]- за этот девиз можно было уважать дядю Антония. Величавая громадина, всегда улыбающийся, сыпал шутками или берлинскими анекдотами (которые не нравились тёте). Мы его очень любили. Он приходил к нам на все дни рождения с подарками в руках, даже на наши, детские. Для всеобщего спокойствия бразды правления отдал тёте, потому что так ему было удобнее. Оба во времена борьбы с Культуркампфом осторожно и дипломатично стояли далеко в стороне. Однажды, дядя Антоний так услужил Бисмарку, что даже позволил поставить свою кандидатуру в качестве контр-кандидата «Центру» в Шлёнске. Избежал этого с большим трудом, что для него означало двойную компроментацию. Тётя Мария однажды в салоне сказала, что такого человека как Виндтхорст никогда бы не приняла в своем доме, с чего Виндхорст сердечно смеялся, когда ему об этом донесли. Польский вопрос тем более не интересовал тётю Марию, не имеющей никакого понимания для людей не держащихся за «дверную ручку». Поэтому у меня всегда было впечатление, что тётя Мария смотрела на нас свысока, как на недобрых людей, собирающих вокруг себя господ из «Польского Круга» и «Центра».

    Однако, надо отметить, что тётя Мария делала добро, где могла и как могла, и не одному помогла благодаря своему влиянию при дворе. Находясь под влиянием религиозных взглядов, была очень сдержанной, и занималась благотворительностью. Каждого года в своих салонах учреждала un bazar de charite [17](благотворительную организацию), которая существовала три дня. На огромных столах, расставленных где только можно, продавались самые дорогие обязательства (приглашенные обязаны были купить продававшиеся товары). Шикарные молодые дамы торговали и крутились возле буфета, а большие плакаты у входа приглашали гостей войти. Это было целое учреждение, и все берлинское общество проходило через эти салоны. Весь двор и великие князья тоже там бывали, что представляло немалый атракцион для жителей Берлина. Это должно было быть очень дорогое шоу с немалыми деньгами и хлопотами хозяйки дома, но этим пользовались сёстры-боромеушки из монастыря моего дедушки, о котором я вспоминала выше. Благордаря этим деньгам был построен большой госпиталь на Гроссгамбургершрассе, который сегодня (в 1945 году – ред.) лежит в руинах. Одним из моих давних воспоминаний является процессия в Великий Четверг у костела святой Ядвиги, в которой вижу дядю Антония и моего отца, идущих со свечами в руках в первой паре за балдахином во главе господ из парафияльного комитета.

    Характерным для моей тетки был следующий разговор между ней и моей матерью. Тётя Мария просила мою мать представить своего сына - пани Марии Браницкой, кузине моей матери. Она планировала женить своего сына на её дочери Бихетте Браницкой[18]. Моя мать обратила внимание на то, что Бихетта еще очень молода, крайне испорчена и невероятно легкомысленна, что не сулит ничего хорошего в будущей семейной жизни. «Она очень богата» - сказала тётя Мария. «Есть и другие очень богатые и намного лучше воспитаны от Бихетты» - ответила моя мать, - например, Тереза Сангушко» «Но у нее не такое состояние!» - выкрикнула тётя Мария.

    Продолжение следует...

     

    [1] Велопольский Александр (1803-1877), консервативный политик, защитник польско-русских поселений. В 1861 оставался директором Комиссии признаний и Публичного Просвещения, а мае 1862 с начальником правительства Гражданского Королевства Польского. После начала восстания еще несколько месяцев удержался у власти, в сентября ушел в отпуск, а потом ушел в отставку. Умер в Дрезьне.

    ЗАМОЙСКИЙ Анджей (1800-1874), политик и хозяйственный деятель. В 1831 году был представителем польского правительства в Вене. Основатель Клеменсовского общества и президент Сельскохозяйственного общества в Королевстве Польском. Предводитель сторонников белых в период перед восстанием 1831 года. В сентябре 1862 изгнан из страны. Умер в Кракове.

    САПЕГА Леон (1811-1884), собственник владений в Саннике (по линии высокой Литвы), женился в 1841 г. На Иоанне из рода Тышкевичей, дочери Михала и Иоанны из Карпиув. В том браке родилась Пелагия, вышедшая замуж за Фердинанда Радзивилла.

    [2] ТЫШКЕВИЧ Ян (1851-1901), ординат на Биржах, сын Михала и Марии из Радзивиллов (1830-1902), женился в 1878 году на Клементине Потоцкой (1856-1921), дочери Альфреда Потоцкого и Марии из рода Сангушков.

    [3] Etablissementместопребывание, (садыба – укр. – ред.)

    [4] Императрица Вильгемова (1811-1890) из дома Августа князя Веймарского, дочь князя Карла Фридриха Веймарского, вышла замуж в 1829 году на прусского князя Вильгельма (короля и императора Вильгельма I).

    [5] Радзивилловна Гелена Августина (1874-1958), дочь Антония Фредерика Вильгельма и Марии де Кастелляне, вышла замуж в 1892 году за Юзефа Потоцкого из Антонина (см. стр 53)

    [6] sentiments fur dia Tausent dajbelбыла сентиментальней тысячи чертей.

    [7] АНДЕРСЕН ГАНС Христиан (1805-1875)

    Гумбольт Александр (1769-1859), природовед и географ, создатель современной географии.

    [8] un habitue de la maisonбывал в доме.

    [9] Ist denn kein weibliches Wesen da? – Нет ли здесь хоть одной женской головы?

    [10] Entree - подливка

    [11] Da waren die Heuschrecken wieder da – опять появилась эта саранча.

    [12] a huit ressors – на восьми (пружинах) рессорах

    [13] bonne mine a manuvais jeu –с веселым лицом терпеть (не подавая виду) – от ред.)

    [14] Дино – Дорота (1793-1861)

    [15] l`esprit du monde – влияние света (двора)

    [16] Vivre et laisser vivreжить и познавать жить

    [17] un bazar de chariteблаготворительная организация

    [18] Радзивилл Ежи Фридрих Вильгельм (1860—1914), сын Антония и Марии де Кастеляне, ординат несвежский и кецкий. Женился в 1883 году на Марии Розалии из рода Браницких (1863-1941), дочери Владислава и Марии Анели из Сапегов, которую называли крохотной Бихеттоё.

    Просмотров: 31 | Добавил: paul | Рейтинг: 5.0/1
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:

    Форма входа

    Плеер

    Календарь

    «  Сентябрь 2018  »
    ПнВтСрЧтПтСбВс
         12
    3456789
    10111213141516
    17181920212223
    24252627282930

    Статистика


    Онлайн всего: 1
    Гостей: 1
    Пользователей: 0

    Все преступления совершаются в темноте. Да здравствует свет гласности!

    Теплик-life: история/религия/общество/судьбы людей/власть/политика/культура/фотографии