Теплик-life

Тепличани всiх країн, єднайтесь!

 http://теплик-лайф.рф/  tepliklife.ucoz.ru

Поиск

Друзья сайта

  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • Наш опрос

    Какие темы вам наиболее интересны?
    Всего ответов: 296

    Наша кнопка
    Теплик-Life
    <!--Begin of http://xn----8sbnmhdfd5a2a5a.xn--p1ai/--> <a href="http://xn----8sbnmhdfd5a2a5a.xn--p1ai/" title="Теплик-Life"><img src="http://s51.radikal.ru/i132/1107/67/ef6fe7928f84.gif" align="middle" border="0" width="90" height="35" alt="Теплик: люди, события, факты и аргументы" /></a> <!--End of http://xn----8sbnmhdfd5a2a5a.xn--p1ai/-->

    Главная » 2018 » Сентябрь » 29 » Мария Малгожата из Радзивиллов Францишкова Потоцкая «Из моих воспоминаний» Глава 3. Балы и котильоны. Часть 1.
    13:57
    Мария Малгожата из Радзивиллов Францишкова Потоцкая «Из моих воспоминаний» Глава 3. Балы и котильоны. Часть 1.

    Перевод с польского Анатолия Сумишевского

    В 1904 году, в возрасте 18 лет я была, как это говорится «введена в свет». Моя мама выписала мне из Парижа два чудесных платья. Одно из них белое, от Doucet, помню, как сейчас. Гладкая атласная юбка, а весь бюстгальтер задрапирован пиками»; огромные пухлые атласные рукава. Второе платье розовое с гирляндой шиповника, с фестонами в низу юбки. Остальные платья были пошиты дома служащей моей матери Отильей, и моей служащей Марианной. Обе были прекрасными портнихами. В разных салонах пани Вольдан для лиц из высшего общества давала уроки менуэта и гавота, я обученная ею танцевала лучше всех.

    Первый мой бал при дворе был в малых частных апартаментах, который давали в честь испанской княгини Эулалии. Но открытие сезона придворных балов начиналось Défiler-Cour, где молодых дам и мужчин представляли целой группе особ, обязанных бывать на придворных балах вместе с целым дипломатическим корпусом.

    Шлейф к моему платью был длинной в целых три метра, весь покрытый белым лебединым пухом. На голове была длинная белая вуаль с тюлем и кружевами. Декольте должно было быть таким, чтобы верхняя часть плеч была открытой. Перчатки до локтя, веер и кружевной платок завершали наряд. Мой отец в парадном мундире уланов с орденом святого Гжегожа (Георгия). Это всегда усиливало мое преклонение перед ним. Мать носила бриллиантовую диадему со звёздами на тёмных волосах, бриллиантовое колье, а на плече Мальтийский Орден.

    Выходя на улицу отец заворачивался в большую без рукавов шинель с длинными мехами. На бал мы отправлялись в своей карете. У нас всегда был свой экипаж и собственные кони, привозимые из Антонина. Слуга, сидящий на козлах должен был только спросить едем ли мы, чтобы двинуться с места, а уже перед замком должен был оказаться первыми в длинной шеренге поездов и дрожек, перед которыми проехать были тяжело. Так мы coupant la file[1] (впереди очереди) без помех въезжали во двор замка (Шлоссу). Как только за нами закрывалась первая дверь, одетый портье открывал вторую, входную. Благодаря этому никогда не было задержек. На ступеньках слуга принимал наши меха, и после бала отдавал с подачей кареты. По широким ступенькам среди толпы знакомых и незнакомых мы поднимались на этаж, и потом проходили через длинную картинную галерею, у стен которой стояли пажи в красных фраках с жабо, в белых чулках и туфлях с бляхами. Это были старшие курсанты кадетской школы. Они стояли неподвижно, напряженные, как струны. Мы проходили через разные залы и салоны, в которых дворецкие указывали на наше место. Размещали нас подобным образом: дипломаты отдельно, возле зала для дам, потом залы для князей и княгинь, министров и т.д. Император и императрица[2] стояли на возвышении в тронной зале, в окружении князей крови и двора.

    Затем начиналось прохождение. Уже не помню в каком порядке, но в соответствии ранга. Тогда при дворе было мало дам из высшей аристократии, и так получалось, что я всегда шла во главе нашей залы (дамской процессии). Помню, что принцесса Сальм держала сзади мой шлейф. Так мы шли через весь зал под медленную музыку. Перед императором делался глубокий реверанс, второй через два шага дальше, перед императрицей. Они тоже склоняли головы с менее или более приятной улыбкой. Поведение императрицы иногда было достаточно intimidans[3] (хулиганским). На нее смотрели все, и часто во время дефиле случались неудобные моменты. После дефиле мы переходили в большой бальный зал, где стоял длинный ряд столов с едой. Обычно все мы получали приглашение на дальнейшее продолжение вечера, это происходило уже под конец праздника.

    Помню, что кроме балов при дворе происходили очень веселые встречи в доме Юзефа Костельского, семья которого в то время часто устраивала балы, и была очень en vogue[4](в данном случае речь идет о том, что Костельские рады были устраивать балы у себя – ред.). Они развлекали императора своими историями. Его жена была очень остроумна и хороша, хотя сильно семитского типа (из дома Bloch)[5]. Однажды они (Костельские) были приглашены на императорскую яхту на регату в Киль, что было для них большой честью, и стало общественной сенсацией. Выступая Польском Круге Костельский говорил, что польская фракция парламента должна голосовать за Flottenvorlage[6] , (дополнительный бюджет на строительство военно-морского флота Германии) который был принят благодаря 14 польским голосам к великой радости императора[7]. За это в Познани его прозвали «адмиралом на Гопле». С того времени началась великая дружба с императором. Пани Костельская является автором повести «Берлинские воспоминания», в которой описывает берлинский свет на тогдашних придворных балах.

    Старый этикет запрещал танцевать венский вальс a 6 pas. Разрешено было танцевать только на три шага, что-то на подобии галопа, который все ненавидели. Когда же иногда правила нарушались, камергеры вставляли танцующим между ног палочки.

    Обычно во время сезона было два-три бала. Последний был в жирный вторник. Перед балом в тронный зал, в котором все были специально сгруппированы, входили император и императрица. Справа от трона дипломатический корпус, на лево князья и т.п. Мы, танцующие дамы, находились за группой министров. Эти господа преимущественно были впечатляющего роста и ширины тела, и закрывали нам весь вид. Желая отомстить мы цепляли к их золотым пуговицам, которые были сзади фраков, разноцветные бальные карточки. Это вызывало всеобщую веселость нашей группы и поражение указанных министров. Когда входили император и императрица весь двор приветствовал их поклоном. Император шёл впереди разговаривая с послами, императрица с княгинями. Музыка и танцы начинались тогда, когда императрица усаживалась на троне. Помню бал, на котором я совершила большую ошибку, к возмущению моей матери и тихому ужасу тех особ, которые слышали мой наивный вопрос. В разговоре с императрицей, глядя с тоской на оркестр я спросила: «Когда уже начтут играть, чтобы мы могли танцевать?». «Наверное уже сейчас» - ответила смущенная императрица.

    Император Вильгельм II, который любил во всё вмешиваться, вёл на балах менуэт и гавот. В менуэте я его целовала. Он танцевал перед самым троном императрицы и Vortanzen,[8] и обычно выбирал меня. В моей памяти также застрял последний бал перед Первым днем большого поста. В Берлине, как католики, мы придерживались костёльных правил, и не танцевали уже во вторник после двенадцати часов ночи. Моя большая приятельница Паулина Вимпффен, в последствии графиня де Монгелас, была католичкой, а с ней еще несколько других. Большинство наших танцоров-протестантов желала нас поддержать, и развлекаясь, вместо танцев украдкой курили папиросы сидя на малопосещаемых ступеньках, ведущих на верхнюю галерею бального зала.

    Одному из наших танцоров графу Хан, княжна Федора, сестра императора, прислала приглашение к танцу с камергером. . Хан сказал камергеру, что он католик, и что католические законы запрещают ему танцевать после двенадцати ночи. В действительности он был протестантом, но ему приятнее было остаться с нами. Coup d`oeli[9] эти балы были, безусловно, чудными. Прекрасный белый зал с алебастровой лепниной, разноцветные, блестящие от золота мундиры военных, и шитые золотом фраки дипломатов и министров. Яркие дамские костюмы, блеск ювелирных изделий еще больше усиливали контраст на фоне чёрных фраков. Никто из тех, кто не носил мундиры, или (не имел доступа ко двору – ред.) hoffähig[10], не мог быть приглашен, но «молодой» император Вильгельм, как его тогда называли, отличался тем, что любил приближать к себе людей науки и художников. Помню вид молодого Моммсена[11] в профессорской тоге и берете на долгих белых волосах, художника Ленбаха и других. Когда император ходил среди толпы в своем красном гусарском мундире, за ним шёл молодой лейб-гвардеец с горжетом на плече в блестящей каске на голове. Как обычно, император говорил очень быстро, острым взглядом глядя вокруг, и часто можно было слышать его громкий смех. Часто был bourchicose[12] и любил остроумные шутки.

    Был нервным, и это было заметно по его движениям. Любил людей, которые его развлекали, поэтому несколько раз связывался с плохими людьми. Был очень способным, и быстро ориентировался в незнакомой ситуации, и я слышала как люди-специалисты, с которыми он говорил о их профессии были удивлены его всесторонним развитием. Не было ни одной области, которая его не интересовала бы, но больше всего его интересовал морской флот.

    Балы при дворе никогда не длились дольше первого-второго часа ночи. Офицеры Потсдама должны были возвращаться рано, поэтому и частные балы долго не длились. Когда в половине второго ночи отъезжал последний экипаж, то на месте была уже вся гвардия. Очень шикарным был 2 полк гвардейских уланов, в котором служил мой далекий дядя Карл, а впоследствии и мой брат Карл. Среди них были наши любимые танцоры: три брата Магнис, князь Фридрих Солмс, граф Карл Эуленбург, Хан, Берневиц и князь Эмануэль Сальм. Этот полк находился в Моабите, а когда возвращался из учений в Темпельхоф по Вильгельмштрассе, проезжая возле нашего дома (№ 66), исполнял по приказу командира известный шлягер Margarete, Mädchen ohne gleichen[13].

    Светские балы бывали в различных посольствах, с чудесными котильонами (танцами), а также во дворце князя Плесс[14], который уже давно не существует. Жена сына старого князя была известная красавица: англичанка, из дома Корнуолис Вэст, известная своей красотой и легкомыслием. О ней говорили, что когда родился её первый ребенок, который скоро умер, она играла с ним как с мячом, подбрасывая вверх. Это была славная Дэйси Плесс[15]. Мы тоже давали роскошные балы, имея для этого соответствующий зал и на Вильгельмштрассе , и на Фонштрассе. Развлекались мы отлично, хотя и скромнее, чем в Варшаве под цветами, буфетом (имеется ввиду шведский стол -ред.), наслаждаясь свободой.

    Фото: светский бал.

    Первые дома, которые ввели иностранную роскошь, были молодые семьи Ежи Радзивилла и Карла Эгон Фюрстенберга, жена которого была из дома Талейранд. Помню, что еще ребенком слышала о Ежи, который после свадьбы поселился в съемном доме на Фоштрассе. Мне было 7-8 лет. Берлин тогда был еще очень маленьким городом, общество частично жило бюргерскими обычаями, а двор Вильгельма I показывал обществу и дипломатии пример скромности и суровости в обычаях. Тем больше сенсацией на подобии открытия окна в мир был дом семьи Ежи. Бихетта, привыкшая к роскоши в Париже и в Белой Церкви с детства, сразу же ослепила берлинцев к горечи одних и восторгу других. Прекрасная, молодая, полная жизни и остроумия, сразу же оказалась в центре золотой молодежи. Её шарм разбивал всякую критику. Её натуральная простота, сердечность и доброта создавали вокруг неё атмосферу, как бы антитезу тому снобизму, который так часто встречается в людях даже разборчивых. Мне кажется, что простота в общении с каждым – то ли с высокородным, то ли самого скромного положения человеком была действительно характерной чертой Бихеты. Но сплетен о ней было без меры: «Целая французская служба присылала масло из Парижа, потому что местное было не такое хорошее. Белье отправляли стирать в Лондон, потому что только там постиранные рубашки можно было носить и т.д. Кухня (качество приготовленных блюд), цветы на стол, приемы, все комментировалось и обсуждалось не приглашенными.

    Помню милую ливрею их кочегара с коротким каракулевым воротником – это вызвало невиданную новость в Берлине. Вскорости подобное стало происходить и в доме Карла Эгон Фюрстенберга, его женой была Долли из дома Талейрандов, и у дочери князя Жаганского (Саган). Их дом соперничал с домом Ежи. О них говорили, что если некоторые давали фета (в данном случае - чем-то удивляли – ред.), другие должны были в будущем их перещеголять. Император Фридрих III с женой и дочерьми были частыми гостями у Ежи - Розы, Абы и Терезы[16], в салоне на Фосштрассе. На один из таких приемов было приглашено много лиц, а на завтрак после церемонии были приглашены и мы, дети. Помню, когда слуга француз предложил нам L`eau rougie[17], я торопливо его приняла, радуясь неизвестному мне нектару, и тут же разочаровалась, когда оказалось, что это вино с водой, которое мы каждый день пили дома...

    Продолжение следует…

     

    [1] coupant la file - впереди очереди

    [2] Здесь речь идет о Вильгельме II (1859-1941), наследнике императора Фридриха III, и императрице, жене Вильгельма II Августе Виктории (1858-1921), дочери Фридриха, князя шлезвиг-гольштейнского, вышедшей замуж в 1881 году. Уже в Дурне, в эмиграции, после смерти императрицы Вильгельм II снова женится.

    [3] Intimidans – хулиганские

    [4] en vogueвзять их

    [5] Костельская Мария из дома Блох (1850-1926), дочь Яна Готлиба, промышленника и финансиста, а также автора статистических и военных работ, вышла замуж в 1881 году за Юзефа Костельского (1845-1911). Также она пробовала свои силы на литературном поприще; написала берлинские воспоминания (C`etait a Berlin) а также повесть «Снобы» (Варшава 1913).

    [6] Flottenvorlageздесь речь идет о дополнительном бюджете на строительство военно-морского флота.

    [7] Юзеф Костельский был не только представителем данного Flottenvorlage (III 1891), но и агитировал польских депутатов проголосовать на предмет повышения бюджета сухопутных войск (июнь 1890, май-июнь 1893). Эти факты не способствовали популярности Костельского.

    [8] Vortanzen – вожак

    [9] Coup d`oeli - взгляд

    [10] Hoffähig – имеющий доступ ко двору.

    [11] Момсен Теодор (1817-1903), историк, законодатель, деятель народно-либеральной партии, профессор множества университетов, выдающийся знаток древности (права), автор множества работ в этой области.

    [12] Bourchicose - шутливый

    [13] Margarete, Mädchen ohne gleichenнесравненная девушка Малгожата (Маргарита).

    [14] Плесс Генрих XI (1833-1907), принц пшчинский (фон Плесс), Рейсхграф фон Хохберг.

    [15] Дэйси Плесс – Плесс Герих (XV), сын вышеуказанного, женился в 1891 на Дейси Корнуолисс Вэст, которая оставила интересные воспоминания (6 изданий на протяжении нескольких месяцев) см. «Daisy Princess of by Herself (London 1928)».

    [16] Радзивилл Ежи Фридрих Вильгельм с Марией Розалией Браницкой (Бихетой) имели дочь Ружу Паулину Зофию (1884-1949), вышла замуж в 1906 г за Людвика Рудольфа Четвертинского (1877-1941 в Освенциме), Терезу Катажину Паулину (1889-1975), вышла замуж в 1911 г. за Губерта Станислава Любомирского (1875-1939) и сына Войцеха Альбрехта, которого знали как Абу (1885-1935), который женился в 1910 г. на Дороте Паркер-Дикон (1892-1960). Этот брак был аннулирован в 1921 г.

    [17] L`eau rougieвода смешанная с красным вином.

    Просмотров: 43 | Добавил: paul | Рейтинг: 5.0/1
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:

    Форма входа

    Плеер

    Календарь

    «  Сентябрь 2018  »
    ПнВтСрЧтПтСбВс
         12
    3456789
    10111213141516
    17181920212223
    24252627282930

    Статистика


    Онлайн всего: 1
    Гостей: 1
    Пользователей: 0

    Все преступления совершаются в темноте. Да здравствует свет гласности!

    Теплик-life: история/религия/общество/судьбы людей/власть/политика/культура/фотографии