Теплик-life

Тепличани всiх країн, єднайтесь!

 http://теплик-лайф.рф/  tepliklife.ucoz.ru

Поиск

Друзья сайта

  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • Наш опрос

    Какие темы вам наиболее интересны?
    Всего ответов: 298

    Наша кнопка
    Теплик-Life
    <!--Begin of http://xn----8sbnmhdfd5a2a5a.xn--p1ai/--> <a href="http://xn----8sbnmhdfd5a2a5a.xn--p1ai/" title="Теплик-Life"><img src="http://s51.radikal.ru/i132/1107/67/ef6fe7928f84.gif" align="middle" border="0" width="90" height="35" alt="Теплик: люди, события, факты и аргументы" /></a> <!--End of http://xn----8sbnmhdfd5a2a5a.xn--p1ai/-->

    Главная » 2018 » Декабрь » 15 » Мария Малгожата из Радзивиллов Францишкова Потоцкая «Из моих воспоминаний» Глава 6. «Встреча с Краковом». Часть 1.
    17:41
    Мария Малгожата из Радзивиллов Францишкова Потоцкая «Из моих воспоминаний» Глава 6. «Встреча с Краковом». Часть 1.

    Дворец Яблоновских

    Перевод с польского языка Анатолия Сумишевского

    У меня была давняя антипатия к Кракову со времени, когда зимой 1895 года, в самый разгар карнавала в Берлине, где я очень хорошо проводила время, родители решили поехать со мной в Краков по приглашению и по просьбе Изы Тышкевич из Ваки[1], которая выводила там в свет свою дочь и сестру.

    Мои родители не желали, чтобы я вышла замуж за немца. Они хотели, чтобы я познакомилась с польским обществом, а в Кракове в том году был очень оживленный карнавал. Я попала там в совершенно незнакомую среду, и хотя близкие кровные и многие тётки нас очень любезно встретили, тем не менее в молодёжной среде я была аутсайдером и иностранкой. Разные и очень влиятельные личности пытались найти мне партнера для танцев, но это оскорбляло моё достоинство. Достаточно было единственного слова в первые дни, чтобы я почувствовала себя несчастной, пока я не встретила моих кузин - Тышкевичевну из Ваки и з Полонги, Марылинку Четвертинскую, Этусю Тарновскую, позже Эстергази[2]. На карнавале тогда бывало много австрийских офицеров, среди них, собственно Януш Эстергази, который ухаживал за Этусей. Лучше всех танцевали четыре Адамовы: Любомирская из Ровно, Тарновский из Дикова, Замойский из Высоцка и Собанский из Пеньковки[3]. В мазурке это была непревзойденная четвёрка! Марылина Четвертинская, в последствии Дембицкая, и Эстуся Тарновская научили меня в те дни хорошо танцевать мазурку у тёти Изы Тышкевич пополудни , где происходили подвечерки, в её хорошем жилище – в палацике на Вольской № 4, впоследствии краковском ресурсе. Этот дом был частично сожжён во время бомбардировки Кракова в 1945 году, а после войны выкуплен курией и превращен в малую семинарию.

    О времени, котором я пишу. Пани Иза дала там хороший бал. Танцевали, право, каждый день, кроме пятниц (давний религиозный краковский обычай). Зато в пятницу происходили приемы, обычная благотворительность с определенной целью, в «Отеле Сасском», но и там после двенадцати ночи можно было танцевать. Помню прекрасные балы «Под баранами» и «На шляку» (На дороге), у Тарновских, у господ Закликув, в последствии родственников Владиславовой Мицельской (жены Владислава Мицельского Фелиции  - ред.)[4] , и других.

    Меня удивляло несоответствие между богатством внутреннего убранства домов – «Бараны», «пани Константова Браницкая» (жена Константина Браницкого – от ред.), «Шляк» - и очевидным недостатком элегантности усатой службы, а также рядя старших не танцующих дам. Молодые паненки были одеты очень свежо и аккуратно, чаще всего в белые, розовые или небесные тюли, с далеко большим вкусом нежели в Берлине, но сидящие вокруг залы старшие дамы, преимущественно одеты в чёрные до шеи закрытые платья, и смотрелись как гувернантки. Это и явное разгильдяйство службы очень сильно портило общий вид приемов. Помню, что в связи с этим, пан Мицельский[5], в последствии профессор, сказал мне, смотря на мою мать в декольтированном бархатном платье бордового цвета: «Ваша мать смотрится как сто молний!»

    Мы жили в «Гранд Отеле», на столько переполненном, что нам достались комнаты на втором этаже; гостиница грязная, не отапливаемая, весь вход заболочен ботинками ждущих распоряжений служащих. Всё это произвело на меня самое худшее впечатление. То же касается краковских улиц: узких, с очень плохой брусчаткой, с горами невывезенного снега и толпами пейсатых евреев, встречающихся везде.

    На Вавеле в то время стоял еще австрийский гарнизон , а в частично замурованных галереях на веревках сушилась солдатская одежда. Собор перед рестораном был тоже в весьма печальном виде. Помню, что под конец карнавала, на последнем балу, молодые люди, наши танцоры, сделали между собой складчину для похода в ресторан Вавеля. Её инициатором был пан Эдвард Курнатовский, он и положил собранную сумму в руку пани Имци Тарновской[6] .

    С достаточно сильными впечатлениями я вернулась из Польши в Берлин, и с тех пор началась дружба между нами и Тышкевичами, а на следующее лето мы были приглашены на свадьбу Марыни Тышкевич с паном Эдвардом Бонецким[7] в Ваце, и эта свадьба оставила у меня самые милые воспоминания. Прежде всего – это потрясающее впечатление от Вильно и Острой Брамы. Никогда не забуду чудный профиль Крыси Анджеевой Потоцкой[8] (жены Анджея Потоцкого – от ред.), когда она молясь замерла глядя на икону Божьей Матери Остробрамской. Я тогда ждала своего четвёртого ребёнка.

    Ян Тышкевич[9] привез на свадьбу сестры славного Нахтигалла - венского скрипача, который играл в Варшаве на всех балах. Кроме этого была еще и военная музыка, ведь танцевали или пели там долго, а несколько раз танцевали буквально до белого утра, заканчивая на траве перед дворцом. Хорошая Бися, жена Яна Тышкевича, еще была достаточно здорова, её премилый брат, Адам Красинский, тоже, и мы прекрасно отдыхали. Юзьо Тышкевич[10] организовал у себя в соседнем Затрощье над озером Троцким пикник для целого общества, и вся молодежь поехала туда фурами выстеленных сеном. Теперешнего дворца a ля Людовик XVI Юзьо еще не построил. Там стоял только скромный одноэтажный домик, но с чудесным видом на озеро и руины Трок.

    Только отошла от Кракова и моей к нему антипатии, как появилось второе «нежелание», которое я очень глупо чувствовала, к… Подолью! Думаю, что, возможно, повод к некоторым чувствам зависти, был вызван моей любовью к Волыни. Другими словами, испытывала эти чувства и к Кракову, и к Подолью, а Бог, собственно, решил чтобы я жила и тут и там, и чувствовала себя самой счастливой в мире.

    Мои свёкры предложили нам провести зиму в их краковском доме на улице Рынок 20, по поводу того, что я ожидала первого ребёнка, и лучше нам быть там, нежели в селе. До «Варшавы», как назывался отель в краковском предместье, доехали сами. Не представляла, что с той первой зимы в Кракове получится пятидесятилетняя жизнь в городе. Наше жилище на первом этаже во дворце Яблоновских было обычным, снимаемым когда-то семьями знакомых. Там бывали тётя Иза Тышкевич с дочерью Кристиной, туда приходил Мацей Радзивилл, Потулицкие и другие.

    Фото: дворец Потоцких (Яблоновских) в Кракове. Рынок №20.

    Фото из книги "Из моих воспоминаний" Марии Малгожаты из Радзивиллов Францишковой Потоцкой: внутренний дворик дворца Потоцких в Кракове. Рынок №20.

     

    Этот дворец был одним из четырнадцати дворцов Велопольских. Унаследовала его от отца Яна Велопольского из Сухой, княгиня Мария Яблоновская, которая будучи бездетной оставила его после смерти своему мужу Станиславу, которого по причине вспыльчивого характера, называли «Темпеста». В 1830 году, будучи полковником польской артиллерии, он дал последний пушечный залп из Праги (предместья Кракова – от ред.), по наступающим русским войскам и гордился этим, говоря в свое время губернатору Бергу[11]: Gest moi, qui vous ai a la figure la derniere cartouche[12]. С того времени он был эмигрантом, и уже никогда не смог вернуться в своё поместье на Волыни. После смерти первой жены, в 1875 году женился на матери двух дочерей Анели Константовой (в будущем жены Константина Замойского – от ред.) Замойской и Янины Константовой Потоцкой (в будущем жены Консттантина Потоцкого – от ред.), моей свекрови[13]. В 1877 году в Печоре, во время крещения князь Станислав держал моего мужа.

    Яблоновский дворец наследовала после смерти мужа княгиня Ванда, а так как она была в вечных финансовых хлопотах, его выкупил у нее мой свекор, Константин Потоцкий[14]. В последствии, после смерти моего свёкра в 1909 году, дворец был записан на моё имя в замен суммы, которая была одолжена моему свёкру из моего приданого.

    В Краков мы приехали в ноябре 1903 года с моей служанкой Марианной, и слугой Франьо Гжегожем. Войцех, старый слуга Яблоновских ждал нас на вокзале с наёмным фаэтоном, а также с паном Голубовичем. Пан Голубович был давним учителем Франьо и Яня, и женился в Печоре на очень милой англичанке, гувернантке Мики, позже оба открыли пенсион для студентов в Кракове. Кроме этого он еще смотрел за нашим домом.

    Был уже поздний вечер, и только на утро я могла хорошо осмотреть апартаменты в которых мы поселились. Фасад здания был сделан стиле Людовика XVI. Внутреннее украшение салонов, было сделано во времена Станислава Августа (последнего короля Речи Посполитой Станислава Августа Понятовского - от ред.), когда дворец принадлежал Элиашу Водзицкому[15], собственнику Костельника под Краковом, и бывшего польского посла в Ватикане. Он должен был быть человеком большого вкуса. Дворец был отреставрирован в стиле его эпохи. Традиция гласит, что с его окон Станислав Август смотрел на звежинецкую лошадку.

    Когда мы приехали, панели, к сожалению, были плохо покрытые известью. Комнаты убраны скромно, по гостиничному. Очень красивая мебель была перемешана с отвратительной, и я с огромным удовольствием воспользовалась разрешением на закупку новой мебели и её размещением по своему усмотрению. Конечно же я везде расставила свои милые вазочки. Вынула также на свет некоторые чудесные хрустальные изделия и фарфор, которые нашла в буфете Велопольских. Тот симпатичный колбушовский буфет, инкрустированный инициалами Яна Велопольского, годом 1697, мы, к сожалению, должны были в 1946 году продать. Его приобрел Варшавский Народный музей в Варшаве, где сегодня его можно посмотреть.

    Разговорчивый старый Войцех с удовольствием познакомил меня со всеми вещами, называя мрамор спящей Ариадны королевой Викторией, а античную плоскую мраморную резьбу в обшивке с головой Геркулеса – святым Петром. Также с удовольствием рассказывал о Вантробке[16] - любимом всем Краковом карлике князя Яблоновского, который ходил в кунтуше, и любил выпивать у Венкля. Он был любимцем князя.

    Когда карлик умер, князь приказал похоронить его в своем собственном склепе, и только после смерти мужа княгиня Ванда велела перенести гроб карлика в могилу на Раковском кладбище, к т.н. Гостинице, где и лежит до сих пор под надписью: «…Вантробка, любимый дворянин князя Станислава Яблоновского».

    Также Войцех рассказывал о бурных ссорах между князем и виноделами, которых гонял с длинным прутом в руке вокруг стола. Сделавший вино еврей тогда спрятался под канапе. Однажды спустил со ступенек своего кровного Яблоновского из Бурштына. Повар часто боялся за свою жизнь, когда не удавался обед. Не смотря на свои выбрики благодаря своей честности, прямолинейности, а также славному военному прошлому, старый князь был очень любим и популярен в городе. Люблю смотреть на его прекрасное польское лицо.

    В комнате Франьо висели два его портрета: один акварельный, написанный в 1830 году в мундире, второй - фотография прошлого века. Оба, и князь и княгиня лежат в своем склепе на Раковском кладбище, где также лежит недавно погребённый Франьо.

    Войцех был неисчерпаем в своих рассказах, и сейчас мы с ним очень большие друзья. Он купил из своих сбережений серебряную лампу висящую перед главным алтарем в костеле святого Войцеха, который он считал своим собственным костелом.

    Для молодой семьи великим счастьем и приятностью есть первое, независимое ни от кого собственное хозяйство. Впервые после свадьбы мы действительно были у себя дома и не спешили выходить к людям. Узнавали город En tourists [17] (как туристы) не видя никого, но помню, что однажды, когда мы ходили по Плантах, мы внезапно увидели красный дом в неоготическом стиле. Что это может быть? На входе висел большой жёлтый ящик, и мы решили, что это, наверное, главная почта. Такой была наша первая встреча с Коллегией Новум.

    Мы долго избегали визитов, потому что нам очень хорошо было дома вдвоём, где мы были заняты чисткой, приведением в порядок и расстановкой в нашем новом доме. Это длилось так долго, что вскоре тётя Адамова Потоцкая (жена дяди Францишека - Адама Потоцкого – от. ред.) послала к нам свою дочь, пани Анну Браницкую[18] узнать, почему это мы не подаем признаков жизни. Мы были вынуждены, хотели того, или не хотели, закончить наше милое инкогнито, к которому уже никогда не вернулись.

    $IMAGE5$

    Фото: Катажина Браницкая, в рождении Потоцкая.

    Продолжение следует…

     

     

    [1] Тышкевич Изабелла (1835-1907), дочь Винсента на Любове и Элеоноры из рода Святопелк-Четвертинских, вышла замуж в 1862 году (?) за Яна Витольда Эмануэля Тышкевича (1831-1892), господина на Воложине и Ваце.

    [2] Четвертинская Мария Каролина Юзефина «Марылинка» (1876-1945?), дочь Станислава и Марии из рода Броэль –Платерув. Вышла замуж в 1895 году за Стефана Дембинского.

    Тарновская Эльжбета, «Этуся», (1875-1955), дочь Станислава и Розы Марии из рода Браницких, вышла замуж за Яноса (Януша) Эстергази, ротмистра 7 полка гусаров. Умер в 1905 г.

    [3] Тарновский Адам Амор (1866-1946), сын Яна Дзержислава и Зофии из рода Замойских, женился в 1901 г., на Марии Анеле Северыне из рода Четвертинских (1880-1965), дочери ВЫлодзимежа и Людвики из рода Уруских.

    Любомирский Адам Ян Казимеж (1873-1940), сын Станислава Михала Генрыка и Ванды из рода Любомирских.

    Замойский Адам Здислав (1872-1933), сын Стефана и Софии из рода Потоцких, женился в 1905 г., на Рогнеде из рода Олешовичей-Стецких (1885-1922).

    Собанский Марцелий (1833-?), сын Иеронима и его второй жены, Дзержковной, собственник Пеньковски в ямпольском уезде, женился на Терезе из рода Потулицких (1845-?).

    [4] Мицельская Фелиция (1877-1943), дочь Ярослава Заклика и Генрики из рода Буковских, вышла замуж в 1896 году за Владислава Мицельского (1861-1939), сына Феликса и Романии из Рутковских.

    [5] Мицельский Ежи (1856-1928)

    [6] Тарновская Роза Мария «Имця» (1854-1942), дочь Константина Браницкого и Ядвиги из рода Потоцких, вышла замуж в 1874 году за Станислава Тарновского, профессора Ягеллонского Университета и президента АУ (см. сн. 48, ).

    [7] Бонецкий Эдвард Адам (1868-1965?), сын Михала Юзефа и Марии из рода Ярошинских, денился в 1895 году в Ваце на Марии из рода Тышкевичей, дочери Винсента и Элеоноры из рода Святопелк-Четвертинских (см. сн. 1,VI).

    [8] Потоцкая Кристина из Тышкевичей (1866-1952), дочь Яна Витольда Эмануэля и Изабеллы из рода Тышкевичей, жена Анджея Потоцкого, наместника Галиции (смю сн. 46, VI).

    [9] Тышкевич Ян (1867-1903 или 1904), сын Яна Витольда Эмануэля и Изабелы из рода Тышкевичей из Ваки, женился в 1894на Эльжбете из рода Красинских (1871-1906), дочери Владислава и Розы из рода Потоцких, внучке Зигмунда Красинского.

    [10] Тышкевич Юзеф (1868-1917), сын Юзефа из Ваки и Зофии из рода Горматтов, женился в 1897 году на Ядвиге из рода Четвертинских (18778-1939), дочери Станислава и Марии Броель-Платер.

    [11]Берг Теодор (1790-1874), генерал и последний наместник Королевства Польского в 1863 г., предатель январского восстания.

    [12] Gest moi, qui vous ai a la figure la derniere cartouche[12] - Это я плюнул Вам в лицо последней пулей.

    [13] Замойская Анеля (1850-1915), дочь Томаша Потоцкого и Ванды из рода Оссолинских, вышла замуж в 1870 году за Константина Замойского.

    Потоцкая Янина Зофия (1851-1928), сестра Анели, вышла замуж за сына Константина и Юзефы из рода Тизенгаузов; свекровь авторки воспоминаний.

    [14] Потоцкий Константин (1846-1909), сын Константина и Юзефы из рода Тизенгаузов, I ординат Тепликско-ситковецкий, собственник Печоры, женился в 1875 году на Янине Зофие из рода Потоцких, дочери Томаша и Ванды из рода Оссолинских.

    [15] Водзицкий Эдиаш (1767-1805), сын Петра и Констанции из рода Дембицких, дипломата, генерал-майора коронных войск, тарговичанин, женатый на Людвике из рода Велопольских, дочери Кароля из Мнишков.

    [16] Вантробка Юзеф – на надгробной плите имеется следующая надпись: «В…Ю… дворянин князя Станислава Яблоновского (карлик). Умер в Кракове 15 июня 1883 года в возрасте 65 лет. Рекомендует своей душе молитвы соотечественников».

    [17] En tourists – как туристы.

    [18] Браницкая Анна (1863-1953), дочь Адама Потоцкого и Катажины из рода Браницких, вышла замуж в 1886 году за Ксаверия Владислава Александра Браницкого (1846-1926), сына Константина и Ядвииги из рода Потоцких.

    Просмотров: 55 | Добавил: paul | Рейтинг: 5.0/1
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:

    Форма входа

    Плеер

    Календарь

    «  Декабрь 2018  »
    ПнВтСрЧтПтСбВс
         12
    3456789
    10111213141516
    17181920212223
    24252627282930
    31

    Статистика


    Онлайн всего: 1
    Гостей: 1
    Пользователей: 0

    Все преступления совершаются в темноте. Да здравствует свет гласности!

    Теплик-life: история/религия/общество/судьбы людей/власть/политика/культура/фотографии