Теплик-life

Тепличани всiх країн, єднайтесь!

 http://теплик-лайф.рф/  tepliklife.ucoz.ru

Поиск

Друзья сайта

  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • Наш опрос

    Какие темы вам наиболее интересны?
    Всего ответов: 296

    Наша кнопка
    Теплик-Life
    <!--Begin of http://xn----8sbnmhdfd5a2a5a.xn--p1ai/--> <a href="http://xn----8sbnmhdfd5a2a5a.xn--p1ai/" title="Теплик-Life"><img src="http://s51.radikal.ru/i132/1107/67/ef6fe7928f84.gif" align="middle" border="0" width="90" height="35" alt="Теплик: люди, события, факты и аргументы" /></a> <!--End of http://xn----8sbnmhdfd5a2a5a.xn--p1ai/-->

    Главная » 2018 » Сентябрь » 26 » Мария Малгожата из Радзивиллов Францишкова Потоцкая «Из моих воспоминаний». Глава II. Из волынских воспоминаний. Олыка. Антонин. Часть3.
    20:49
    Мария Малгожата из Радзивиллов Францишкова Потоцкая «Из моих воспоминаний». Глава II. Из волынских воспоминаний. Олыка. Антонин. Часть3.

    Перевод с польского языка Анатолия Сумишевского.

    Я уже говорила, что охота в семье играла большую роль. Вскорости после свадьбы моя мать приучилась ездить на охоту со своим мужем. Тётя Фелиция тоже хорошо стреляла. Осенью после хорошей охоты происходило то, что князь Смигельский смеясь называл «долгое обслуживание», возле оленя, лежавшего на лужайке возле охотничьего замка. Осматривались рога, туши животных взвешивались после того как из них вынут   внутренности. Когда был исключительно хороший случай, отец рисовал его акварелями. Целая коллекция этих прекрасных акварелей висела в его комнате в Антонине.

    Фото: организация охоты в ординации князей Радзивиллов в конце XIX

    А сколько было рассказов, шуток, смеха и издевательств вечером после охоты. Только настоящий охотник способен на такое. Выросла в той атмосфере, и тоже сильно люблю охоту, хотя не могу сравниться с моей матерью в меткости стрельбы. Удивительным способом любившие охоту, мои родные не позволяли мне стрелять,  и я могла только присутствовать во время их охоты. Ехали линейками (название воза), но возы были очень тяжелые a huit-ressors[1], с  сиденьями, обитыми зеленым сукном и доской под ногами. В задней части  была корзина для животных, доска в виде сидения для лесничего и высокий козёл для кучера. Спинка была из легко снимавшейся доски, которую можно было перекладывать в одну или другую сторону. А эти линейки помнили еще времена моего прадеда, и хотя были старомодными, смотрелись как новые, потому что кучер Есхе, а позже Домагала и Данковский хорошо содержали стайню и возы. В старой возовне отдельно стояла огромная старая корзина с выкрашенными в жёлтый цвет тремя спущенными колесами. Помню как детьми  мы заходили в нее. Эта корзина колыхалась как качели. В середине стоял запах косности, что мы принимали за хорошие парфюмы. Была еще одна корзина, середина которой была обита мягкой тканью  для перевозки гробов. Эта коляска была для нас - детей, с некоторым нимбом таинственности.

    Второй особенностью Антонина была коллекция высушенных птиц моего дяди. Она занимала три покоя швейцарского домика находящегося рядом с каплицей, ниже которой  жил капеллан. От гигантского глухаря до крошечного мизика, все виды европейских птиц мужского и  женского рода с яйцами были представлены  в отдельных шкафах с латинско-немецкими названиями.

    Возвращаясь к охоте. Постоянными гостями в охоте на оленя были: пан Станислав Гоженьский-Остроруд, а позже и его сын Збигнев, генерал Земенцкий с двумя дочерьми Вандой и Гучей[2]. Также частыми гостями были генерал Соммерфельд, князь Гебхард Блюхер и страшно милый англичанин Милбанк. Он был обожествляемым сыном своих родителей, которые после его преждевременной смерти остались в великой дружбе с моими родителями.

    Почти каждый год они приглашали моих родителей на охоту на grousy[3] в Бирмингем в Йоркшире. Я была там несколько раз и познакомилась с сельской жизнью в Англии и единственной в своем роде охотой на болотах покрытых розово-фиолетовым вереском. Среди пустошей, валунов и камней паслись никем не охраняемые овцы с отметинами своих хозяев. На этих холмах из камня были установлены своего рода экраны, охотник прятался вместе со своим стрельцом (заряжающим – ред.), который подавал ему второе заряженное ружье, или ружейный дробовик.

    Куропатки летают очень быстро, по диагонали, напоминая летучую мышь, поэтому попасть в них очень тяжело.

    Когда однажды я стояла во время охоты с сэром Фредериком Мильбанком, то он пожелал мне удачной охоты. Надо сказать, что тогда я реальным фуксом (совершенно случайно – ред.) убила куропатку. Сэр Фредерик приказал её для меня выпотрошить, сделать чучело и вскоре прислал в стеклянной коробке  в Антонин.

    Всегда держала эту птицу при себе, и, в конце концов, подарила его историческо-региональному музею в Рудце, созданного во дворце моим мужем в 1928 году, где он выглядел очень натурально вместе с другими экспонатами. До Гоженьских в Тажец мы обычно ездили на охоту на зайца, которая длилась три дня. Пани Гоженьская по поводу этого дружеского приезда организовывала отдых, где мы танцевали с молодежью. На этих вечерах верховодил Эвдвард Курнатовский, и развлекал нас своими шутками. Всегда там присутствовала семьи Витольда Скожевца, Збигнева Квелецкого[4], а также прекрасная пани Тачановская, вышедшая позже замуж за австрийского дипломата Генгемюллера. Отец её называл «золотой фазан».

    На зиму мы возвращались в Берлин. Мои старшие братья учились во французской гимназии. Эта школа была основана великим Курфюрстом для французских гугенотов, которые эмигрировали в Германию. Чтобы иметь возможность преподавать в школе каждый немецкий учитель должен был три года прожить в Париже. Некоторые из них вне своего желания говорили с сильным немецким акцентом, над чем, имитируя их, смеялись мои братья. Я брала только домашние уроки у разных учителей. Одним из них был пан Эстерних из Французского Колледжа в Пюттманне, который преподавал в школе кадетов, а польскому языку меня учил учитель моего брата пан Ровецкий.

    Вечерами моя мать читала нам Трилогию Сенкевича, которая тогда в виде фельетона выходила  в «Познаньском Курьере». Затаив дыхание мы слушали это чтение, и я помню отчаяние, когда какой-нибудь гость прерывал это милое чтение. Вместе с мамой мы также читали Пана Подстола и Яна из Тенчина[5], а также разные другие повести. С младенчества мы имели привычку говорить по-немецки, потому что много пребывали в обществе нашей бабушки.   До сих пор слышу как мама нам говорили: «Не бормотать по-немецки!». Первым результатом было то, что мы страшно мешали все три языка. Млле Домбрет, моя первая гувернантка, как и должна, прибыла на четыре года. В тот же год я выступала в домашнем спектакле во французской комедии поставленной тётей Элло на бабунины именины. С того что говорила, я не понимала ни слова. Помню только, что была маркизой, мои старшие братья маркизами, и что все время употреблялась фраза que diable[6]. Такие представления у нас были частыми и очень нам нравились. Мой отец и пан Гоженьский однажды играли в спектакле Фредри «Калоши»[7]. Однажды в Антонин  приехала тётя Мария с дочерью Беткой[8] и Рисхлом Хотеком. У нее был прекрасный голос. Помню веселую музыкальную комедию  Das Versprechen hinterm Herd[9](«Обещание за плитой»).

    В Яроцине жили Радолинские. Там был очень хороший псевдоготический дворец. Мы там бывали часто. Граф Хугон Радолинский[10] и его два дяди – Станислав и Януш, которые в свое время  были в хороших отношениях с моими дедами. Хуго Радолинский был усыновлен Бернардом Потоцким[11]. Имел светлые волосы и был на него очень похожим. Воспитывался в Германии и был космополитом. Женился на англичанке, матерью которой была индусская княжна, украденная молодым английским офицером Вакефильдом, который воспитывал ее в Англии. Та индуска имела трёх дочерей, одна из которых была чудесной внешности и вышла замуж за Хюго Радолинского. Имели сына Альфреда и дочь Лючию, известную как Doudouce[12]. Это была моя самая лучшая приятельница.

    Молодая пани Радолинская умерла рано, и оставила детей под опекой своей сестры, вдовы, Мrs Tyrell, имеющего единственного сына Вильяма. Стала жить с мужем своей сестры Радолинским, чтобы воспитывать детей, для которых была настоящей матерью.  Моя мать её очень любила. Мrs Tyrell была очень умной, подвижной, доброй и очень забавной личностью. Она сочетала большое умение устраивать приемы и обладала большими дипломатическими способностями.  Постепенно, в большой мере она помогла своему швагеру сделать дворцовую и дипломатическую карьеру. Тогда, когда возникла необходимость подружилась  со славным бароном Гольштейном занимавшим ответственный пост в министерстве иностранных дел. И он, никуда и никогда не ходивший бывал частым гостем у Мrs Tyrell, вместе со своей приятельницей панной Либен. Я несколько раз видела их там, бывая у Doudouce. Она получала от Гольштейна на Рождество прекрасные подарки.

    Уроки танцев происходили в каждое воскресенье после трех часов дня у миссис Тэйрелл. Нас было 8-10 детских пар. Однажды миссис Тэйрелл устроила вечер танцев, который мы, дети, начали менуэтом в костюмах и напудренных париках. Мне было 8 или 10 лет. Не помню удался ли танец, но развлечение было большим. После нашего менуэта, когда уже танцевали взрослые, у меня произошел первый успех, когда меня на танец пригасил Гофмаршалл императрицы Фредерики, прекрасный танцор, замечательный барон фон Рейсхах. Это была фета (см. сноску фета) для императрицы и трех её незамужних дочерей. Вторая такая фета (в данном случае – представление – от ред.) имела место у Миссис Тейрел, когда я была уже старше. Нашей учительницей танцев тогда была пани Вольден. Поставленный ею номер танцевали одни девушки в костюмах «Кэйт Гринвэй»; у одной из нас был розовый шарф, а у другой небесный. Это был гавот исполненный Doudouce, Мари Пенефил, Эльзой Альтен (танцевала со мной), моей кузиной Геленой Радзивилловной[13], двумя сестрами Лиебнау. После этого выступления состоялся самый настоящий бал. Это воспоминание вернулось ко мне и я хорошо помню Katzenjammer (похмелье) после этих больших развлечений, когда необходимо было возвращаться к будничной старой жизни, и  к урокам. Мои молодые годы были исключительно счастливыми, окруженными сердечностью и человеческой дружбой. Думаю, что этого тепла хватит на поддержку в горькой старости. Поэтому детям необходимо дать  как можно больше солнца и счастья смолоду. Однако, тогда я мучилась от большой строгости и неуступчивости моей матери из-за того, что моей гувернантке мисс Тельфорд не позволено было отпускать меня от себя на улице ни на шаг.  Понятно, что о выходе на улицу (или на шоссе в Антонине) даже речь не шла. Впрочем, я об этом и не думала. У каждой из нас, паненок, была своя гувернантка и когда (как это часто бывало) гуляли, за нами шли, ведя приятельский разговор, моя мисс Тельфорд с гувернанткой Doudouce – Фиш, гувернанткой Элизы Альтен - фройлян Эйхстёдт, гувернанткой Мари Пенфил – фройлян Эльзой. Зимой модными  были лыжные прогулки во время оттепели, которую очень любило берлинское общество, а также дочери князя Фредерика, тогдашнего наследника трона, который сам тоже часто катался на лыжах. На Rousseau Insel  в Тиргартене играл военный оркестр. Кроме тех прогулок еще вспоминаю старого еврея , которого день в день между третьим и четвёртым часом можно было встретить на Тиергартенштрассе. Шёл просто, спокойным шагом, в одно и то же время к той самой лавке под деревьями; садился и ждал. Это был старый господин с длинной бородой, одетый в черный костюм, с цилиндром на голове – сидел там час, или больше, потом уходил, чтобы завтра вернуться. Будучи молодым человеком он  назначал на этой лавке встречу со своей невестой. Однажды она не пришла, потому что изменила ему. От горя он сошел с ума, и с того времени каждый вечер он приходил на встречу со своей любимой. Безусловно, эта очаровательная, вызывавшая жалость легенда, смещавшаяся с дрожью боязни, заставляла нас оборачиваться к этой грустной одинокой фигуре.  

    Возвращаясь к гувернанткам – речь шла о том, что я могла, так же как и мои приятельницы, молодые графини Mädchenteam (команда девочек), обычно в воскресенье приглашать друг друга в гости. Там были только девочки. Кроме того моя мать всегда требовала, чтобы мисс Телфорд присутствовала на этих встречах, поэтому моей англичанке всегда доставалось из-за моего нетерпения и злого юмора. Не смотря на это я её сердечно любила,  и она навсегда осталась моей верной приятельницей. Сильно, очень сильно ей благодарна.

    Если бы на горизонте показался какой-нибудь молодой человек, она имела приказ забрать меня домой – и однажды , не смотря на мое  отчаяние и негодование такое случилось, к всеобщему удовольствию (потому что некоторые за некоторыми панночками присматривали не так строго).

    Это было на теннисе в саду дворца Арним на Паризерплац. Я играла в теннис со своей приятельницей, когда из соседнего Жокей Клуба, наш знакомый, граф Кауниц, видя нас в окно, прислал со служащим корзину с мороженым и лимонадом. Этого было достаточно, чтобы нервная мисс Телфорд забрала меня домой. Без разговоров!

    Сегодняшние дамы сочувствуют мне, смеясь до слёз, но с другой стороны пусть видят, что так честно, весело и беспечно, без сурового этикета их поколение не развлекается так, как тогда мы. Еще добавлю то, что слышала сама о случаях которые могли бы мне, как говорится «повернуть обратно голову». Боялась этого, и поэтому едучи в карете на бал всегда тихонько читала молитву Радуйся Мария. С благодарностью думаю о том, что Божья Матерь меня выслушивала, потому что на всех поворотах судьбы она проводила меня счастливо.

    Мисс Иелфорд была идеальной воспитательницей: была набожна без малейшего фанатизма, была примером для меня и всего окружения – мои братья перед ней преклонялись – понимала молодежь, была полна симпатии к молодым и старым, умной и весёлой. Иногда я удивляюсь, как терпеливо и ясно она выносила мои выходки и злой юмор. Все, включая слуг, в доме её любили.

    Помню некоторые её рассказы. Когда мы ходили на наши долгие ежедневные прогулки, я жаловалась на ветер, она идя мягким шагом говорила: Oh! Come on! I like going against the wind it`s good your character[14] а в определенных случаях моей жизни она говорила: «It`s better to decide badly? Than not to decide at all[15]. Сегодня тоже часто я вспоминаю её пословицу: What is worth doing, worth doing well[16].

    Кроме Радолин Doudouce у меня было много приятельниц. Паулину Вимпффен[17], дочь бывшего австрийского посла в Париже, которая с матерью из дома Линор всегда проводила зимы в Берлине. Мы часто бывали вместе на балах, потому что ее мать была вечно больна. Позже Паулина вышла замуж за баварского офицера из главного штаба в Берлине, графа Макса де Мотгеласа. В качестве генерала отличился во время Великой Войны (Первой мировой войны), и исключительно хорошо отличился в качестве коменданта города Лаон (во Франции). Был награжден за отличную  службу немецким командованием.  После отставки поехал в Швейцарию. После войны опубликовал много политических статей. Вскоре после службы Монтеглас был послан в Китай в качестве военного инструктора и оттуда Паулина прислала мне в качестве подарка к свадьбе   кафтан с мандаринами на красно-вишневом фоне, который часто вечерами ношу.

    Третья сердечная приятельница, которая была мне самой верной во время последней войны (1939-1945), Лори Опперсдорфф[18]. Единственная, которая  писала мне на протяжении длительного времени, и не только писала, но и присылала разные очень практичные подарки моим внукам. Самое важное это то, что в 1942 году поехала в Антонин и проведала в склепе семейные могилы. Сообщила, что они не разрушены, хотя дверь в склеп не была закрыта. Тогда она обратилась в жандармерию, с просьбой закрыть дверь на колодку, и дело сделала. Вещи в ризнице каплицы были разбросаны, а кубки унесли в замок, в который Лори войти не могла.

    Долгое время она каждую осень приезжала в Антонин на радость моих родственников. Никогда не вышла замуж. Была самой младшей дочерью Ганса Опперсдорфа и имела удивительное жилище в его замке, а позже его сына в Оберглогау (Глогувек). Сегодня (она пишет в ноябре 1945 года) все сбежали от приближающихся большевиков, и я не имею малейшего понятия, где она находится.

    Продолжение следует…

     

    [1] a huit-ressorsвосьми рессорные, на восьми рессорах.

    [2] Гоженьский-Остроруг Станислав (1835-1898), сын Каликсиа и Марии из рода Козебродсих, женился на Елизавете из рода Венгерских, у которых родился сын Збигнев (1869-1926), женился в 1901 году на Анеле из рода Беганьских.

    Земенцкий Иероним Ян Юзеф (1817-1906), генерал австрийской армии, собственник (Ингабер) 36 пп., с женой Терезой фон Неуендорф (1827-1865) имел дочь Аугусту (1861-?) и Ванду (1864-1943), последняя вышла замуж за Яна Чарнецкого.

    [3] Grousy - шотландские куропатки.

    [4] Курнатовский Эдвард (1860-1930), в 1901 году женился на Гелене Войнич-Сянговженцкой (1878-1939).

    Скожевский Витольд Стефан Болеслав (1864-1912), сын Зигмунда и Констанции из рода Потулицких, офицер прусских войск, атташе при немецком посольстве в Бразилии, женился в 1892 году, на Марии из рода Радзивиллов (1872-1944), дочери Карла (из Товян) и Ядвиги из рода Броель-Платерув.

    Квилецкий Збигнев (vel Zygmuntowie), Квилецкий Зигмунд (1839-?), сын Людвики Катажины Квилецкой (1816-1974), вышедщей замуж за Альбано Венсерского; их сын носил двойную фамилию, а с 1960 года перешел на фамилию матери.

    В 1864 г. женился на Изабеле из Рода Бниньских (1846-1909).

    [5] «Пан Подстоли» - произведение Игнация Красинского, «Ян из Тенчина» произведение Юлиана Урсина Немцевича.

    [6] que diableк чёрту.

    [7] Калоши, комедия Яна Александра Фреди  1881 г.

    [8] Радзивилловна Эльжбета Гелена Анна (1894-1989)), дочь Ежи Фредерика Вильгельма и Марии и з рода Браницких (Бихетты) больше известна как Бетка, вышла замуж в 1916 году за Альфреда Тышкевича из Бирж (1882-1930), второй раз вышла замуж за Влодзимежа Жеромского (1877-1955).

    [9] Das Versprechen hinterm Herdназвание оперетты.

    [10] Радолинский Хуго Юлиюш Рудольф (1841-1917), сын Эмерыка и Юзефы Радолинской, собсвенник майората, наследственный член прусской Палаты Лордов (Панов), дипломат (посол в Петербурге), в 1888 году был награждён титулом князя и именем Радолин, женился в 1863 г на Люции Вакефилд, дочери английского полковника (1841-1880), после её смерти женился на Иоанне Филомене Опперсдорф (186401947), дочери Ганса и Эльжбеты де Талейранд де Перигорд кн. Дино.

    [12] От первой жены у Х. Радолинского были дети: сын Альфред (1864-1910) и дочь Лючия Юзефа Юлия (1872-?), известная как Doudouce, вышедшая замуж в 1899 г., за Карла Moy de Sonczi.

    Фета -  потребность блистать, быть центром внимания, дружелюбие, оригинальность идей, на первый взгляд сумбурных, но содержащих весьма ценное зерно истины. Удовольствие делать людей счастливыми. Внутренняя противоречивость воззрения - причудливая каша всех философских систем. Способность приврать, пустить в дело якобы необходимую ложь с самыми лучшими намерениями.

    [13] Радзивилловна Гелена (1874-1958), дочь Антония Фредерика Вильгельма и Дороты Эльжбеты Кастеллане, вышла замуж в 1892 году за Юзефа Потоцкого, собственника Антонинских, Шепетовских и иных владений.

    [14] Oh! Come! I like going against the wind, it`s good  for your character – Идите! Люблю идти против ветра; это хорошо для характера.

     

    [16] What is worth doing, worth doing well – Всё, что надо делать, надо делать хорошо.

    [17] Вимпффен Паулина (1874-?), дочь Феликса Фредерика, дипломата, двух кратного австрийского посла в Париже и Маргареты Линар.

    [18] Опперсдорфф Лори – (годы жизни неизвестны), дочь Ганса и Эльжбеты де Талейранд  Перигорд; её брат Ян Ежи (1866-1948), женился на Дороте из рода Радзивиллов (1871-1947), дочери Мацея Юзефа и Марии Ядвиги из Красиньских  голосовал в 1919 году  за независимую Польшу и служил в войске польском.

    Просмотров: 52 | Добавил: paul | Рейтинг: 5.0/1
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:

    Форма входа

    Плеер

    Календарь

    «  Сентябрь 2018  »
    ПнВтСрЧтПтСбВс
         12
    3456789
    10111213141516
    17181920212223
    24252627282930

    Статистика


    Онлайн всего: 1
    Гостей: 1
    Пользователей: 0

    Все преступления совершаются в темноте. Да здравствует свет гласности!

    Теплик-life: история/религия/общество/судьбы людей/власть/политика/культура/фотографии