Теплик-life

Тепличани всiх країн, єднайтесь!

 http://теплик-лайф.рф/  tepliklife.ucoz.ru

Поиск

Друзья сайта

  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • Наш опрос

    Какие темы вам наиболее интересны?
    Всего ответов: 296

    Наша кнопка
    Теплик-Life
    <!--Begin of http://xn----8sbnmhdfd5a2a5a.xn--p1ai/--> <a href="http://xn----8sbnmhdfd5a2a5a.xn--p1ai/" title="Теплик-Life"><img src="http://s51.radikal.ru/i132/1107/67/ef6fe7928f84.gif" align="middle" border="0" width="90" height="35" alt="Теплик: люди, события, факты и аргументы" /></a> <!--End of http://xn----8sbnmhdfd5a2a5a.xn--p1ai/-->

    Главная » 2018 » Октябрь » 8 » Мария Малгожата из Радзивиллов Францишкова Потоцкая «Из моих воспоминаний» Глава IV. Замужество.
    23:18
    Мария Малгожата из Радзивиллов Францишкова Потоцкая «Из моих воспоминаний» Глава IV. Замужество.

    Перевод с польского языка Анатолия Сумишевского.

    Вернулись мы в Олыку из Парижа, куда я ездила, в 1903 году, а 16 июня в Олыке был заключен мой брак[1]. По этому случаю целый ряд покоев, по той стороне, на которой находился большой зал, был обновлён. Наш камердинер, мастер на все руки - старый Пётр, вместе со столяром и драпировщиками творили чудеса. В результате, наши гости были удобно размещены. Кроме моего свёкра и свекрови с детьми было еще 60 человек. Это семья Клари с Полли и Йоханнесем, тётя Элло, мои дядья, сыны Антония Радзивилла со Стасем, семьи Юзефа Потоцкого, Гучи Потоцкого, семья Мацея Радзивилла с дочерью, Любомирские из Ровно, тётя Анеля Замойская, пан Адзьо Браницкий, пан Генрих Потоцкий, семьи Якуба Потоцкого, Здислава Замойского с дочками, Зенона Бжозовского, Виктора Платерова, Юзефа Тышкевича[2], Януша Четвертинского, наш любимый князь Смигельский из Острова, и, конечно же, мои дядья, сыновья Михала Радзивилла, которые очень много помогали в упорядочении декораций, огромного костёла и банкетного зала, к которому была пристроена оранжерея, находящаяся возле замковой башни.

    Танцами дирижировал пан Адамус из Варшавы. Мои родители привезли шесть молодых лесничих из Антонина, которые в мундирах помогали обслуживать у столов. Кухней занялись повара из Варшавы. Тому, что свадьба была исключительно хороша также способствовал вид красивого замка. Венчал нас епископ Недзяковский[3], после чего объехали на карете местечко, где евреи с тортом произносили нам первые пожелания, мы въехали на порог родового замка, где родители и гости приняли нас с хлебом и солью. После завтрака опять пришли крестьяне и лесники и т.д.

    Фото: свадьба Францишека Потоцкого И Малгожаты Радзивилл. Олыка 3-26.6 1903 г.

    Вечером был обед, на котором произносились речи, некоторые очень трогательные. После большой речи  моего отца я сердечно расплакалась. Позже в большом зале были танцы, а в одиннадцать состоялся наш выезд верхом в Ровно при сверкании бенгальских огней, которые чудно освещали фасад прекрасного ренессансного костела, а также иллюминация с помощью сотен лампочек. Хорошей была та ночь, теплая, с приятной ездой, с множеством громких забав по дороге в Ровно, где мы сели в Полесский поезд, уезжая до Репихова[4], имения моего тестя, которое досталось ему от Тизенгаузов, и находившегося возле Лаховичей. Там, в милом дворике, где нас принял администратор - пан Жуковский, брат, в последствии, министра финансов в Петербурге, мы провели три недели. Во время первого обеда Жуковский наградил нас ленивой речью (говорил мало).

    Экспедиции по лесах и особенно катание по каналами после церемоний, были в своем роде единственным развлечением. Растительность в тех болотистых местах такая буйная и дикая, что может показаться, будто это Африка. Однажды, с раннего утра до позднего вечера , по каналу Огинского мы поехали к Выгановскому озеру, которое напоминает малое море.

    Фото: Выганощанское озеро

    Однажды мы увидели медленно плывущие плоты. Когда спросили куда они направляются, люди ответили, что едут в Гданьск, куда прибудут в октябре. На полях, на берегах речки Шчара, которой мы плыли, из отверстий, сделанных в стогах сена, где жили жители Полесья во время сенокосов, выглядывали потрясающие взъерошенные головы. Полная дикость.

    В конце июля мы приехали в Печору[5]. Здесь нас встретили очень торжественно. Во дворе в Рахнах[6], в 24 километрах от Печоры, нас ждала прекрасная четверка карих арабских лошадей с кучером моего свекра Амосом. По дороге в Шпиков[7]нас задержала триумфальная арка и местечковые евреи с хлебом и солью, вином, обязательной водкой и речами.

    Подобное было и в разных других селах, и снова мы так же поздно вечером въехали в парковые ворота. Здесь уже была иллюминация, выстроены пожарные с оркестром, делегация из местечка, опять хлеб с солю вино и поздравления. Весь дворец было видно издали в конце старых пышных лип, со всем фасадом, светящимся из-за кустов, освещенный лампочками и бенгальскими огнями.

    Великолепные белые стены с колоннами в стиле ампир и полукруглые павильоны представляли сказочный вид. У порога дворца старый немировский пробощ (старший ксёндз), ксёндз Ставинский благословил нас священной водой. Свекор со свекровью с хлебом и с солью поприветствовали нас сердечно с чередой личных официантов - слуг во главе с дворецким, преподнесли на подушке огромный позолоченный символичный ключ от дома. Братьев и сестер Францишека - Томця, Сандро и Зосю[8] увидеть было невозможно. Целый час они были заняты бенгальскими огнями. Появились позже, после дел. Но прекрасное убранство дворца в целом я увидела только на следующий день утром. Нам отдали четыре комнаты на первом этаже, налево от зала. Утром, когда я открыла окно, меня заинтересовал долгий монотонный шум, похожий на морской. Это был шум воды Буга на порогах, в овраге сада, куда меня свекровь и молодёжь отвели в первую очередь. Я была в невероятном восторге от великолепия парка, старых деревьев и больших размеров сада, который обширной террасой бережно наклонился к обрывистому берегу, с огромными глазами гранитного яра. Крутые дорожки вели вниз, где я увидела шумные брызгающие воды Буга, которые,собственно, и воспроизводили тот шум. Невозможно было увидеть ничего более прекрасного. В месте спокойных вод был паром на грубой стальной проволоке, на котором можно было самому переправиться на другой берег.

    Фото: переезд паромом через Буг в печерском парке.

    Там было дальнейшее продолжение парка, а также фруктовый овощной сад, который вставал террасами на противоположном берегу. Терраса и цветочный сад возле дворца, а также подстриженная грабовая аллея, одна ведущая к каплице, а вторая к стайне, создавали милый контраст с дикими берегами Буга внизу парка. Теперь я поняла неслыханную привязанность семьи, а особенно моего свёкра в этой Печере. Мой свекор, молодым девятнадцатилетним парнем, сиротой, воспитанным дядей Августом Замойским[9] во Франции, один вернулся в Печеру, брошенную и запущенную после многолетней опеки, сам отреставрировал дом, отстроил все фольварки, заложил канализацию, а позже каждый год что-то доделывал в любимом гнезде. Тогда, собственно, и были построены роскошные дома в Соколецком фольварке.

    Фото: водяная мельница в Сокольце.

    Каждое утро я видела, как кучер Амос на парном двухколесном экипаже выезжал, а возвращался в обед, чтобы опять провести в Сокольце полдня, работая там с рабочими, и внимательно за всем следя. Никто лучше него не знал как ставить крышу, прибивать на ней жестяные листы, а также, как делать возы. Помню, как однажды выходя из дворца я вообще его не заметила среди копающих какую-то канализацию рабочих, и только когда обратился ко мне, я увидела, что это он - в рабочей рубашке, с закатанными рукавами, с лопатой в руках и папиросой в зубах.

    Мог быть острым, но при этом боялся меня. Обычно, когда был в хорошем настроении, любил рассказывать смешные истории своих молодых лет, касающихся немного фантастического воспитания, которое он получил от молодых Замойских из Козловки, под опекой генерала Замойского[10] из Парижа. Был немного тираном для своей жены, которую все же безумно любил. Он решал всё, даже то, каким должен быть цвет обоев в её комнате, любые мелочи в доме.

    Создавалось впечатление, что моя свекровь была главным и самым милым гостем в своем доме. Прогулки с собачкой Джоем в обществе бывшей гувернантки Зоси, пани Апозелос, и всеобщее чтение вслух, были её главными занятиями. Моя свекровь была способна на горячие, даже насильственные чувства, и откровенные посвящения. Я не встречала более впечатлительной и деликатной личности, нежели она. Доброта и скромность были её главным преимуществом, а атмосфера покоя и порядка, которая окружала меня, действовала удивительно успокаивающе и притягательно. Дом в Печере был устроен очень по-господски, но без заграничной роскоши. Слуги были в большей части казаки в желто-гранатовых ливреях. Их было пять, или шесть. Для торжеств они имели что-то вроде халатов с розетками и серебряными оборками, в которых старый Никифор и чёрный Сергей смотрелись очень пышно. Кроме того, были у моего свекра камердинер и личный слуга в европейских ливреях. Девок не было точно, только на кухне и в прачечной. Паркеты содержались идеально.

    На первом этаже находились салоны, библиотека, красный салон с гобеленами , а большой бальный зал с алебастровой лепниной создавали анфиладу. Обок (параллельно к этой анфиладе) огромной столовой залы, с черной голландской мебелью, двумя чёрными буфетами, на которых всегда находилась целая серебряная коллекция гданьской и аугсбурской работы, большие и маленькие лотки, фигуры, зверята. Всё en vermeille[11] просто невероятной красоты.

    Рядом со столовой находился салон с орлами. Так его называли потому что алебастровые орлы расправляли свои крылья над каждой дверью.

    Там также находились гобелены, голландские портреты и мебель в стиле Людовика XV и XVI, а в центре алтарь Собеского[12]. Дальше находился маленький будуар моей свекрови, где портреты висели один возле другого. За ним находился огромный спальный покой с глубокой нишей и алебастровыми колонами .

    Стены тоже были выложены алебастром, чудный покой с тремя окнами выходящими на цветниковую террасу с водоотводом и видом на яр Буга. Везде прекрасные картины, дорогая мебель. Я ходила, и все с восторгом осматривала.

    Фото: спальный покой Константина Потоцкого с двумя штандартами генерала артиллерии Станислава Щенсны Потоцкого. Печора перед погромом в 1917 г.

    Фото: спальный покой жены Константина Потоцкого Янины. Печора 1917 год перед погромом.

    фото: салон с орлами. Печера 1917 год перед погромом.

    Фото: средний салон. Печора 1917 г., перед погромом.

    Фото: зал для балов. Печора 1917 год перед погромом.

    Покой моего свекра был на первом этаже. Там в нише над кроватью висело оружие и две хоругви двух полков артиллерии созданных Щенсны Потоцким[13], семейные портреты на стене, полно старосветской прекрасной мебели.

    Помню, как мой свекор лежал там на кровати после смерти. В том окружении смотрелся как старый гетман. Эти месяцы, проведенные нами в Печоре были для меня великим счастьем. Мне хотели показать всё один за другим. Это ежедневные выезды под вечер к соседнему лесу, катание на лодках по Бугу, вечерняя иллюминация берегов Буга в Дембинце. Правда, соседств не было. Мой тесть не любил визиты. Ездили мы только в Немиров к княгине Щербатовой, внучке пана Болеслава Потоцкого[14] и дочери графа Григория Строганова. Княгиня Мэри была высокого роста, а еще красивая. Истинная княгиня. Характер её был безудержный, энергичный, несущий в себе понимание, вкус и смесь западной элегантности с дикостью, беспорядком и брутальностю Востока. Личность, о которой можно писать тома: как она никогда не оплачивала долги, как била евреев, домогавшихся оплаты долгов, как выгоняла в поле хитрых купцов, тратила много денег для украшения дворца, строила роскошные рыночные залы в местечке, а резник и пекарь не получали за свой труд денег, как возвращалась из Парижа с наипрекраснейшими платьями, а босые девки и неопрятные крестьяне прислуживали у стола, нося восхитительные серебряные блюда. У её дочери Сандры был вид героини из повести. Очень чудная, прекрасная, добрая и нежная, служила матери посредником в смягчении споров с настырными евреями. В разговорах обе дамы были обаятельными, но патриотизм у них был русский, и нелюбовь к Польше, несмотря на большую семейную привязанность к нам. Сын княгини Мэри - Дима был типом вечного студента. Его интересовала техника, особенно электротехника. Все трое, как я уже указывала, трагично погибли во время революции.

    Другим соседом был пан Зелинский, большой охотник и заводчик зверят. Всегда имел у себя какие-то чудные утки, американские индюки, фазаны, и невероятные кролики. Пробовал кормить лисиц, сам жил в очень маленьком дворе с самым примитивным устройством. Там был некоторый беспорядок и запах обуви и табака, как это часто бывает в холостяцких жилищах. Мой свёкор его любил. Пан Зелинский делал отличный послеобеденный чай, а когда приезжал к нам, то это была всеобщая радость. Был неслыханно весёлый, непристойный, и позволял себе дразнилки в адрес моего свёкра.

    Секретарь моего тестя, молодой, пристойный пан Антони Сандальджи, был сыном сирийца, женившегося на польке из Глубочка, и имел очень восточный тип. Воспитывался во французской Константинопольской школе и досконально говорил на французском, русском и польском языках. Мне кажется, что хуже всего он говорил по-турецки! Играл большую роль среди моих швагеров (братьев и сестёр мужа) и среди молодёжи в округе, потому что был несравненным охотником, любил всякую техническую и инженерную работу. Научил всех как держать ружье, как делать груз, как управлять парусным судном – одним словом, универсальный гений. Поэтому он верховодил во всех наших забавах, выходках, обычно во время плаванья под парусами по Бугу. Мой муж, который всегда любил театр, придумал по этому случаю специальные мундиры, которые все молодые господа одевали с удовольствием. Это были: белые рубашки, гранатовые матроски с золотыми пуговицами и белые шапки с чёрным верхом. Таким образом мы ездили по Бугу и смотрелись элегантно. То лето прошло как сон. Осенью берлинским поездом мы приехали в Краков, где мои свёкры отдали нам на зиму жилище в их доме, во дворце Яблоновских, который мой свёкр выкупил у своей свекрови - княгини Яблоновской[15]. Там 23 июня 1904 года родился Игнась, и с той единой зимы начались 40 лет нашей счастливой краковской жизни.

     

     

     

    [1] Об этом браке информировала также пресса, например, журнал «Czas» в номере 135 за 1903 год.

    [2] Радзивиллы князя Антона имели сына Станислава Вильгельма (1880-1920), ордината давидгрудского, который погиб в киевском сражении 1920 года. посмертно нагроажден орденом Виртуты Милитари, как адъютант маршала Юзефа Пилсудского, во время его пребывания в Несвеже. Станислав Генрик Радзивилл женился в 1906 году на Долорес Констанции Радзивилловне (1886-1966), дочери Доминика Игнация (из Балиц) и Долорес Марии Францишки де Аграмонте.

    Браницкий Владислав Пиус (1848-1914), сын Александра и Нины из рода Голинских, женился в 1872 году на Юлии из рода Потоцких (1854-1921), дочери Альфреда и Марии Сангушко.

    Потоцкий Генрик (1869-1958), сын Родрыка и Марии из рода Незабитовских, депутат Думы в 1907 г., женился в 1897 г. на Юлии из рода Бриницких (1879-1929), дочери Владислава Пиуса и Юлии Потоцкой.

    Потоцкий Якуб (1863-1934), сын Станислава и Марии из рода Сапегов, женился на Терезе из рода Замойских (1876-1960), разведены в 1912 году, дочери Здислава и Марии из рода Свейковских.

    Замойский Здислав (1842-1925), сын Анжея и Розы из рода Потоцких, женился в 1865 г. на дочери Яна и Марии из рода Немцевичей.

    Бжозовский Зеновий, Зенон Кароль Игнаций (1877-1939), сын Кароля и Пелагии из рода Потоцких, дочери Константина и Юзефы из рода Тизенгаузов, женился в 1901 г. на Изабеле из рода Красинских (1877-1960), дочери Юзефа и Гелены из рода Стадницких..

    Семья Виктора Платера (Броель) , Платер Виктор Игнаций (1842-1911), сын Игнация Вильгельма и Идалии из рода Собанских, женился в 1887 г. на Александре из рода Потоцких, дочери Витольда и Марии из рода Флоркевичей (1* v. Карла Потоцкого).

    В то время было два Юзефа Тышкевича, один из житомирского уезда (1869-), второй из уезда троцкого (1868-). Авторка имеет ввиду видимо обывателя Троцкого уезда, как близкого кровного родственника Радзивиллов.

    [3] Недзялковский Кароль (1846-1911), рукоположен в 1869 г. также исполнял обязанности профессора Духовной семинарии в Житомире, был ректором и профессором Духовной Академии в Петербурге, администратором могилевской архидицезии, и конечно луцко-житомирским епскопом.

    [4] Репихов над Шчарой в новогродском уезде.

    [5] Печера, местечко над Бугом в брацлавском уезде, вначале собственность Станислава Щенсны Потоцкого, потом Свейковских (Октавии Свейковской), и вновь Потоцких. Печере принадлежали села и фольварки: Данковка, Петрашовка, Соколец и др.

    [6] Рахни (Лесное, Полове, и Собов), с ела в Брацлавском уезде, железнодорожная станция Печера.

    [7] Шпиков, местечко расположенное в среднем течении реки Шпиков, впадающего в Буг. Из рук семьи Свейковских перешёл к Балашовым.

    [8] Потоцкий Францишек Салезий, муж авторки, имевший много родственников: Мария Пелагия (1878-1930), вышедшла замуж за Адама Замойского из Козловки; Ян (1878-1930), офицер русских и польских войск, женился в 1904 году на Янине из рода Замойских (1879-1947), дочери Здислава и Марии и з рода Свейковских, их сын Ярослав (1905-1965); Венчислав (1881-1888); Зофия Барбара (1883-1974); Томаш (1885-1914); Александер (1889-1907), известный как Сандро.

    [9] Замойский Август Адам (1856-1917), сын Августа и Эльфриды их рода Тизенгауз, совственников Влодавы, женился в 1883 г. на Розе Замойской (1862-1952), дочери Станислава и Розы Потоцких.

    [10] Замойский Владислав (1803-1868), сын Станислава Костки и Зофии из рода Чарторыйских, генерал, политик, участник восстания 1831 года (на последнем этапе, в корпусе генерала Х. Раморины). В эмиграции активный политический деятель Отеля Ламберт, участник сражений в Венгрии в 1849 г., в будущем командующий польской дивизии в конце крымской войны (в ранге генерала британской армии). В 1852 году женился на Ядвиге из рода Дзялинских (1831-1923).

    [11] en vermeilleпозолоченное серебро.

    [12] Этот алтарь находится в Вавеле.

    [13] Потоцкий Станислав Щенсны Потоцкий (1751-1805), генерал коронной артиллерии, маршал тарговицкой конфедерации.

    [14] Потоцкий Болеслав (1806-1875), сын Станислава Щенсны Потоцкого и его третьей жены Софии Главани (Глявоне) (Челиче). В первом браке была женой Юзефа Витта. С доходов имения много средств давал на развитие образование (в Немирове). Женился на Марии Солтыковой (1816-1845), имел дочь Марию (1837-2882), вышла замуж за Григория Строганова.

    [15] Яблоновская Ванда (188201907) в первом браке была замужем за Томашем Потоцким, дочь Виктора Оссолинского и Зофии из рода Ходкевичей, в 1875 г. вышла замуж за Станислава Яблоновского, полковника польских войск с 1831 г. овдовевшего после смерти первой жены Марии Велопольской. С первого замужества последней из рода Оссолинских с Томашем Потоцким (1809-1861) были дочери: Анеля, вышедшая замуж за Константина Адама Замойского, и Янинан (1851-1928), вышла замуж за Константина Потоцкого от которого в браке родился Францишек Салезий Потоцкий, муж авторки воспоминаний.

    Просмотров: 55 | Добавил: paul | Рейтинг: 5.0/1
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:

    Форма входа

    Плеер

    Календарь

    «  Октябрь 2018  »
    ПнВтСрЧтПтСбВс
    1234567
    891011121314
    15161718192021
    22232425262728
    293031

    Статистика


    Онлайн всего: 1
    Гостей: 1
    Пользователей: 0

    Все преступления совершаются в темноте. Да здравствует свет гласности!

    Теплик-life: история/религия/общество/судьбы людей/власть/политика/культура/фотографии