Теплик-life

Тепличани всiх країн, єднайтесь!

 http://теплик-лайф.рф/  tepliklife.ucoz.ru

Поиск

Друзья сайта

  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • Наш опрос

    Какие темы вам наиболее интересны?
    Всего ответов: 307

    Наша кнопка
    Теплик-Life
    <!--Begin of http://xn----8sbnmhdfd5a2a5a.xn--p1ai/--> <a href="http://xn----8sbnmhdfd5a2a5a.xn--p1ai/" title="Теплик-Life"><img src="http://s51.radikal.ru/i132/1107/67/ef6fe7928f84.gif" align="middle" border="0" width="90" height="35" alt="Теплик: люди, события, факты и аргументы" /></a> <!--End of http://xn----8sbnmhdfd5a2a5a.xn--p1ai/-->

    Главная » 2020 » Сентябрь » 29 » О службе серьезно и с иронией. Часть 13.
    23:55
    О службе серьезно и с иронией. Часть 13.

    Александр Кравченко (Надеждин)

    Шутка должна быть доброй

       В редкие выходные дни подводники проводят время по-разному.  Просто пить корабельный спирт не интересно и поэтому, под воздействием выпитого, возникают разного рода розыгрыши и шутки. Про одну такую шутку я поведаю, не называя, правда, фамилий.

     Два старых капитан-лейтенанта из механиков, оставленные женами на лето холостяками собрались, у одного из них дома. Собрались и очень грустно выпивали у открытого окна. Постепенно дойдя до кондиции, они по очереди выходили в туалет для слива лишней воды. И в один из таких заходов, оставшийся у банкетного стола решил пошутить над приятелем: он спрятался в шкаф.

     Закончив свои дела и вернувшись к продолжению, второй приятель не увидел своего напарника. Поискав глазами и, не найдя его, он решил, что тот вывалился в окно. Наведя резкость в глазах, он начал всматриваться вниз. Понятно, что там никого не было. В панике он стал метаться и спрашивать у прохожих, не видели ли они разбившееся тело. Одним из проходящих был начальник политотдела флотилии, который и обратил внимание на очень нетрезвого и кричащего офицера. 

     Были вызваны соответствующие службы, для препровождения его в комендатуру. Что касается шутника, то он проснулся в шкафу, когда протрезвел…, говорят, что они не разговаривали и выпивали отдельно целый месяц.

    Можно, если нечего делать

       В семидесятых годах подводные лодки нашего проекта входили в триаду стратегических сил страны. Кроме них там еще были ракетные войска стратегического назначения и такая же авиация.

    Понятно, что без внимания разного уровня начальников, и просто высокопоставленных интересующихся, эти силы не обходились. Особенно любопытно было посмотреть на шестнадцати ракетную подводную лодку генералам.  Чаще всего из Генерального штаба.

     Однажды, какой-то очень вежливый и очень значительный генерал, в один из дней, в сопровождении свиты и командира появился в Центральном Посту нашей подводной лодки и стал любопытствовать обо всех возможностях ракетного подводного крейсера.

        Командир очень четко и толково доложил, что глубина погружения четыреста метров, что плаваем мы недалеко от Соединенных Штатов, что стреляем из-под воды и очень точно. Можем поштучно, по очереди, то есть, но способны и залпом: шестнадцатью ракетами на такое же количество городов.

     Подавленный нашей мощью генерал начал интересоваться и другими тактическими и техническими данными. Про связь, в частности. Командир рассказал и про нее.  Можем, уверил он, из любой точки мира, за время меньше одной секунды, рассказать, где мы и что делаем.

       Тогда генерал, узнав, сколько у нас отсеков, спросил, как мы общаемся. Командир и тут не сплоховал - он подвел крупного военначальника к устройству громкоговорящей связи, под названием «Каштан» и вежливо предложил ему попробовать самому.

     Дальше дело было так. Командир включил тумблер для связи с десятым отсеком и попросил генерала что-нибудь сказать в микрофон. Генерал: - Можно с вами поговорить? Из десятого отсека: - Можно, если не хер делать.

       Командир застыл в немом ожидании назначения на новую должность со значительным понижением.  Генерал изменился в цвете лица от оттенка розовой спелости помидора, до - полной.

     Цвет лица командира пошел в другую сторону. Порученец генерала стал нашаривать в кармане ручку для записи текста приказа о снятии. Телефон, все это время равнодушный к происходящему, вдруг отозвался нервным звонком. - Товарищ генерал-полковник, Вас просит начальник Генерального Штаба, - дежурный по кораблю, слегка бледноватый от волнения протянул трубку генералу.

        Генерал, вернув цвет лица в исходное состояние, произнес в трубку:

    - Слушаю, товарищ Маршал, - и слушал его в течение минуты. Сообщение, видимо, было приятное, потому как слова, сказанные командиру при прощании, были такие: - Что-то, командир, связь с отсеками не очень четкая. Надо улучшить.

    Погружайтесь

        Как я уже говорил, наша флотилия стратегических подводных лодок не была обделена вниманием со стороны высших органов управления, вооруженным силами. Ну, там, комиссиями Генерального и Главного штабов, штабом родного северного флота, а также Главной инспекцией всей армии. В те времена в эту организацию входили прославленные маршалы, которые по возрасту не могли командовать войсками и флотами.  Из этих полководцев была создана группа Главных инспекторов. Здесь нет никакой иронии. Маршал Советского Союза Москаленко периодически заезжал к нам. Бывало, что и выходил на какой-нибудь подводной лодке в море.

      Однажды, летом, при хорошей погоде, маршал сидел на раскладном стуле, на мостике. Штиль, яркое и теплое солнце немного его сморили. Задремал он. Но надо погружаться. Командир спрашивает разрешения: - Товарищ Маршал Советского Союза, подводная лодка готова к погружению! Прошу разрешения погрузиться. Маршал, приоткрыв один глаз, сегодня не помню какой и, тихо произнес: - Погружайся, командир, - и, тот же глаз вернул в исходное положение. Хорошо ему было наверху: тепло и уютно. Командир смотрит на порученца маршала, показывая ему жестами, что надо освободить мостик. Порученец не решается беспокоить своего начальника. А лодка следует в надводном положении еще минут так двадцать. На мостике немая сцена. Наконец, маршал открыл оба глаза: - Ну, что командир, когда будем погружаться? - Так, товарищ Маршал, надо спуститься вниз…

     Маршал Советского Союза Москаленко хитро улыбнулся и сказал: — Вот, так вы и жизни боитесь доложить высокому начальству. Лишь бы не беспокоить, - и с помощью своего порученца спустился в Центральный Пост подводной лодки.

     Мудрый был старик. Большое ему уважение.

    Человек за бортом

      Среди множества задач, которые отрабатываются на подводных лодках Военно-морского флота, есть одна под названием МП-5 «Человек за бортом».

       В тот день на наш ракетный крейсер должен был прибыть командир дивизии, одновременно замечательный человек и талантливый командир, Петелин Александр Александрович. Нет, не затем, чтобы принять эту задачу, а, чтобы выйти в море.

       Подводная лодка почти пришвартована к плавучему пирсу. По левому борту ее придерживает буксир. А, чтобы подняться на корпус, от пирса на борт тянется трап. Это такое сооружение весом в тонну, которое с отходом корабля под собственным весом должно сползти на причал и, лежа на нем ждать, возвращения, чтобы с помощью большого количества матросов встать на свое место. То есть соединить лодку с берегом.

     Зима. На мостике в ожидании комдива нервничает старпом Сучков Сергей. На пирсе томится дежурный по дивизии Завьялов Юрий. Оба капитаны третьего ранга. Первый, чтобы скомандовать «Смирно!», при входе Петелина на борт. Второму положено по должности находиться при этом.

     Матрос из швартовой команды проинструктирован, причем неоднократно, после того, когда последняя нога командира дивизии вступит на борт подводной лодки, отвязать трап. Тогда по замыслу старпома, он, трап, конечно, соскользнет на пирс и корабль, подталкиваемый буксирами, отвалит в сторону моря. Военно-морским шиком называется.

     Все произошло так, как и было задумано. Только матрос отвязал конец несколько раньше срока. По времени, это, где-то между командой «Смирно!» и нахождением Александра Александровича на второй половине трапа, считая от пирса.

     Плечо, сила и, трап накреняется в сторону моря. Вместе с комдивом. И если бы не дежурный по дивизии Юра Завьялов, быть бы Петелину в воде полностью, а не на половину, как тогда.

     Уже в Центральном Посту командир дивизии запросил план Боевой подготовки на сутки, где значилась отработка задачи МП-5 «Человек за бортом». Немного подумав, он своей рукой записал: Задача отработана… фактически… с оценкой… Отлично.

     В великодушии и юморе Петелину Александру Александровичу было не отказать.

    Ракетная стрельба

       События происходили в августе 1976 года. Я уже три месяца как командир боевой части связи подводной лодки, старший лейтенант, но в ожидании очередного и самого морского звания - капитан-лейтенант. Мой новый экипаж еще находился в отпуске и меня прикомандировали к другому.

      Надо сказать, что до этого я был чистым гидроакустиком и о связи знал, что это приемники, передатчики, антенны и между всем этим радиоволны, которые, как понимаете, распространяются или нет. Слышал я, что существует еще организация связи подводных лодок, надводных кораблей и береговых частей и, что все это очень секретно. Но когда я воочию увидел комплект документов: приказы, таблицы, расписания и блокноты, то перестал спать по ночам. Бессонница моя усилилась при известии о том, что подводная лодка через неделю выходит в море на ракетную стрельбу. Да не простую, а на приз Главнокомандующего. То есть, мне предстояло поучаствовать в этом мероприятии и организовывать прием информации от командования и передачу ее же и туда же.

     Что можно изучить за семь дней? В лучше случае семь стихотворений среднего размера и фамилии их авторов. Здесь же объем в несколько томов Большой Советской Энциклопедии и отсутствие необходимой практики. Плюс ответственность за неприем и не передачу информации. Спасибо флагсвязисту, Борису Ивановичу Глазунову, за то, что он подсадил на борт опытного связиста и моего хорошего товарища, Ивана Стеценко. И как показала жизнь, очень правильно сделал: связь в этом выходе работала в экстремальном режиме. Но начнем сначала.

    - Отдать кормовой! - последовала команда командира, Олега Николаевича Кувалдина, который после команды старпома: - Смирно! - поднялся на борт подводной лодки. Подталкиваемые буксирами и, работая винтами и рулем, мы начали движение из родной базы Гаджиево в сторону Гренландского моря. Именно оттуда нам предстояло выстрелить четырьмя баллистическими ракетами и попасть в заданную точку на территории условного противника. Предполагалось сначала сделать залп из трех ракет, подвсплыть в перископное положение, передать радио, то есть доложить о пуске и дождаться квитанции, погрузиться на стартовую глубину и добить «противника» последней ракетой.

     Переход в точку выполнения задачи продолжался неделю. В это время я продолжал осваивать новую профессию. Оказалось, не все так страшно, как я сам себе нарисовал. Принимать информацию в сеансе связи, а это примерно две десятиминутки в сутки, оказалось вполне осваиваемым делом. Третьим сеансом я командовал уже лично, а Иван, с чистой совестью давил, как положено старослужащему, подушку в каюте. Противолодочный рубеж вообще прошли без всплытий, и эти сорок восемь часов я изучал теорию. К прибытию в точку, вопросы организации и практики связи, стали мне понятны.

       Ответственный момент, от приема учебно-боевого сигнала до старта трех ракет, передачи радио об этом, приема квитанции и до погружения для новой стрельбы прошел в нормальном режиме. Оставалось еще раз выпустить ракету и получать, такой желаемый приз в виде ордена командиру и, без сомнения, замполиту, может быть, медалей нескольким офицерам, мичманам и матросам, а также принять высшую степень поощрения связистам – ненаказание. Хотя, моряки других служб, обязательно, скажут тоже самое и про себя.

        Стартовая глубина была достигнута, но вместо обычного доклада: в …отсеке глубина 43 метра, замечаний нет, последовало тревожное: - Аварийная тревога, в четвертом отсеке аварийный слив окислителя! Я не специалист по устройству ракеты, но все, же знаю, что для полета, у нее внутри есть бак горючего и окислителя. Два компонента один токсичнее другого.

       Случилось страшное и непоправимое: в результате того, что давление в баке окислителя не выровнялось с забортным, он подорвался. Трубопроводы для слива проходят через отсек и пары этой крайне ядовитой жидкости стали поступать в лодку.

       В четвертом отсеке на лодках нашего проекта расположены провизионка, камбуз, столовая и несколько кают для подводников. Есть, правда, продукты и в других местах, но ассортимент их крайне ограничен. Питание стало сухим и на боевых постах. Но это было не самое неприятное. Такая авария могла привести к пожару и гибели корабля. Похожие случаи бывали.

     Грамотные действия командира и ракетчиков привели к благоприятному исходу. Лодка всплыла в надводное положение, и мы сутки промывали шахту забортной водой.

      Мне же пришлось очень потрудиться: связь стала работать в экстремальном режиме. Через несколько часов к нам полетели самолеты авиации флота, и я постоянно держал с ними радиоконтакт. С берегом обмен информацией был непрерывный, а когда через двое суток к нам подошли надводные силы северного флота, то и с ними нам пришлось находиться на связи.

      Промыв шахту, мы погрузились и проложили курс домой. Где-то около пяти суток мы шли в базу, в подводном положении, по боевой тревоге, почти без сна и, питаясь исключительно сухим пайком. Нас сопровождали значительные силы, включая еще две лодки, которые отвлеклись от своей задачи. Все это время я находился в рубке связи и ускоренно, на практике осваивал свою новую профессию.

     Приз Главнокомандующего мы, понятно, не получили. Единственное поощрение на корабле было у меня: не наказали. Впрочем, как и весь экипаж.

      А если серьезно, то мы все тогда остались живы и здоровы и это самый большой подарок от Всевышнего.

       С приходом, я уверенно сдал экзамен на допуск к управлению боевой частью номер четыре и через полтора месяца ушел в дальний поход со своим родным экипажем. Самостоятельно. Потом была обыкновенная служба обыкновенного советского подводника: Боевые службы, недогуленные отпуска, ракетные и торпедные стрельбы, субботники по субботам и воскресники по воскресеньям и мечта о спокойной сухопутной жизни. В моем случае, эта мечта материализовалась в Военно-Морской академии и в Главном штабе ВМФ….

    Расставание… Расстояние…

      Еще до поступления в академию, находясь в отпуске, мне посчастливилось познакомиться с очаровательной девушкой. Это случилось 1 декабря 1979 года.

       В начале января я вернулся на службу и там, неожиданно для себя, понял, что сильно без нее тоскую.  До следующей нашей встречи оставалось четыре бесконечных месяца, три из них, должны были быть заполнены буднями последней боевой службы.

     В море я усиленно готовился к вступительным экзаменам. Сдать их успешно, в новой для себя ситуации, я был просто обязан. Тогда я еще не знал, что ее чувства ко мне также очень сильны. Только после того, когда я прочитал стихотворение, написанное во время моего плавания и, посвященное мне, понял, что вместе мы будем до конца дней.  Только любящая женщина может послать из сердца такие строки:

    Расставания…, Расстояния,

    Как вы, право, назойливы рифмы.

    Это просто мое состояние,

    Вы ж сравнимы с подводными рифами.

     

    Ты уехал с частицей души,

    И она кровоточит до встречи.

    «Слышь, тоска, ты меня не души!

    Ведь от этого будет не легче».

     

    У тебя тяжелейший долг,

    Я готова тебе молиться.

    Сколько ты под водой прошел.

    С чем еще это может сравниться.

     

    И каждый раз, закрывая глаза,

    Я вижу море и волны без края,

    А из глаз моих рвется слеза,

    Сердце жмет, по тебе замирая.

     

    Расстояния…, Расставания…

    Как вы, право, назойливы рифмы.

    Это все, нам дано в осознание,

    Только годы слагаются в цифры.

      В начале мая начался короткий отпуск. Десять дней мы с Надюшей позволили себе отдохнуть на море. Возвратившись в Ленинград, мне пришлось с головой окунуться в учебники. На подготовку к приемным испытаниям отводился всего один месяц.  Надо было, поднять пять предметов. Если математика и специальность были освоены в автономках, то боевые средства флота, военно-морскую географию и общевоинские уставы следовало изучить за этот короткий срок.  Многое приходилось учить на память.  Тактико-технические характеристики  сил нашего флота и вероятного  противника, способы их боевого применения,  перемешивались в голове с течениями мирового океана, глубинами и прозрачностью его вод и словами Гимна Советского Союза.  А еще физическая подготовка и безупречное состояние здоровья. Неумные, слабые и больные офицеры годились только для службы на подводных лодках и надводных кораблях.

    В нашу группу набирали двадцать связистов, поступать приехало двадцать пять, одна с четвертью человека на одно место. После экзаменов эта четверть отсеялась и, оставшиеся гордо стали носить звание слушатель Военно-Морской академии.

     Незаметно подошла первая практика.  Она была разбита на две равные части. Первая проходила на узлах связи Северного флота, вторая - в Москве.  За один месяц я успел сравнить два климата. Суровый московский и мягкий мурманский.   Сравнение оказалось не в пользу Заполярья.   К концу путешествия стал отчетливо понимать, что служить севернее столицы я вовсе не желаю. В течение последнего второго курса я готовил себя к Москве.

      Ближе к выпуску определилась вакансия в Центр дальней оперативной связи (ЦУДОС), кроме меня, вслух, желания попасть туда никто не высказывал. Это место я считал по праву своим.  Святая наивность.  По списку, передо мной на мандатную комиссию, вошел сокурсник и, ему отдали это место.  Дружба дружбой, а …

     До последнего дня, мое распределение имело четкое направление к 69-му градусу. Я почти смирился, но практически, в последний момент получил предписание на должность старшего офицера Управления связи ВМФ. Я, капитан 3 ранга, имел возможность за каких-нибудь шесть лет стать капитаном 1 ранга.  Товарищ, который из-под носа у меня, вытащил возможное мое предыдущее назначение, как было заметно по нему, по ночам покусывал свои локти.  ЦУДОС был всего лишь частью, подчиненной Управлению связи.

      В первое время, а это продолжалось два года, я мало что понимал.  Мой кругозор, в понимании связи, был ограничен прочным корпусом, а тут отдел оперативного планирования связи всего Военно-морского флота. Расстояние в целую пропасть. 

     В круг моих обязанностей входило курирование службы связи Черноморского флота, Каспийской флотилии, оперативной эскадры в Средиземном море, некоторых узлов связи за рубежом, а также Объединенных военно-морских сил нашего юга. Должен был я уметь планировать связь в операциях ВМФ, флотов, готовить начальнику управления различные документы, задавать технические условия для новейших автоматизированных систем управления, развивать космическую связь, взаимодействовать, по кругу ведения, с другими видами вооруженных сил и родами войск и, наконец, поддерживать боевую и мобилизационную готовность наших систем и частей. 

     Все это я стал делать достаточно хорошо и, поэтому в 1988 я стал сорокалетним капитаном 1 ранга…

        Сегодня мне уже больше, чем сорок и я уже в отставке. И, знаете, я стал понимать, почему так хочется рассказать о своей молодости. Поэтому и родились эти воспоминания под названием «О службе серьезно и с иронией».

     

    Использованы рисунки капитана 1 ранга Олега Каравашкина

    Просмотров: 44 | Добавил: paul | Рейтинг: 5.0/1
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:

    Форма входа

    Плеер

    Календарь

    «  Сентябрь 2020  »
    ПнВтСрЧтПтСбВс
     123456
    78910111213
    14151617181920
    21222324252627
    282930

    Статистика


    Онлайн всего: 1
    Гостей: 1
    Пользователей: 0

    Все преступления совершаются в темноте. Да здравствует свет гласности!

    Теплик-life: история/религия/общество/судьбы людей/власть/политика/культура/фотографии